Начало. Апрель 1987 года
После того разговора у Клавдии Алексей почти не отходил от Кати.
Он носил её на руках — в прямом смысле. Когда она уставала, он брал её на руки и укладывал в постель. Когда она не могла есть, он кормил её с ложечки, уговаривал, как маленькую. По ночам он не спал — просто лежал рядом, слушал её дыхание и боялся, что оно может остановиться.
— Ты себя тоже гробишь, — сказала ему однажды Клавдия. — Спать надо.
— Не могу, — ответил он. — Боюсь.
— Чего?
— Что проснусь, а её нет.
Клавдия вздохнула и ничего не ответила.
Катя таяла на глазах. От прежней девушки остались только глаза — большие, серые, всё так же любящие. Остальное — кожа да кости. Она почти не вставала, только иногда просила открыть окно, чтобы слышать птиц.
— Весна, — шептала она. — Красиво-то как.
Алексей сидел рядом, держал её за руку и улыбался сквозь слёзы.
— Красиво, — соглашался он. — Только без тебя всё равно не так.
— Я здесь, — отвечала Катя. — Я пока здесь.
В середине апреля Клавдия позвала Алексея в сени.
— Есть один способ, — сказала она тихо, чтобы Катя не слышала. — Не знаю, сработает ли. Но попробовать можно.
— Какой? — Алексей схватил её за руку. — Говорите! Всё что угодно!
— Не всё, — Клавдия покачала головой. — Способ старый, почти забытый. Надо силу рода подключить. Предков попросить.
— Как?
— Ритуал. Три ночи. Я буду травы жечь, заговоры читать. А ты рядом сидеть. Думать о ней. Всю любовь свою в неё вкладывать. Если получится — может, протянет дольше.
— А если нет?
— Если нет — хоть умрёт спокойно, зная, что ты рядом. — Клавдия посмотрела на него строго. — Только ты должен понимать: я не бог. Я могу ошибаться. Могу не успеть. Могу сделать только хуже.
— Хуже уже некуда, — сказал Алексей.
Он зашёл в комнату, сел рядом с Катей, взял её за руку.
— Ты чего такой серьёзный? — спросила она.
— Я тебя люблю, — ответил он. — Очень люблю.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Я тоже.
Первую ночь ритуала Катя провела в забытьи.
Клавдия жгла травы, шептала что-то на непонятном языке, ходила вокруг кровати. Алексей сидел в углу, держал свечу и смотрел на Катю. Он думал о ней. Вспоминал каждую минуту, каждое слово, каждый взгляд.
Как она впервые пришла в госпиталь. Как держала его за руку. Как сказала: «Я заберу твою боль». Как они сидели на кухне, пили чай и смотрели на снег. Как она смеялась, когда он неумело готовил завтрак. Как плакала ночью, думая, что он не слышит.
— Если ты меня слышишь, — шептал он, — помоги ей. Забери меня вместо неё. Я готов. Я всё отдам.
Травы тлели, дым поднимался к потолку, и в этом дыму Алексею мерещились лица. Старуха в платке, похожая на Клавдию, но моложе. Мужчина в военной форме, очень старый. Девочка с косичками.
— Кто это? — спросил он.
— Род, — ответила Клавдия. — Предки. Они смотрят. Решают.
— Что решают?
— Стоит ли тебе помогать.
Вторая ночь была страшнее.
Катя металась, кричала во сне, звала кого-то. Алексей держал её, не давал упасть с кровати, шептал ласковые слова, гладил по голове. К утру она затихла.
— Что с ней? — спросил он у Клавдии.
— Борется, — ответила та. — Силы рода принимает. Если примет — будет жить. Если нет — уйдёт.
— А я? Я могу что-то сделать?
— Сиди рядом. Думай о ней. Люби её. Это всё, что ты можешь.
Алексей сидел. Думал. Любил.
Третьей ночью Катя открыла глаза.
Она была бледная, как полотно, но глаза — живые, ясные, смотрели на него с той же любовью.
— Алёша, — прошептала она. — Ты здесь?
— Я здесь, — он наклонился, поцеловал её в лоб. — Я всегда здесь.
— Мне приснилось... — она запнулась. — Мне приснилось, что я ухожу. А ты остаёшься. И плачешь.
— Я и так плачу, — усмехнулся он. — Только ты не видишь.
— Вижу. — Она подняла руку, коснулась его щеки. — Не плачь. Я ещё здесь.
Клавдия вошла в комнату, посмотрела на них, покачала головой.
— Жить будет, — сказала она. — Пока. Сколько — не знаю. Но подольше, чем думала.
— Спасибо, — выдохнул Алексей.
— Не за что. — Клавдия махнула рукой. — Это не я. Это вы сами. Любовь ваша. Сильная она у вас. Редкая.
Она вышла, оставив их вдвоём.
— Слышала? — Алексей улыбнулся. — Ты будешь жить.
— Буду, — Катя кивнула. — Я теперь ради тебя буду жить. Сколько дадут.
— Сколько дадут, — повторил он. — Мы вместе.
За окном светало. Пели птицы, пахло весной, и жизнь казалась почти обычной.
Почти.
Конец девятой части.
Дорогие читатели!
Если история Кати и Алексея задела вас за живое — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. В десятой части в Глинянку приедет неожиданный гость, который заставит Алексея вспомнить о прошлом.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы верите в силу рода? В то, что предки могут помочь в трудную минуту? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю. ❤️