Начало. Январь – март 1987 года
Тот январь выдался на редкость снежным и морозным.
Катя просыпалась рано утром, когда за окном было ещё темно, и первым делом смотрела на Алексея. Он спал, раскинувшись на узкой кровати, дышал ровно и спокойно. Она могла смотреть на него часами — на его светлые волосы, разбросанные по подушке, на его бледное, но уже не такое измождённое лицо, на его руку, которая во сне тянулась к ней.
— Ты моё счастье, — шептала она. — Моё короткое счастье.
Она вставала, готовила завтрак, топила печь. Делала всё медленно, потому что сил было мало, но старалась, чтобы Алексей не замечал. Когда он просыпался, она уже сидела за столом с чашкой чая и улыбалась.
— Доброе утро, муж, — говорила она.
— Доброе утро, жена, — отвечал он, целуя её в макушку.
Они завтракали, строили планы на день. Чаще всего планы были простыми: сходить в магазин, наколоть дров, вечером пойти в гости к Клавдии или просто сидеть дома и читать вслух.
Алексей много читал. Катя приносила книги из школьной библиотеки, и они по очереди читали друг другу вслух — Пушкина, Есенина, иногда газеты. Газеты были страшными — писали о Чернобыле, о новых жертвах, о том, что зона всё ещё опасна. Алексей мрачнел, откладывал газету, и Катя обнимала его, прижималась к груди.
— Не читай, — шептала она. — Забудь. Ты теперь здесь, со мной.
— Не могу забыть, — отвечал он. — Я там каждый день. Во сне. Наяву. Всегда.
— Я рядом, — говорила она. — Я заберу твою боль. Всю.
Он смотрел на неё, и в глазах его была такая благодарность, что у Кати сердце разрывалось.
В феврале у них появилось новое развлечение — кормушка для птиц.
Алексей смастерил её из старой фанеры, и они повесили за окном. Каждое утро к кормушке слетались синицы, снегири, даже один дятел прилетал. Они сидели на подоконнике, обнявшись, и смотрели на птиц.
— Смотри, — говорил Алексей. — Вон тот, красногрудый, всё время прогоняет других. Жадина.
— А тот, маленький, хитрый — он сзади подлетает и кусочки хватает, пока большой дерётся, — смеялась Катя.
Они давали птицам имена, придумывали им истории. Катя даже записывала эти истории в тетрадку — хотела потом детям рассказать. А потом спохватывалась: каким детям? У них не будет детей. У неё не будет будущего.
Она отгоняла эти мысли и старалась не думать.
В марте началась капель.
Снег таял, с крыш падали звонкие капли, солнце светило ярче. Катя с Алексеем выходили на улицу, гуляли по военному городку, иногда ходили в лес — туда, где они встречались впервые.
— Помнишь, как ты пришла в госпиталь? — спросил он однажды. — Я тогда думал, что брежу. Что ты мне снишься.
— Не снилась, — улыбнулась Катя. — Я взаправду была.
— Я знаю. Я потом понял. — Он остановился, взял её за руки. — Ты меня спасла, Катя. Ты даже не представляешь, как ты меня спасла.
— Не надо, — она покачала головой. — Не говори так.
— Почему?
— Потому что... — она запнулась. — Потому что я тебя не спасала. Я тебя люблю. Это разные вещи.
— Для меня — одинаковые.
Он поцеловал её, и они долго стояли в лесу, среди тающего снега, и им казалось, что время остановилось.
Клавдия заходила редко, но каждый раз смотрела на Катю с возрастающей тревогой.
— Ты хуже выглядишь, — сказала она в середине марта. — Совсем плохая.
— Ничего, — отмахнулась Катя. — Весна, авитаминоз.
— Какой авитаминоз? — Клавдия покачала головой. — Ты себя гробишь, девка. Я же вижу. Сколько ты ещё протянешь?
— Сколько надо, столько и протяну.
— А он? Он же потом...
— Не надо, — перебила Катя. — Я всё знаю. Не надо об этом.
Клавдия вздохнула и ушла, оставив на столе мешочек с травами.
Катя смотрела на этот мешочек и думала: надолго ли хватит? Травы, отвары, молитвы — всё это лишь отсрочка. Она знала это. Но не хотела думать.
Она хотела жить. Сейчас. Здесь. С ним.
В конце марта случилось то, чего Катя боялась больше всего.
Алексей проснулся ночью и не увидел её рядом. Он встал, пошёл на кухню. Катя сидела на полу, прислонившись к стене, и тяжело дышала.
— Катя? — он подбежал к ней. — Что с тобой?
— Ничего, — прошептала она. — Голова закружилась. Сейчас пройдёт.
— Врёшь, — он опустился рядом, взял её за руку. — Ты холодная. Ты бледная. Что происходит?
— Ничего, — повторила она. — Всё хорошо.
— Не ври мне! — он повысил голос. — Я же вижу! Ты таешь на глазах. Это из-за меня?
Катя молчала.
— Это из-за меня, — сказал он тихо. — Я знаю. Я чувствую.
— Нет.
— Да. — Он взял её лицо в ладони. — Катя, я не хочу, чтобы ты умирала. Слышишь? Не хочу. Лучше я проживу меньше, но буду знать, что ты жива.
— А я не хочу жить без тебя, — выдохнула она. — Не понимаешь?
— Понимаю. — Он прижал её к себе. — Очень хорошо понимаю. Но ты не имеешь права.
— Я имею. Потому что люблю.
Они сидели на полу, обнявшись, и плакали. Впервые вместе.
А за окном таял снег, капало с крыш, и весна вступала в свои права. Весна, которая могла стать для них последней.
Или — единственной.
Конец седьмой части.
Дорогие читатели!
Если история Кати и Алексея задела вас за живое — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. В восьмой части весна принесёт новые испытания, и Клавдия скажет Кате то, что она так боялась услышать.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы когда-нибудь прятали свою боль от близких, чтобы не расстраивать их? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю. ❤️