Таисия Ветрова хлопотала на кухне, расставляя по тарелкам нарезки и салаты. В этот день ей исполнилось тридцать пять, и в их просторном загородном доме с минуты на минуту должны были начать собираться гости. Её брак с Дмитрием, длящийся уже без малого пятнадцать лет, все вокруг считали едва ли не эталонным: двое прекрасных сыновей, собственный бизнес мужа, уютное семейное гнездо. Однако сама Тася порой ловила себя на мысли, что идеальная картинка понемногу даёт мелкие трещины, но предпочитала не зацикливаться на этом, списывая всё на бытовые заботы и накопившуюся усталость. Ей очень хотелось, чтобы этот день рождения запомнился только радостными моментами.
— Тася, ты куда? — окликнула её свекровь, ухватив за рукав, едва та попыталась скрыться в коридоре. — Сиди уже, у тебя же праздник, всё давно на столе.
— Я вспомнила, что огурцы забыла достать, — с мягкой улыбкой отозвалась Таисия. — Мои любимые, маринованные. Я мигом, только в погреб спущусь.
— Ах ты неугомонная, — покачала головой Зинаида Борисовна, с лёгким укором глядя на невестку. — Вот если бы твою энергию да в правильное русло, например, на карьеру. Как ты умудряешься столько лет дома сидеть? Я бы на твоём месте давно с ума сошла от такой жизни.
— Ну вы же у нас бизнес-леди, — парировала Тася, стараясь сохранять доброжелательный тон. — Сами салон открыли, всего добились. А я с самого начала знала, что хочу посвятить себя детям и семье.
— Зря ты так, — свекровь посмотрела на неё с явным неодобрением. — Женщина обязательно должна реализоваться профессионально, иначе муж со временем начнёт на сторону поглядывать. Это я тебе как опытный человек говорю.
Спускаясь в погреб, Тася пыталась мысленно увязать карьерные достижения с вероятностью супружеских измен, но так и не смогла постичь логику свекровиных рассуждений. Зинаида Борисовна вообще была женщиной непростой — как говорится, себе на уме. За пятнадцать лет знакомства Таисия не раз убеждалась, что свекровь способна преподнести сюрприз. Но ведь у них с Димой всё хорошо, брак крепкий. Сейчас отметят её тридцатипятилетие, а вскоре и годовщину свадьбы. У них двое замечательных сыновей. Правда, Славе уже двенадцать, он начинает показывать характер, но разве можно на него сердиться?
Они познакомились, когда Тася, тогда ещё студентка-практикантка местной газеты, пришла брать интервью у начинающего предпринимателя Дмитрия. Он оказался тем самым талантом, который первым догадался устанавливать торговые автоматы в людных местах — на вокзалах, а позже даже в школах. Бизнес не был гигантским, но стабильно приносил хороший доход. После интервью Дмитрий предложил подвезти её до редакции, а вечером неожиданно встретил там снова. Они разговорились, закрутилось, и уже через полгода сыграли свадьбу. Тася доучивалась и постепенно вживалась в роль жены. Дмитрий начинал с партнёром, но тот его обманул, пришлось срочно переоформлять документы, чтобы спасти активы. Чтобы обезопасить бизнес от посягательств бывшего партнёра, по настоянию Зинаиды Борисовны фирму временно переписали на Тасю. Тася не вникала в детали, просто ходила и подписывала бумаги, лишь бы муж меньше нервничал.
За годы брака они пережили многое: сначала страшный диагноз — бесплодие. Они решились на усыновление, оформили все документы на маленького Славу, и в тот же год Тася неожиданно забеременела. Так за один год они стали родителями двоих малышей — двухлетнего и годовалого. И всё сложилось удивительно хорошо: Слава вырос замечательным старшим братом, родную мать не помнил, а приёмных родителей считал самыми родными, хотя правду от него никогда не скрывали. Пять лет назад они переехали в собственный дом в пригороде, купили его без кредитов, чем очень гордились. Со стороны — идеальная семья, картинка из глянцевого журнала.
Подруга Полина, работающая в криминальной хронике, частенько заезжала к Тасе и неизменно завидовала:
— Ой, Ветрова, ну как у тебя всё складно получается! — бормотала она, развалившись в кресле и потягивая кофе. — И дома сидишь, ну, пописываешь иногда статейки, но без напряга. И дети — загляденье, ни болячек, ни капризов, всегда вежливые. А муж на руках носит. Поделись секретом!
— Ой, Поля, если бы я знала этот секрет! — краснея от удовольствия, отвечала Тася. — Просто стараемся, брак ведь тоже работа.
— Ага, работа, только стаж не идёт и зарплату не платят, — хохотала Полина. — Хотя тебе грех жаловаться: на море возят, шмотки покупают, живёшь как у Христа за пазухой.
— Ты прямо как в раю меня описываешь, — улыбалась Тася. — А на самом деле всё сложнее: мы и ругаемся, как все, и с детьми спорим. Им бы только мяч гонять, а я их за уроки заставляю садиться.
— Да ладно, неужто и на солнце пятна бывают? — иронизировала Полина. — А я-то думала, вы с Димой как два голубка, вечно воркуете и никаких скандалов.
— Со стороны многое кажется не таким, как есть, — устало вздыхала Тася. — Но мы тебе, между прочим, отличного парня сватали.
— Ой, он такой зануда! — морщилась Поля. — Скучный до невозможности.
— Знаешь, мой Дима тоже восторгами не рассыпается, иногда бурчит, но это нормально, — пыталась защитить парня Тася. — Зря ты его обидела.
— Ай, скука хороша в браке, но не на первом свидании, — отмахивалась подруга. — Ладно, сама свою судьбу устрою. Давай лучше рассказывай, что у вас нового.
Полина, конечно, тоже была в числе приглашённых. Сейчас она сидела в гостиной и о чём-то оживлённо болтала с симпатичным приятелем мужа, Васей. Тася улыбнулась, представив, как через несколько минут выберется из погреба и присоединится к гостям. Будет веселиться и радоваться, ведь тридцать пять — это просто цифра. Правда, мысль, что лет через десять сыновья могут сделать её бабушкой, слегка пугала.
В погребе царил полумрак, полки ломились от банок — сезон заготовок только-только закончился. Тася нырнула в дальний угол, пытаясь отыскать заветные огурцы, и с трудом подцепила тяжёлую трёхлитровую банку, едва не выронив. Люк наверху оставался открытым, и, пока она пыхтела, сверху донеслись голоса — свекровь, как всегда, говорила громко, не стесняясь.
— Дим, тебе уже тридцать пять, ну сколько можно тянуть? — донёсся до неё пронзительный голос Зинаиды Борисовны. — Сам говорил, что в браке всё не то, скучно, пресно. Чего ждёшь?
— Мам, ну не сегодня же об этом, — послышался недовольный, но тихий голос мужа. — У неё день рождения, гости.
— А когда? — наседала свекровь. — Я не могу смотреть, как ты с ней жизнь губишь. Она тебя тянет вниз.
Тася замерла, боясь дышать, банка в руках стала невыносимо тяжёлой.
— И что ты предлагаешь? — после паузы спросил Дмитрий, и в его голосе Тасе послышался неподдельный интерес.
— Уходи от неё, — горячо зашептала свекровь. — Оставь. Ты молодой, успешный, ещё поживёшь в своё удовольствие. Рядом будет достойная женщина, а не эта... Тася твоя в клушу превратилась, смотреть противно. Ни фигуры, ни вкуса, вечно в этих бесформенных трениках, с пучком на голове. Стыдно в люди показать, скажут — у Соколовой невестка-нахалка.
— Ну не так всё плохо... — смущённо пробормотал Дмитрий. — Но да, килограммов пять набрала, ходит в домашнем, как будто я на уборщице женат.
— Вот видишь, — подхватила Зинаида Борисовна. — Вы не молодеете, дальше будет только хуже. Сейчас она тебе помеха, а потом на шею сядет, будет на жалость давить. Мол, идти некуда: мать в Испанию свалила, квартиру продала, осталась у разбитого корыта. Придётся ей век доживать — ни кола, ни двора.
— Мам, но компания-то на неё оформлена, — озабоченно напомнил Дмитрий. — Как я бизнес назад заберу? Это же подозрительно. И друзья... они же нас идеальной парой считают, если уйду, неизвестно, чью сторону примут.
— Не переживай, мама что-нибудь придумает, — уверенно заявила свекровь. — Способов много. Главное, чтобы ты был согласен. А у тебя ведь есть кто-то, кроме неё? Я же знаю, ты у меня не монах.
— Ну, скажешь тоже... — с довольной улыбкой в голосе произнёс Дмитрий и уже твёрже добавил: — Если компанию сможем вернуть, то я только за.
Тася стояла в погребе, прижимая к груди банку с огурцами, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Вот так «подарок» на день рождения: узнать, что муж давно мечтает избавиться от неё, прибрать к рукам бизнес, а свекровь её откровенно ненавидит и презирает. Праздник был безнадёжно испорчен, и в душе поселилась холодная пустота.
Наконец голоса стихли, и Дмитрий со своей матерью отошли от люка погреба. Таисия, всё ещё сжимая в руках тяжёлую банку, с трудом выбралась наружу, чувствуя, как происходящее ускользает от её понимания. Голова шла кругом, ноги подкашивались, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Самое ужасное заключалось в том, что сейчас ей предстояло сесть за один стол с этими людьми, улыбаться и произносить тосты. Если от свекрови, которую она всегда подозревала в нелюбви, ещё можно было ожидать чего-то подобного, то от мужа получить такую пощёчину оказалось невыносимо обидно. Тася расслабилась, позволила себе поверить в эту идеальную картинку женского счастья, и вот итог. Какая же наивная дура. На что, собственно, она надеялась? В последний год она действительно набрала вес: постоянный стресс, гормоны, ничего не помогало сбросить лишнее. Ела вроде бы немного, но джинсы предательски давили в талии, да и в других местах тоже. Волосы давно требовали подкраски, но муж всегда восторгался её натуральным оттенком. И Тася верила, старательно отращивала этот мышиный русый цвет, который терпеть не могла с детства. Ради чего? Чтобы теперь выслушивать насмешки и презрение?
Она шагнула из проёма погреба в ярко освещённую прихожую и невольно зажмурилась. Ноги стали ватными, перед глазами всё плыло. Она не заметила мягкую игрушку, которую Слава утром бросил посреди коридора, споткнулась, пытаясь удержать равновесие, и в тот же миг почувствовала, как тяжёлая банка выскальзывает из вспотевших ладоней. С оглушительным грохотом стекло разлетелось вдребезги о плиточный пол, залив всё вокруг огуречным рассолом и осколками.
— Таисия, ну какая же ты растяпа! — тут же раздался пронзительный голос свекрови, вынырнувшей из гостиной. — Ничего поручить нельзя! Сидела бы лучше за столом, нет же, потащилась за своими огурцами. Я специально для гостей другие хотела подать, более красивые.
У Таси на глазах выступили слёзы обиды, которые она тщетно пыталась сдержать.
— Я не нарочно, это случайно выскользнула... — пролепетала она, разглядывая осколки у ног.
— Тьфу ты, не порезалась хоть? — Полина на своих высоченных шпильках уже спешила к ней, ловко лавируя между лужами рассола. — Давай помогу убрать, не стой столбом. Где у тебя тряпки и ведро? В чулане?
Тася всё ещё стояла, беспомощно опустив руки и глядя на дело своих рук.
— Какая же я на самом деле растяпа, — пробормотала она, чувствуя, как слёзы всё-таки катятся по щекам.
— Так, быстро собрались и потопали переодеваться, — скомандовала Полина, подхватывая подругу под локоть. — А то провоняешь маринованным огурцом, а я, между прочим, голодная как волк, того и гляди, съем тебя вместе с рассолом. — Она умудрилась вызвать у Таси слабую улыбку.
— Говорят, посуда бьётся к счастью, — всхлипнула Тася, вытирая слёзы. — Хотя это банка... Как хорошо, что ты у меня есть, Поля.
— Иди уже, именинница, и прихвати с собой хорошее настроение, — Полина чмокнула её в щёку. — Оно нам сейчас ох как понадобится.
Тася ушла переодеваться, а когда вернулась в прихожую, от недавнего происшествия не осталось и следа — только идеально вымытый пол и сияющая Полина, балансирующая на своих каблучищах с тряпкой в руках. Зинаида Борисовна, вышедшая вслед за ней, на мгновение замерла, увидев бледное, заплаканное лицо невестки. В её глазах мелькнула тревога — не наделала ли глупостей? Не слышала ли? Она тут же метнулась к столу, налила стакан сока и сунула его Тасе.
— На, выпей. — Её голос звучал на удивление мягко, но в прищуре читалась настороженность. — Чего расклеилась? Из-за банки расстроилась? Ерунда какая. Пойдём к гостям.
— Нет, спасибо, — Тася резко отодвинула руку, и стакан опрокинулся, выплёскивая оранжевую жидкость прямо на белоснежный пиджак свекрови. По дорогой ткани расползлось уродливое мокрое пятно. — Не надо, я потом сама возьму, если захочу. Хватит с меня на сегодня происшествий с пролитыми жидкостями.
— Да уж, сегодня явно не твой день, — процедила Зинаида Борисовна, с отвращением разглядывая испорченную вещь. — Придётся теперь в химчистку сдавать. Жаль, неудачный брак туда не отнесёшь.
— Да, кстати о браке, Зинаида Борисовна, — неожиданно для самой себя поинтересовалась Тася, пристально глядя на свекровь.
— Что — о браке? — насторожилась та, поднимая глаза.
— Да так, просто размышляю, — пожала плечами Тася и, развернувшись, бросила через плечо: — Давайте за стол, всё уже остыло.
Настроение было безнадёжно испорчено. Через пару часов гости, почувствовав, что веселья не предвидится, начали потихоньку разъезжаться. Свекровь уехала одной из первых — такси вызвал Дмитрий, и мать не скрывала своего разочарования вечером. Тася даже не стала открывать подарки, хотя Полина шепнула ей, что приготовила нечто грандиозное, и торт они так и не попробовали.
Таисия вздохнула, поставила чайник и позвала детей. Слава с Егором примчались мгновенно, и вскоре мальчишки уже уплетали половину домашнего торта со взбитыми сливками и клубникой, после чего с криками ускакали во двор. Тася отрезала себе небольшой кусочек, грустно воткнула в него свечку и зажгла огонёк. Она так мечтала об этом дне, так готовилась к юбилею, выбирала платье, надеялась, что этот вечер останется в памяти надолго. Хорошо хоть от идеи заказать фотографа вовремя отказалась — а то что бы осталось на память? Фото разбитой банки с огурцами. Зажмурившись, она задула свечу и мысленно пожелала себе одного: снова когда-нибудь обрести счастье.
Потом она долго мыла посуду, глядя, как мыльная вода смывает остатки праздничного ужина. Дмитрий даже не предложил помощь — сослался на усталость и ушёл спать, так и не подарив ей ничего. Да и разговаривать с ней он был явно не настроен. Тася отступила, как делала это всегда: уступала, молчала, старалась быть удобной и не портить мужу настроение, даже в собственный день рождения.
— Мам! — на кухню влетел запыхавшийся Слава. — Дай попить, сил нет!
— Умойся сначала, сынок, вон какой мокрый, — рассмеялась Таисия, кивая на раковину. — Сок вон там, на столе.
— Не, этот стакан с яблочным, я не хочу, — Слава покосился на посуду. — Это же тот, который бабушка тебе наливала.
— Ну и что? — не поняла Тася.
— Я кое-что странное видел, — мальчик вдруг распахнул свои большие голубые глаза, став похожим на удивлённого ребёнка с картинки. — Только ты не говори, что я придумываю, ладно?
— Ты о чём? — насторожилась она.
— Бабушка в этот стакан что-то сыпала, пока ты переодевалась, — зашептал Слава, оглядываясь на дверь. — Какой-то порошок из маленького пакетика. А потом на свет смотрела, проверяла, видно его или нет.
— Спасибо, дружок, — Тася погладила сына по голове, стараясь не выдать охватившего её вдруг холодного волнения. — Вот, держи лучше морс, целый графин. Сам попей и брата угости.
Продолжение :