Предыдущая часть:
Довольный Слава схватил графин и умчался во двор. Тася осторожно вылила содержимое подозрительного стакана в раковину и внимательно осмотрела дно. На белом фарфоре отчётливо виднелись мельчайшие белые крупинки, не успевшие раствориться до конца. Она достала из шкафчика маленькую стеклянную баночку из-под детского пюре — сыновья хоть и выросли, но иногда всё ещё просили купить такое лакомство, и привычка держать пустые баночки осталась. Ватной палочкой она собрала остатки сока вместе с крупинками и плотно закрыла крышку.
У Полины, кажется, был знакомый эксперт-криминалист. Нужно будет попросить его проверить, что это за порошок. Свою добычу Тася убрала в холодильник, на самую дальнюю полку. Муж всё равно не разберётся, что там стоит, а она завтра же займётся этим вопросом.
Однако утром Тася, едва продрав глаза, первым делом схватила телефон, чтобы позвонить Полине. Но подруга, как назло, не отвечала — то ли спала после дежурства, то ли была на выезде. Тася мысленно пообещала себе перезвонить позже и закрутилась. На плите подгорела каша. Потом в ванной перегорел светильник, и пришлось искать замену в кладовке. А дети, получив на завтрак хлопья с молоком вместо обещанной каши, устроили настоящую перепалку.
— Я хочу в художественную школу, — серьёзно заявил Слава, намазывая масло на тост. — Там сначала подготовительные курсы, а потом буду комиксы рисовать профессионально. Заработаю кучу денег и отвезу вас всех на море.
— А я в бокс пойду! — не уступал Егор. — Что в твоём рисовании интересного? Скукотища, это всё для девчонок. А бокс — это круто.
— Мне и для девчонок нравится, — пожал плечами Слава. — В любом случае, это лучше, чем по лицу получать. Хотя ты ещё мелкий, не понимаешь. Думаешь, драться — это круто?
— Да, боксёры в сто раз круче всяких художников! — рассвирепел Егорка, сжимая кулаки. — Хочешь, докажу? Иди сюда, подеримся!
— Ребята, быстро прекратили, — вмешалась Тася, решительно разнимая сыновей. — Вам придётся научиться договариваться. Судя по буклетам, художественная школа и школа бокса находятся на противоположных концах города. Так что придётся выбрать что-то одно. Учитесь решать проблемы словами.
— Я уже взрослый и могу сам ездить куда захочу, — насупился Слава. — Тебе не обязательно везде с нами кататься, я сам справлюсь.
— Извини, но до взрослого ты пока не дорос, — отрезала мать.
— А я считаю, что бокс в жизни пригодится, — неожиданно подал голос Дмитрий, возникший на пороге кухни. — А это ваше рисование... ну, намалюют картинки, и кому они нужны? От хулиганов в подворотне такими картинками не отобьёшься. А Егорка молодец, сразу видно — моя кровь. Боксёром вырастет. А про рисование забудь.
Слава поник, отвернулся и молча уставился в окно. Тася, чувствуя, как закипает внутри, начала быстро собирать мальчишек в школу.
Наконец они выехали, но, уже подъезжая к школе старшего сына, выяснилось, что занятия в его классе отменили из-за внезапного карантина. И Тася, чтобы хоть как-то сгладить утреннюю обиду Славы, решила устроить ему небольшой праздник. Они пошли в кино на новый мультфильм, ели огромное ведро попкорна и хохотали до упаду, а после решили прогуляться по главной пешеходной улице. В этот ранний час там было почти безлюдно, лишь одинокий художник сидел за мольбертом, рисуя карандашные портреты.
— Молодой человек, не хотите попозировать? — улыбнулся он, обращаясь к Славе. — А то я уже совсем заскучал, одних голубей рисую. Вы не бойтесь, это совершенно бесплатно, просто руку размять хочется. На туристах я зарабатываю, а сейчас клиентов нет. Кстати, позвольте представиться — Константин. Можно просто Костя.
— Как крокодил Гена? — радостно завопил Славка, вызвав у взрослых дружный смех. — А вы художник? Или как это правильно называется?
— Я дипломированный портретист и художник-график, — улыбнулся Константин. — Так уж сложилось, что на туристах зарабатывать получается лучше всего, хотя в прошлом году в городском музее даже выставка моих работ была.
— А я тоже хочу стать художником, — с вызовом заявил Слава, косясь на мать. — Только мои приёмные родители против.
— О, я тоже в детском доме вырос, — усмехнулся Константин, внимательно глядя на мальчика. — Мне бы кто запрещал, да некому было. Так что, парень, тебе крупно повезло с родителями, даже если они против. Лучше уж так, чем никак.
— Да уж, повезло, — Славка вздохнул и, словно забыв о присутствии Таси, пожаловался незнакомому художнику: — Мама ещё ничего, а вот отец... У него есть родной сыночек, а я как будто грязь под ногтями. Вычистить и забыть.
Тася стояла как вкопанная, чувствуя, как жгучая волна стыда заливает щёки. Слова застряли в горле. Ей и в голову не приходило, что сын чувствует себя в их доме чужим, что ему настолько плохо. Конечно, Дмитрий порой позволял себе резкости в адрес Славы, но Тася наивно полагала: подросток воспринимает это спокойно, без особых обид. А сейчас перед ней разворачивалась настоящая драма, которую она проглядела. Может, дело в возрастном кризисе, но ей от этого было не легче. Тем более что именно муж настоял на том, чтобы дети с малолетства знали правду об усыновлении, и Тася тогда согласилась, не предполагая, к каким последствиям это приведёт.
Возле художника они простояли около часа. Слава оживлённо расспрашивал Константина о технике рисования, о том, как стать профессиональным художником, и Тася с облегчением заметила, что сын увлёкся и забыл о своих переживаниях. Но когда она, замёрзнув, предложила зайти в кофейню погреться, а потом вернуться за готовым портретом, и они, выпив по чашке капучино, вышли обратно, мольберт уже был пуст, а художник исчез.
— Ну вот, а я даже не увидел, что получилось, — разочарованно протянул Слава, оглядывая пустующее место. — Могли бы и подождать, мам. Или ты бы пошла погрелась одна, а я бы остался.
— Не расстраивайся, — мягко улыбнулась Тася, кладя руку ему на плечо. — Обязательно ещё придём сюда, когда потеплеет, и он дорисует твой портрет. Договорились?
— А вообще, я мог бы стать свободным художником, как этот Костя, — буркнул Слава, отворачиваясь. — Вместо того чтобы таскаться на дурацкий бокс, который я терпеть не могу. Но конечно, тратить деньги на приёмыша — кому охота.
— Слава, прекрати! — возмутилась Таисия, останавливаясь. — Мы никогда не называли тебя так и не думали так никогда.
— Ты — может быть, — горько усмехнулся мальчик, глядя куда-то в сторону. — А папа постоянно напоминает, когда мы остаёмся вдвоём или при Егоре. А Егорка тоже мне в лицо тычет: я, мол, родной, а ты так, подкидыш. Им всё равно, что я чувствую.
— Хочешь, я серьёзно поговорю с отцом? — предложила Тася, чувствуя, как внутри закипает гнев на мужа. — Объясню ему, что так нельзя, что это тебя ранит.
— И что это изменит? — Слава пожал плечами с видом умудрённого опытом старичка. — Мам, да перестань, всё нормально. Я давно уже понял, кто я такой. Детдомовским никогда не стать своим в чужой семье. Так что не парься.
— Ты что такое говоришь?! — воскликнула Тася, но сын уже замкнулся и, сунув руки в карманы, быстро зашагал вперёд, не желая продолжать разговор.
Вечером Дмитрий привёз Егора с его первой тренировки по боксу. Оба сияли, выглядели как единая команда, счастливые и довольные друг другом. На Славу, который тихо сидел в углу гостиной с книжкой, никто даже не взглянул. Тася впервые так остро заметила это пренебрежение и внутренне содрогнулась. Идеальная картинка их семьи дала огромную трещину, которая с каждой минутой становилась всё шире.
Перед сном она попыталась завести разговор с Дмитрием, но тот лишь досадливо отмахнулся, даже не дав ей договорить.
— Вечно ты из Славки делаешь маменькиного сынка, — раздражённо бросил он, расстёгивая рубашку. — Пусть растёт мужиком, а не нюней. Егор вон весь в меня — сегодня на ринге тренера чуть не загонял. А этот... — он пренебрежительно махнул рукой в сторону двери. — Не наша кровь, что с него взять.
— Ты хоть понимаешь, что такими словами его обижаешь? — Тася пыталась сдержать дрожь в голосе, но негодование прорывалось наружу. — Он же всё слышит, всё чувствует. Как ты можешь?
— А надо было сразу, как узнали про беременность, сдать этого приёмыша обратно в детдом, — пробормотал Дмитрий, глядя на неё с холодным презрением. — С одним-то ребёнком ты бы, может, и в газету вернулась, а не сидела бы дома как клуша. Всю жизнь мне испортила своим сидением. И пацана за нянчила, вот он и вырос тряпкой. Художник, подумаешь, тьфу.
Таисия молча вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Слушать этот бред дальше не было сил. Она прошла в гостевую комнату, где обычно останавливалась свекровь, легла на диван и дала волю слезам. Немного поплакав, она успокоилась и, обессиленная, провалилась в тяжёлый, тревожный сон.
Проснулась Тася только в полдень от испуганного крика Егора, вбежавшего в комнату:
— Мам, мы проспали! Там уже день!
Она вскочила, мгновенно осознав, что телефон остался в спальне, а значит, будильник не сработал. В доме стояла неестественная тишина.
— А где папа? — спросила она, протирая глаза.
— Не знаю, его нет, — растерянно ответил Егор. — И Славки тоже. Наверное, в школу ушёл. Я даже не слышал, как он собирался.
— В школу? — Тася нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — У них же карантин, Егор. Быстро звони брату.
— Я писал, а он заблокировал сообщения, — Егор виновато показал телефон. — А потом вообще отключил.
Тася схватила свой мобильный и увидела уведомление. Слава вышел из семейного чата, оставив напоследок короткое сообщение: «Не ищите, я здесь всё равно никому не нужен». Сердце ухнуло куда-то вниз. Она трясущимися пальцами набрала номер мужа. Гудок, второй, третий. Наконец трубку взяли, но вместо Дмитрия она услышала женский смешок, затем приглушённый разговор, и только спустя минуту в телефоне раздался насмешливый голос мужа:
— Ну чего трезвонишь с утра пораньше? — лениво протянул он. — Что случилось? Масло в магазине не то купила или машину разбила?
— Слава ушёл из дома! — выкрикнула Тася, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Его нет, он оставил сообщение, что никому не нужен! Надо срочно искать!
— А, ну и скатертью дорога, — равнодушно хмыкнул Дмитрий. — Одной обузой меньше. Я, между прочим, всё равно подумывал отправить его в интернат, слишком наглым стал в последнее время. Пусть побегает, вернётся, когда жрать захочется.
— Ты что, с ума сошёл?! — закричала Тася, не веря своим ушам. — Ему двенадцать лет! Он на улице один, ночь на дворе!
— Вот именно, побегает и вернётся, — голос мужа звучал жёстко и цинично. — У тебя всё или ещё вопросы? Я занят.
В трубке раздались короткие гудки. Тася растерянно посмотрела на телефон, потом на испуганного Егора, стоящего на пороге.
— Славка вещи свои забрал, — тихо сказал мальчик, сжимая в руках край футболки. — Даже медаль, которую получил за конкурс «Нарисуй маму». Он что, совсем ушёл? А как мы без него?
— Сейчас мы поедем в полицию и напишем заявление, — твёрдо сказала Тася, стараясь взять себя в руки. — Мы обязательно найдём Славу, слышишь?
— Я с тобой, — Егор вцепился в её руку, не отпуская. — Мам, а может, он из-за бокса ушёл? Ну не хочет он туда, и ладно. Я тоже не хочу, если честно. Там все старше и больше меня, страшно. Пусть лучше в художку ходит, я согласен.
— Посмотрим, сынок, — Тася обняла его. — Сначала брата найдём, а потом сам ему всё это скажешь. Главное, чтобы с ним ничего не случилось.
Они приехали в отделение полиции и написали заявление о пропаже ребёнка. Дежурный посоветовал вспомнить все возможные места, где мог бы оказаться мальчик, обзвонить друзей и знакомых. До самого вечера Тася колесила по окрестностям, обходила дворы, расспрашивала одноклассников Славы, но всё было тщетно. К ночи фотографию ребёнка показали в местных новостях, но телефон Таси молчал. Дмитрий приехал домой поздно, мрачный и молчаливый, даже не взглянул на встревоженного Егора, сидевшего с красными глазами на кухне. За ужином он не проронил ни слова, только смотрел в тарелку отсутствующим взглядом, и Тася вдруг с ужасом поняла: этот человек ей чужой, она ничего для него не значит.
В десятом часу вечера её телефон наконец ожил. На экране высветился номер Славы. Тася схватила трубку, дрожащими руками нажимая ответить:
— Славочка! Ты где?! — закричала она, боясь поверить в чудо.
— Здравствуйте, это Константин, художник, — раздался в трубке спокойный мужской голос. — Ваш сын уснул у меня, я решил вам позвонить. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке.
— Костя! — выдохнула Тася, чувствуя, как слёзы облегчения текут по щекам. — Диктуйте адрес, я сейчас приеду!
Она быстро записала адрес в старом центре, тут же перезвонила в полицию сообщить, что ребёнок нашёлся, и, накинув куртку, выбежала на улицу. Дмитрий, услышав разговор, неожиданно вызвался ехать с ней, чем сильно удивил жену.
К старому двухэтажному дому они подъехали одновременно с полицейской машиной. Едва дверь открылась и на пороге появился Константин, как Дмитрий с кулаками набросился на него.
— Ах ты маньяк, похититель! — заорал он, размахивая руками.
Художник ловко уклонился, но пропустил удар в скулу, тут же ответил точным хуком, а затем, сделав подсечку, отправил незадачливого нападающего на пол.
— Ваш сын пришёл ко мне около девяти вечера, — спокойно объяснял Константин, пока Дмитрий пытался подняться. — Я как раз сворачивал мольберты, освещение уже пропало. Мальчик выглядел совершенно измученным, едва на ногах держался. Я живу рядом, предложил зайти, обогреться, подождать вас. Он сразу уснул на диване. До этого категорически отказывался давать ваш телефон, говорил, что ушёл из дома и не хочет возвращаться. Но я уговорил его хотя бы поесть, а когда он уснул, нашёл в телефоне ваш номер и позвонил.
— Спасибо вам огромное, Костя, — Тася с благодарностью смотрела на художника. — Мы весь день его ищем. Полиция уже ориентировки разослала.
— А вы что, телевизор не смотрите? — строго спросила молодая сотрудница полиции, представившаяся Надеждой Константиновной. — Фото пропавшего ребёнка по всем каналам показывают.
— А вы видите здесь телевизор? — усмехнулся Константин, обводя рукой скромную обстановку комнаты: старый диван, мольберты, стопки бумаги. — И до вечера я, если что, был на проспекте, там камеры наблюдения висят. Можете проверить.
— Да ты просто увидел богатого пацана и решил бабла срубить! — снова взвился Дмитрий, пытаясь встать и наброситься на художника. — Похищение с целью выкупа!
— Послушайте, — устало ответил Константин, глядя на разъярённого мужчину. — Я вас не оскорблял и пальцем не тронул, пока вы сами не напали. Я первым делом позвонил родителям и, заметьте, ничего не требовал. Так что угомонитесь.
Полицейские оттеснили Дмитрия в угол. Надежда Константиновна обратилась к Таисии:
— Заявление вы подали. Что решаем? Будете писать на гражданина заявление о похищении?
— Нет, — твёрдо сказала Тася, глядя прямо в глаза девушке. — Никакого похищения не было. Это преподаватель рисования, он даёт моему сыну частные уроки. Я сама направила его сюда в случае чего.
— Подтверждаете? — Надежда Константиновна перевела взгляд на художника.
— Подтверждаю, — кивнул Константин, чуть заметно подмигнув Тасе. — Да, я занимаюсь с мальчиком рисунком, готовлю к поступлению в художественную школу.
В этот момент на диване зашевелился Слава, открыл глаза и удивлённо уставился на мать.
— Мам? — сонно пробормотал он. — А мне что, всё приснилось?
— Нет, родной, ты ушёл из дома, а потом твой преподаватель рисования мне позвонил и сказал, что ты у него, — ласково сказала Тася, глядя на сына и мысленно умоляя его подыграть.
Продолжение: