В рекрутский период, когда военная служба занимала большую часть активной жизни мужчины (в среднем от 20 до 40 лет) армия не могла себе позволить «разбазаривать» личный состав по пустякам. С войной всё было понятно – там убыль была априори включена в кейс, а вот болезни спрогнозировать и обойти было невозможно. Прослужить такой длительный срок без ущерба для собственного здоровья могли лишь единицы!
Люди болели постоянно, и, естественно, заболевали внезапно. Поскольку медицина вообще (а в России в частности) находилась на допотопном уровне и никаких антибиотиков не существовало (а «отпилить» простуду было нельзя), то практически единственным средством лечения был «отпуск за свой счёт» для поправления здоровья на родину. Мол, свежий деревенский воздух и парное молочко должны излечить служивого. Ну, а, если за полгода (или год) выздоровления так и не наступит «на домашних харчах», то тогда пиши-пропало – можно и комиссовать.
Тем не менее, выражение «армии больные не нужны» требовало пояснения. Как раз именно в рекрутский период в Русской Императорской армии было столько больных и инвалидов, что хоть плач! Из миллиона нижних чинов почти 20% значились как неспособные к строевой службе.
Так, в Корпусе Внутренней Стражи к началу Крымской войны состояло 53 батальона, 865 различных команд (уездных, инвалидных, этапных), в которых числилось 145 тысяч нижних чинов, а, кроме того, 114 подвижных инвалидных рот, где служили ещё 20 тысяч человек. Таким образом, из 953,948 нижних чинов, состоявших по штату к 1-му января 1853 года, 165 тысяч значились как инвалиды (неспособные 1-й, 2-й и 3-й статей).
К сорока годам даже закаленные бойцы, прошедшие серьезные кампании, уже могли иметь целый букет разного рода заболеваний, из которых половина были хроническими.
Естественно, что при таком раскладе на первый план выходил вопрос о правильном использовании таких нижних чинов: они были взяты на долговременную государственную службу, и разбрасываться такими кадрами (тем более, опытными) было бы слишком накладно. Другое дело, что держать строй (т.е. находиться «во фрунтовой службе») они уже не могли. Значит, требовалось подыскать им такое место, где бы состояние здоровья позволяло им приносить пользу государству без вреда для себя.
Раз взялся служить государству, то доводи это дело до логического конца, то бишь до смерти.
Результатом подобных изысканий стал выход 3-го марта 1810 года «Положения о назначении нижних воинских чинов в неспособные», которое за полвека дважды существенно дорабатывалось – в 1848 и 1864 годах. Положение содержало обширный перечень заболеваний, согласно которым нижних чинов ранжировали и определяли вновь служить.
Вначале неспособных к службе было 2 разряда, потом – 4.
Так, к первому разряду относились нижние чины, неспособные к полевой строевой службе, но могущие послужить «ещё во фронте» (например, в гарнизонных батальонах).
Ко второму разряду определили неспособных вообще к строевой службе, как в полевых войсках, так и в гарнизонах, однако могущих дослужить свои сроки в разных нестроевых командах.
К третьему разряду отнесли тех, которым, для восстановления потерянного здоровья необходимо было увольнение от службы на продолжительное время.
И, наконец, в четвертый разряд определили тех, кто армии не нужен – «по причине неизлечимых важных болезней и увечий».
Так, музыкант рядового звания Семён Егоров Егоров, 28-ми лет, принятый в рекруты 22-го ноября 1855 года из Смоленской губернии, 27-го января 1863 года признан неспособным по ст. 39 Руководства врачам – «приращение лёгких к подреберной плеве после воспаления сих органов, сопряжённым с лёгким удушьем» и определён во 2-ю статью с отпуском на один год по желанию на казённое содержание с причислением к Торопецкой команде внутренней стражи и направлен в Псковскую губернию к Начальнику Торопецкой Инвалидной команды.
Рядовой Капитон Захаров Пителин, 31-го года, из Тобольской губернии, состоящий на службе с 10-го марта 1855 года, 1-го марта 1863 года признан неспособным по ст. 46 – «недвижимость пальцев правой руки, не препятствующая исполнению нестроевой службы», определён в 1-ю статью и переведён в Московский Батальон Внутренней Стражи на нестроевую должность.
Рядовой Иван Семёнов Корнилов, 30-ти лет, из Рязанской губернии, состоящий на службе с 19-го февраля 1855 года, 15-го марта 1863 года признан неспособным по ст. 32 – «возвращающиеся по временам страдания слизистой оболочки дыхательных путей, без органических изменений», определён в 1-ю статью, но остался в своём полку на должности цирюльника.
Рядовой Кондратий Тимофеев Пономарёв, 39-ти лет, из Самарской губернии, принятый в рекруты 14-го ноября 1853 года, 9-го апреля 1863 года признан неспособным по ст. 22 – «простая незначительная в левом глазу грыжа, удерживаемая повязкой», определён в 1-ю статью, и переведён на нестроевую должность в ближайший, С.-Петербургский Батальон Внутренней Стражи.
Рядовой Василий Никифоров Никифоров, 34-х лет, из С.-Петербургской губернии, принятый в рекруты 2-го мая 1849 года, 9-го апреля 1863 года признан неспособным по ст. 39 – «тубенкулы лёгких в первом периоде при общем чахоточном расположении», определён в 2-ю статью, и отправлен в отпуск на один год по желанию на собственное пропитание и перемещён в гор. Царское Село к Начальнику этапной команды внутренней стражи.
Рядовой Иван Иванов Иванов, 46-ти лет, из Костромской губернии, принятый в рекруты 20-го октября 1849 года, 11-го сентября 1863 года признан неспособным по ст. 89 – «значительное затвердение левого яичка и семенного канатика, затрудняющие ношение солдатской одежды», определён в 2-ю статью, и отправлен в отпуск на один год по желанию на собственное пропитание и направлен к начальнику Чухломской Инвалидной команды.
Рекрут из Варшавской губернии Якуб Марцынов Щипинский, принятый 19-го октября 1866 года, получил диагноз «туберкулы лёгких в первом периоде со значительным истощением тела, а также плевритической эскудот в левой половине груди неразрешившийся». Он был определён во 2-ю статью, с отпуском на один год по желанию на родину на собственное пропитание, но помещён в Контору Варшавского Александровского госпиталя.
Все больные и инвалиды, числящиеся в русской армии, с переходом на новые рельсы («народной армии») после 1874 года были уволены в отставку.