Начало. Апрель 1987 года
Весна в том году выдалась ранняя и дружная.
Снег сошёл буквально за две недели, обнажив почерневшую прошлогоднюю траву, мокрые тропинки и первые островки зелени. Воздух пах талой водой, прелыми листьями и той особенной свежестью, которая бывает только в апреле.
Катя почти не замечала этой красоты.
С каждым днём ей становилось хуже. Она вставала с трудом, готовила завтрак через силу, а вечером валилась на кровать и засыпала, не успев раздеться. Алексей видел это, но молчал. Боялся спрашивать. Боялся услышать ответ.
Они оба делали вид, что всё нормально.
Утром первого апреля, когда Катя в очередной раз не смогла встать с кровати, Алексей сел рядом и взял её за руку.
— Катя, — сказал он тихо. — Мы пойдём к Клавдии.
— Зачем? — Она попыталась улыбнуться. — Я просто устала.
— Ты устала уже полгода. — Он покачал головой. — Я не слепой. Я всё вижу. Хватит врать.
Катя долго молчала, потом кивнула.
— Хорошо. Пойдём.
Клавдия встретила их на пороге, будто ждала.
— Заходите, — сказала она без приветствий. — Я знала, что придёте.
В избе пахло травами, сушёными грибами и печным теплом. Клавдия усадила Катю на лавку, сама села напротив, взяла её за запястье, словно пульс слушала.
— Долго ты так не протянешь, — сказала она наконец.
— Сколько? — спросил Алексей, и голос его дрогнул.
— Месяца два. Может, три.
Катя опустила глаза. Алексей побелел ещё сильнее.
— Почему? — спросил он хрипло. — Почему она умирает?
Клавдия посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела глаза на Катю.
— Ты не сказала ему?
— Не сказала, — прошептала Катя.
— Что не сказала? — Алексей переводил взгляд с одной на другую. — О чём вы?
Клавдия вздохнула.
— Дар у неё такой. Редкий. Она чужую боль чувствует как свою. И может забирать. Она твою боль забирала, Алексей. Всю осень, всю зиму. Ты поправлялся, а она... она каждую твою каплю через себя пропускала. Теперь в ней ничего не осталось.
Алексей смотрел на Катю, и лицо его менялось. Сначала непонимание, потом ужас, потом боль, потом гнев.
— Ты... — голос его сорвался. — Ты зачем? Зачем ты это делала?
— Затем, что люблю, — тихо ответила Катя.
— Дура! — Он вскочил, заметался по избе. — Дура, дура, дура! Ты зачем? Я не просил! Я не хотел!
— Я знаю, — Катя подняла на него глаза. — Но я не могла иначе. Понимаешь? Не могла.
— Не понимаю! — Он остановился, посмотрел на неё. В глазах его стояли слёзы. — Я лучше бы умер, чем видеть тебя такой.
— А я бы умерла, если бы ты умер, — ответила Катя. — Вот такая мы пара, Алёша. Дурак на дураке.
Клавдия смотрела на них и молчала. Потом встала, достала с полки бутыль с мутной жидкостью, налила в три кружки.
— Пейте, — сказала она. — Разговор тяжёлый будет.
Они выпили. Горькая настойка обожгла горло, но внутри разлилось тепло.
— Можно что-то сделать? — спросил Алексей. — Травы? Лекарства? Врачи?
— Врачи не помогут, — Клавдия покачала головой. — Это не болезнь. Это сила. Она уходит. Как вода из кувшина с трещиной.
— А заткнуть трещину?
— Нечем. — Клавдия посмотрела на Катю. — Если бы она сразу научилась закрываться, может, и протянула бы дольше. А она нараспашку жила. Всю твою боль брала. До капли.
Алексей закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали.
Катя подошла к нему, обняла, прижалась щекой к спине.
— Не плачь, — прошептала она. — Я счастливая была. Впервые в жизни счастливая. Спасибо тебе за это.
Он повернулся, обнял её, прижал к себе так крепко, будто хотел удержать любой ценой.
— Я не отдам тебя, — сказал он глухо. — Слышишь? Не отдам.
— Поздно, — тихо сказала Клавдия. — Уже не отдать и не взять назад. Теперь только жить. Сколько осталось.
Они стояли посреди избы, обнявшись, а Клавдия смотрела на них и вытирала глаза краем платка.
— Ладно, — сказала она. — Живите здесь. У меня места хватит. Я за ней присмотрю. Травы давать буду. Может, протянет дольше.
— Спасибо, — выдохнул Алексей.
— Не за что, — Клавдия махнула рукой. — Идите уже. Отдыхайте. Завтра поговорим.
Они перебрались к Клавдии на следующий день.
Комната была маленькой, но чистой. Окно выходило в сад, где уже набухали почки на яблонях. Катя сидела на кровати, смотрела в окно и держала Алексея за руку.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что весна красивая. Раньше не замечала.
— Раньше ты всё время работала. Сначала учёба, потом школа, потом я... — он запнулся.
— Ты — это лучшее, что было, — сказала Катя. — Не смей жалеть.
— Я не жалею. Я... — он подбирал слова. — Я просто хочу, чтобы ты знала: ты для меня тоже всё. Всё, понимаешь?
— Понимаю.
За окном щебетали птицы, солнце светило ярко, и жизнь казалась почти нормальной.
Почти.
Конец восьмой части.
Дорогие читатели!
Если история Кати и Алексея задела вас за живое — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. В девятой части Клавдия предложит единственный способ продлить Кате жизнь — но цена будет страшной.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы когда-нибудь узнавали правду, которую лучше было не знать? Как справлялись? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю. ❤️