— Разве мы не договаривались, что этот отпуск будет для всех? — Аркадий аккуратно нанёс специальный раствор на край старинного текинского ковра, стараясь не повредить хрупкий ворс. Запах химии, обычно резкий, здесь был едва уловим, смешиваясь с ароматом дорогого кофе.
— Для всех — это значит для меня, Аркаша. Я пахала весь год как проклятая лошадь, составляя эти чёртовы учебные планы, утрясая расписание с дебильными кафедрами, — Яна нервно постукивала наманикюренным пальцем по экрану смартфона, даже не поднимая глаз на мужа. — Я не собираюсь слушать нытьё Павлика про «хочу мороженое» или менять памперсы Ленке на пляже. Мне нужен релакс. Полный. БЕЗ ПРИЦЕПОВ.
Аркадий выпрямился, отложив пульверизатор. В его глазах, обычно спокойных и немного грустных, мелькнуло недоумение.
— Яна, но это наши дети. Павлику шесть, Лене три. Им нужно море. Помнишь, врач говорил про иммунитет? Я же нашёл отличный семейный отель, там анимация, детский клуб...
— Слышь, ты меня вообще слушаешь? — Яна наконец оторвалась от переписки и взглянула на мужа с нескрываемым раздражением. — Я сказала: НЕТ. Я хочу в тот отель, где «18+». Где тихо, где нет визгов и где можно спокойно пить коктейль у бассейна, не опасаясь, что на тебя брызнет какой-нибудь невоспитанный спиногрыз.
— Но куда мы их денем? — мягко спросил Аркадий, стараясь погасить зарождающуюся бурю. — Твоя мама в прошлый раз жаловалась, что у неё давление скачет после выходных с ними. Лариса Петровна просила не оставлять их дольше, чем на пару дней.
Яна фыркнула, пренебрежительно махнув рукой.
— Ой, да ладно! Мама просто цену себе набивает. Посидит, не развалится. Это её внуки, в конце концов. Она обязана помогать. Тем более, Светка тоже со своим выводком собирается ехать, мы уже всё обговорили. Привезём всех скопом, маман будет некуда деваться. Поставим перед фактом.
— Четверо детей? На пожилую женщину? Сразу на две недели? Яна, это жестоко. У Светы близнецы, они же как ураган. Плюс наши. Это не помощь бабушки, это каторга.
— Не будь душнилой, — отрезала Яна, возвращаясь к телефону. — Мы едем одни. Точка. Бронируй «adults only», или я вообще никуда не поеду и устрою тебе такой ад дома, что ты сам сбежишь в свою мастерскую спать на коврах.
Книги автора на ЛитРес
Следующие несколько дней в квартире висело напряжение, плотное, как пыль перед грозой. Аркадий пытался найти компромисс, но натыкался на глухую стену эгоизма. Яна была непреклонна. Она занимала должность проректора по учебной работе в крупном университете и привыкла, что её приказы не обсуждаются. Дома она вела себя так же — как начальник, который снисходит до подчиненных.
Аркадий, специалист по глубокой химической чистке дорогих ковров и гобеленов, был человеком иного склада. Его работа требовала колоссального терпения, точности и деликатности. Одно неверное движение могло уничтожить шедевр стоимостью в квартиру. Эти же качества он переносил и в семью, стараясь «отчистить» любые конфликты. Но пятно на совести жены оказалось слишком въедливым.
Вечером Яна разговаривала по видеосвязи с Ириной, своей давней подругой. Аркадий, проходя мимо кухни, невольно услышал этот разговор.
— Прикинь, Ирка, мой устроил истерику, — вещала Яна, попивая вино из высокого бокала. — Хочет тащить мелких с собой. Типа «семья должна быть вместе». Ага, щас! Я рожала не для того, чтобы в отпуске работать нянькой. Пусть бабка отрабатывает.
— Правильно, подруга, — поддакивала с экрана Ирина, женщина с хищным выражением лица. — Дети — это цветы жизни, но пусть они растут на клумбе у бабушки. Ты вообще героиня, двоих родила. Теперь имеешь право пожить для себя. А мужья вечно так: им-то что, они поиграли пять минут и в танки, а ты разгребай.
— Вот и я говорю! — воодушевилась Яна. — Короче, мы со Светкой договорились. Она своих оболтусов тоже маме скинет. Привезём в пятницу, выгрузим и сразу в аэропорт. А то если заранее сказать, мама начнёт свои эти песни: «У меня давление, у меня дача...». Не прокатит.
Аркадий замер в коридоре. Цинизм, с которым жена обсуждала собственную мать и детей, полоснул по сердцу. Он тихо прошёл в детскую. Шестилетний Пашка строил замок из лего, а маленькая Лена спала в обнимку с плюшевым медведем. Они и не подозревали, что матери они сейчас — просто обуза.
На следующий день Аркадий предпринял последнюю попытку всё исправить мирным путём.
— Яна, послушай, — начал он за завтраком, пока жена торопливо допивала эспрессо. — Я разговаривал со своими родителями. Мама всё равно хотела брать отпуск. Она готова посидеть с детьми эти две недели.
Яна замерла с чашкой у рта, её глаза сузились.
— Свекровь? Эта святоша? Ну уж нет.
— Почему нет? Она любит внуков, у них в частном доме свежий воздух, ягоды... Я предложил им денег, чтобы они ни в чём не нуждались. Купят продукты, сводят детей в парк аттракционов...
Звук, с которым Яна поставила чашку на блюдце, был похож на взрыв.
— Ты собрался платить свекрови? ЗА МОИХ ДЕТЕЙ? — её голос наполнился сталью. — Ты совсем головой поехал от своих растворителей? У нас ипотека за вторую квартиру, нам нужен ремонт в ванной, а ты хочешь отстегнуть своим предкам круглую сумму?
— Это на содержание детей, Яна. Еда, развлечения, лекарства, если понадобятся...
— НЕТ! — рявкнула она. — Моя мать посидит БЕСПЛАТНО. Ей пенсию платят, вот пусть на неё и кормит. Не обеднеет. А твои деньги нам в Турции пригодятся. Я хочу хороший шопинг, а не считать копейки из-за того, что ты решил поиграть в благотворительность с родителями.
— Но это нечестно по отношению к Ларисе Петровне. Четверо детей...
— Мне плевать, честно это или нет! — Яна встала из-за стола. — Тема закрыта. Детей везём к моей маме. Денег никому не даём. Всё. Я на работу.
Аркадий смотрел на закрывшуюся дверь. То самое бесконечное терпение, которое помогало ему восстанавливать даже сгнившие нити старинных полотен, закончилось.
***
В тот же день Аркадий отпросился с работы пораньше. Он не поехал домой. Он направился к теще, Ларисе Петровне. Это была тихая, интеллигентная женщина, бывший библиотекарь, которая всю жизнь положила на воспитание дочерей — Яны и Светы.
Дверь открылась не сразу. Лариса Петровна выглядела уставшей.
— Аркаша? Что ж ты без звонка? Проходи, чайку попьём, — она засуетилась, поправляя домашний халат.
На кухне было уютно и чисто, но бедно. Старый гарнитур, кран, который Аркадий всё обещал поменять, да руки никак не доходили (стыдно стало неимоверно), скатерть в мелкий цветочек.
— Лариса Петровна, я серьёзно поговорить пришёл, — начал Аркадий, когда чай был разлит.
— Что-то случилось? Яна? Дети? — в её глазах мелькнул испуг.
— С ними всё в порядке. Пока. Лариса Петровна, Яна и Света планируют в пятницу привезти вам всех четверых внуков. На две недели. И уехать на море.
Теща побледнела и медленно опустилась на табурет. Рука её непроизвольно потянулась к груди.
— Как... всех четверых? Аркашенька, я же не выдержу. У близнецов Светы шило в одном месте, они же мне квартиру разнесут. А у меня спина... И давление вчера было сто восемьдесят... Я же говорила Яне, просила: только не надолго. Я их люблю, но силы-то уже не те.
— Я знаю, — твердо сказал Аркадий. — Яна меня не слышит. Она считает, что вы обязаны.
Лариса Петровна заплакала. Беззвучно, просто слёзы покатились по морщинистым щекам.
— За что они так со мной? Я же всё для них... Выучила, одела, обула. А теперь я как передержка для собак нужна.
Аркадий накрыл её сухую ладонь своей.
— Не плачьте. Этого не будет.
Он достал из сумки конверт.
— Вот здесь путёвка. Санаторий «Южная Звезда» в Сочи. Полный пансион, процедуры, массаж, бассейны. Вылет завтра утром.
— Аркаша, ты что... Это же бешеные деньги! Яна узнает — убьёт.
— Яна не узнает, пока не станет слишком поздно. Это мой подарок. Вы давно заслужили отдых. Собирайтесь. Я уже заказал такси на четыре утра.
— А дети? — растерянно спросила она.
— А своих детей я беру на себя. Не волнуйтесь.
Аркадий вышел от тещи с чувством странной легкости. Будто счистил с души толстый слой сажи. Он сел в машину и набрал номер своего друга, работавшего в турагентстве.
— Димка, привет. Да, это снова я. Слушай, бронь на отель, «adults only», которую Яна просила... Она подтверждена? Отлично. Теперь слушай внимательно. Аннулируй мой билет к чертям собачьим. Да, только мой. Нет, Янин оставь. И оформи мне три билета в тот семейный отель, про который я сначала спрашивал. Да, мне и детям. Вылет тем же рейсом? Нет, давай на пару часов раньше, чтобы не пересечься в терминале.
— Ты уверен, мужик? Это пахнет войной, — хмыкнул Дима в трубку.
— Это не война, Дим. Это санитарная обработка помещения, — мрачно ответил Аркадий.
Вернувшись домой, он вёл себя как обычно. Яна была занята сборами, примеряла купальники перед зеркалом и критиковала свою фигуру.
— Аркаш, ты чемодан собрал? Смотри, чтобы никаких детских игрушек мне там не было! — крикнула она из спальни.
— Всё под контролем, — спокойно ответил он, аккуратно складывая детские шорты, панамки и кремы от загара в свой, отдельный спортивный баул, который спрятал в кладовке под рабочими комбинезонами.
Он вспомнил своё детство. Деревню у бабушки, запах парного молока, походы на речку с отцом. Отец учил его плавать, поддерживая под живот сильными руками. «Не бойся, сынок, я держу». Это было чувство абсолютной защищенности. Павлику и Леночке нужно именно это. А не мать, которая смотрит на них как на досадную помеху между ней и коктейлем «Маргарита».
***
Пятница наступила неотвратимо. Яна была на взводе. Она металась по квартире, докидывая последние вещи, кричала на детей, чтобы те быстрее одевались.
— Так, слушайте сюда! — командовала она. — Едем к бабушке. Ведём себя тихо. Если узнаю, что кто-то капризничал, планшеты отберу на месяц!
Павлик угрюмо молчал, завязывая шнурки. Лена хныкала, чувствуя нервозность матери. Аркадий молча грузил вещи. Он был спокоен.
Когда они подъехали к дому Ларисы Петровны, у подъезда уже стояла машина Светы. Сестра Яны, яркая блондинка с накачанными губами, нервно курила тонкую сигарету. Двое её сыновей-близнецов, одетые в одинаковые костюмы человека-паука, бегали вокруг клумбы, топча цветы и истошно вопя.
— Ну наконец-то! — Света бросила окурок на асфальт. — Я звоню в домофон, маман не открывает. Спит она там, что ли? Время уже поджимает, нам в аэропорт пора!
Яна вышла из машины, поправила солнцезащитные очки за двадцать тысяч и уверенно подошла к двери подъезда.
— Сейчас откроет, куда она денется. Наверное, в магазин вышла за молочком для внучков, — съязвила она.
Она набрала квартире. Тишина. Ещё раз. Длинные гудки.
— Странно... — Яна достала телефон. — Абонент временно недоступен.
— В смысле недоступен? — взвизгнула Света. — У нас самолёт через три часа! Глеб, перестань пинать колесо!
В этот момент из подъезда вышла соседка, баба Шура, известная на весь двор сплетница и «информационное бюро».
— О, девки, приехали? — ехидно прищурилась она. — А Лариски-то нет.
— Как нет? Где она? — Яна почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Так уехала она. Вчерась ещё. Такси в четыре утра приехало, чемоданчик ей вынесли, и фьють! Сказала, в санаторий летит. На юга! Аж на две недели. Счастливая такая была.
Повисла гробовая тишина. Близнецы перестали орать, чувствуя угрозу.
— Какой... санаторий? — прошептала Света, её лицо пошло пятнами. — Она что, обнаглела? У нас же пучёвки! У нас же ОТЕЛЬ!
Яна стояла, словно громом поражённая. Её идеальный план рушился, как карточный домик. Ярость, горячая и удушливая, начала подниматься к горлу.
— Она не могла... Она знала, что мы приедем! Это подстава! Это предательство! — заорала Яна так, что голуби взлетели с козырька подъезда.
Она схватила телефон и снова начала яростно тыкать в экран.
— Мама! Ты где?! Какого черта?! — орала она в голосовую почту.
Аркадий стоял у открытого багажника и наблюдал за этой сценой.
— Яна, успокойся, — произнёс он ровным голосом.
— УСПОКОЙСЯ?! — она развернулась к нему, её лицо исказилось от злости. — Ты не понимаешь? Отпуск накрылся! Куда я дену этих?! — она ткнула пальцем в сторону испуганных Павлика и Лены.
— Яна, это наши дети, не говори о них «эти», — жестко оборвал её Аркадий. — Тёща имеет право на отдых. А теперь слушай меня. Я предвидел это.
— Что ты предвидел? — она замерла.
— Что твоя мама не железная. Я взял билеты для детей. И забронировал семейный номер. Мы можем полететь все вместе. Да, это не «adults only», но дети будут с нами, на море. Это единственный вариант.
Яна смотрела на него, расширив глаза. А потом её прорвало.
— Ты... Ты знал?! И ты молчал?! Ты специально это подстроил! Ты сговорился с ней! Ах ты гад!
— Яна, решай. У нас рейс. Либо мы летим с детьми, либо мы остаемся здесь.
— Я НЕ ПОЛЕЧУ С ДЕТЬМИ! — визжала Яна. Она подбежала к багажнику, схватила свой чемодан и швырнула его на землю. — Я не для того год горбатилась, чтобы слушать нытье! Если я не могу отдохнуть нормально — я никуда не полечу! Пусть пропадают билеты, пусть всё горит синим пламенем!
— Ты отказываешься лететь? — уточнил Аркадий.
— ДА! УБИРАЙТЕСЬ! И ты, и твои дети! Валите куда хотите!
Света тем временем орала на своего мужа по телефону, требуя, чтобы тот срочно что-то придумал, но тот, видимо, просто послал её, так как она швырнула телефон в траву.
— Отлично, — Аркадий кивнул. — Это твоё решение.
Он спокойно достал из багажника свой баул и детские рюкзачки.
— Паша, Лена, садитесь в машину. Мы едем на море. С папой.
— А мама? — тихо спросила Лена.
— А мама... мама устала. Ей нужно побыть одной, — ответил Аркадий, не глядя на жену.
— Ты не посмеешь! — прошипела Яна. — Ты не оставишь меня здесь одну!
— Ты сама только что это выбрала. Я предлагал тебе вариант. Ты отказалась. Ключи от квартиры у тебя есть. Чао.
Аркадий сел за руль, заблокировал двери и плавно тронулся с места, оставив на тротуаре орущую жену, её истеричную сестру и их разбросанные вещи.
В зеркале заднего вида он увидел, как Света что-то кричит Яне, размахивая руками, а близнецы начали пинать Янин чемодан.
Аркадий с детьми успел на рейс. Пашка был в восторге от самолёта, всё время смотрел в иллюминатор. Лена, прижавшись к отцу, спокойно спала. Аркадий чувствовал невероятное облегчение. Да, брак, скорее всего, рухнул. Но он спас детей от скандалов, а тещу — от гипертонического криза.
Вечером они заселились в отель. Это был рай для детей: горки, бассейны, мороженое на каждом шагу. Аркадий сидел на шезлонге, наблюдая, как его дети хохочут, прыгая в воду. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Ларисы Петровны: «Аркашенька, спасибо тебе, сынок. Я в раю. Процедуры чудесные. Прости, что сбежала».
Он улыбнулся и напечатал: «Отдыхайте. Мы тоже на месте. Всё хорошо».
Тем временем в городе N разворачивалась совсем другая драма.
Яна вернулась в пустую квартиру. Ярость прошла, оставив после себя опустошение и глухую обиду. Она ходила по комнатам, где было непривычно тихо. Никто не разбрасывал игрушки, никто не просил мультики. Но эта тишина не радовала. Она давила.
Она попыталась позвонить Ирине, чтобы пожаловаться, но та буркнула что-то про «занята с мужиком» и отключилась. Пойло в одиночестве пить не хотелось.
Внезапно в дверь начали настойчиво звонить. Долбить.
Яна открыла. На пороге стояла Света с двумя огромными чемоданами и своими близнецами.
— Ты чего припёрлась? — тупо спросила Яна.
— Значит так, сестрёнка, — зло процедила Света, вталкивая детей в коридор. — Мой отпуск накрываться не будет. Мы с Геной в горы. Вылет через три часа.
— И что?
— А то! Твоя семейка всё испортила. Твой муженёк увёз твоих детей, а мать — свалила. Но я терять деньги не намерена. Ты всё равно никуда не полетела и сидишь дома. Вот и посидишь с племянниками.
— ТЫ ОФИГЕЛА?! — взвыла Яна. — НЕТ! УБИРАЙСЯ!
— Не ори. Это твоя вина, что мать свалила. Ты её достала своими придирками. Так что должок за тобой. Короче, еда в рюкзаке, они едят всё подряд. Вернусь через десять дней. Чао!
Света развернулась и побежала к лифту, где уже стоял её муж.
— Света, стой! Я вызову полицию! Я сдам их в детдом! — орала Яна, но двери лифта закрылись.
Близнецы, оставшись одни с теткой, которую они видели редко и которая их не любила, переглянулись.
— Я хочу колу! — заявил один и с разбегу прыгнул в грязной обуви на Янин кремовый диван.
— А я хочу мультики! — заорал второй и швырнул пульт в телевизор.
Яна закрыла глаза. Это был конец. Две недели ада в собственной квартире с чужими, невоспитанными и капризными детьми. Без помощи, без отдыха, без мужа, который всегда брал удар на себя.
Телефон пискнул. Пришло уведомление из банка. Аркадий перевёл ей 5000 рублей с припиской: «На продукты. Вернусь через две недели, обсудим развод. Детям привет не передаю, чтобы не расстраивать».
А затем пришло фото. Аркадий, загорелый и улыбающийся, держал на руках счастливых Павлика и Лену на фоне бирюзового моря и золотого заката.
Яна посмотрела на фото, потом на близнецов, которые уже начали разматывать туалетную бумагу по коридору, и впервые за много лет разрыдалась. Не от жалости к себе, а от осознания того, в какой глубокой и беспросветной яме она оказалась из-за собственной наглости и глупости.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©