Выписывали Александра утром. Врач, молодой парень, снял последние повязки, щёлкнул фонариком в глаза.
— Отеки спали. Нос сросся хорошо. Синяки окончательно сойдут через день-два. Главное — не перенапрягаться и в драки больше не лезть.
Александр кивнул, стараясь не улыбаться слишком широко — всё ещё было больно.
В приёмном покое его ждала Зоя. Увидев его без бинтов, она на мгновение замерла, потом подошла, аккуратно обняла.
— Ну как ты, герой?
— Живой, — ответил он, прижимаясь щекой к её волосам.
***
Дома Даша встретила их визгом. Бросилась на отца, но вовремя вспомнила про нос, остановилась и осторожно обняла за талию.
— Пап, ты уже не страшный!
— Спасибо, дочь, — рассмеялся Александр. — Ты меня всегда радуешь.
Они пообедали. Солнце лилось в окно, освещая знакомые до мелочей предметы: трещинку на старой тарелке, фотографию на холодильнике, где они все трое в Сочи.
Александр смотрел на жену, на дочь, и чувствовал благодарность за то, что всё это у него есть.
— Слушай, Зой, а давай съездим куда-нибудь?
Даша всплеснула руками:
— Ура! В аквапарк!
— Даш, извини, — улыбнулся Александр. — Я с мамой хочу съездить. В Питер. Ты, дочь, побудешь с бабушкой?
Даша надула губы, но Зоя погладила её по голове:
— Мы тебе подарок привезём. И в следующий раз поедем все вместе. Обещаю.
Александр позвонил сам. Голос у Антонины Ивановны был неуверенным.
— Сашенька? Ты уже дома?
— Дома, мам. Слушай, можно тебя попросить? Мы с Зоей хотим съездить в Петербург. Ты не могла бы побыть с Дашей?
— Конечно... конечно, Сашенька. Я с радостью.
— Спасибо, мам, — сказал Александр. И добавил, прежде чем сам понял, что говорит: — Мы тебе гостинцев привезём.
— Хорошо, сынок. Хорошо.
***
Поезд на Петербург уходил вечером. Пока Зоя собирала сумку, Александр стоял у окна и смотрел, как зажигаются огни в их кировском дворе. В руке он держал блокнот со списком безумств. Страница с надписью «Начать жить» была немного помята.
«Начинаю», — подумал он.
***
Город встретил их утренним туманом. Они вышли с Московского вокзала, и Александр, вместо того чтобы сразу искать такси, взял Зою за руку.
— Давай пешком?
— Пешком? До центра далеко.
— Мы никуда не спешим.
Они пошли по незнакомым улицам. Мимо серых дворов-колодцев, мимо вывесок на кириллице и латинице.
Зоя молчала. Просто шла рядом, изредка сжимая его руку.
На Невском они зашли в кафе, насладились завтраком, смотря на прохожих за стеклом.
— Жаль, что мамы нет, — сказала Зоя.
— Она есть, — ответил Александр. — Присматривает за нами сверху.
***
После кофе они пошли бродить по городу. Зашли на Дворцовую, постояли у Александровской колонны, глядя, как туман цепляется за её вершину. Прошли по набережной Мойки, слушая, как играет уличный музыкант на аккордеоне.
И вдруг Зоя остановилась.
— Давай зайдём?
Александр поднял голову. Перед ними была небольшая церковь. Не Исаакий, не Казанский собор. Скромная, почти домашняя.
— Хочешь помолиться? — удивился он.
— Да. Я хочу свечку поставить маме.
Они вошли внутрь. Несколько старушек молились у икон. Где-то в глубине слышалось тихое пение.
Зоя купила свечку, подошла к подсвечнику. Александр остался у входа, наблюдая. Видел, как она зажгла свечу, как поставила её среди других. Как
она перекрестилась, повернулась, подошла к нему. Глаза были влажными, но она улыбалась.
— Всё? — спросил он.
— Всё. Сказала маме, что у нас всё хорошо. Что я счастлива.
Она взяла его руку.
Они вышли из храма. Между облаков проглядывало бледное питерское солнце.
— Куда теперь? — спросила Зоя.
Александр посмотрел на неё. На её лицо, освещенном этим редким светом. На глаза, в которых не было больше вечной усталости, что была там последние годы.
— Давай поедем домой.
— Домой? Мы же только приехали.
— Хотел сказать в гостиницу. Отдохнем, поболтаем.
— Устал? В Кирове мы столько пешком не ходим.
***
В номере гостиницы они действительно легли. Не спали, лежали обнявшись, слушая, как за окном шумит город.
— Знаешь, о чём я думаю? — сказала Зоя, положив голову ему на плечо.
— О чём?
— О том, что мама, наверное, и правда видит нас. И радуется.
— Наверное, — согласился Александр.
— Саш?
— Да?
— Спасибо за эту поездку. За то, что спас меня.
Он повернулся к ней, посмотрел в глаза.
— Это я тебе должен сказать спасибо. За то, что терпела. За то, что ждала. За то, что не ушла.
— Куда я уйду? — прошептала Зоя. — Ты же мой.
Он поцеловал её. Осторожно, чтобы не задеть ещё болезненный нос.
— Нос не болит?
— Болит. Но оно того стоит.
Сумерки медленно заполняли комнату. Где-то вдали гудели корабли на Неве. Питер жил своей жизнью.
«Список безумств, пункт первый: Жить», — подумал Александр, глядя в потолок. — «Выполнено. Начинаю пункт второй».
Какой будет пункт второй, он ещё не знал. Но знал, что он будет.
Он обнял Зою крепче. Она вздохнула и прижалась к нему.
Подумала, что бежевое пальто пора отдать соседке. Оно не должно висеть в шкафу как призрак.
Александр закрыл глаза. Под мерный шум питерской ночи он медленно погружался в сон.