Мы поженились. А утром я увидела в зеркале не своё лицо, а дату смерти. Я просила мужа: - Просто обними меня. - Потому что знала, что завтра не будет
— Горько!
Лика улыбнулась и похлопала вместе со всеми.
Красивая пара. Катя в пышном платье, вся светится. Лёша рядом — рубашка белая, взгляд пьяный от счастья. Они целуются, гости считают хором, кто-то кричит «горько» уже в пятый раз за вечер.
Лика смотрела на них и видела.
Над головами молодоженов, прямо в воздухе, висела дата. Призрачная, полупрозрачная, но четкая — как субтитры в кино, которые видит только она.
**17.01.2028.**
Лика мысленно посчитала. Два года и десять месяцев. Если Катя не забеременеет до Нового года, если Лёша не сопьется, если никто не встретит другого. Если, если, если.
— Красиво, да? — Лена, подружка невесты, плюхнулась на соседний стул и бесцеремонно потянулась к бокалу Лики. — Ты чего не пьешь? Катька обидится.
— Пью, — Лика сделала глоток. Сухое, кислое. На зубах вязло.
— Ну что, — Лена понизила голос и наклонилась ближе, заглядывая в глаза с каким-то хищным любопытством, — Лика-предсказательница, видишь что-нибудь? Долго ли Катька с этим выдержит?
Лика замерла.
Она ненавидела этот вопрос. Всегда ненавидела. С тех пор как в шестнадцать ответила честно и полгода ходила в предательницах.
— Я не говорю, — улыбнулась Лика. Улыбка получилась натянутой, она это чувствовала. — Ты же знаешь. Но... будем надеяться на чудо.
Лена хмыкнула, допила вино и ушла танцевать.
А Лика смотрела на Катю. Подруга детства, с первого класса вместе. Катя, которая рыдала у нее на плече из-за первого парня, Катя, которая тайком приносила еду, когда у Лики в семье были проблемы с деньгами, Катя, которая сейчас кружилась в танце и верила, что это навсегда.
**17.01.2028.**
— Дура, — шепнула Лика вслед уходящей Лене. — Зачем ты спросила.
Она закрыла глаза и провалилась в воспоминания.
...
Ей было шестнадцать.
Тетя Вера, мамина сестра, праздновала годовщину свадьбы. Десять лет. Собрались всей семьей, жарили шашлыки на даче, дядя Володя играл на гитаре. Тетя Вера сияла, поправляла кольцо на пальце и говорила всем: «Десять лет, как один день!»
Лика смотрела на них и видела.
**15.12.2011.**
Тогда она еще не знала, что это значит. Думала, может, день рождения совместный или еще что-то. Просто цифры в воздухе, красивые, светящиеся. Она видела их с детства, привыкла, как к шуму в ушах.
— Теть Вер, — ляпнула она за столом, когда все выпили и стало шумно, — а что у вас за дата над головой? Пятнадцатое декабря? Это что-то значит?
Тишина.
Тетя Вера побледнела. Дядя Володя поперхнулся шашлыком. Мама наступила Лике на ногу под столом, но поздно.
— Какая дата? — спросила тетя Вера голосом, в котором что-то надломилось. — Ты о чем, Лика?
— Ну, — Лика растерялась, — у вас над головами цифры висят. Всегда висят, когда вы рядом. Я думала, вы знаете...
— Ты видишь цифры? — дядя Володя отложил гитару. — Над нами?
— Да, — кивнула Лика. — Пятнадцатое декабря две тысячи одиннадцатого года.
Тетя Вера медленно поставила бокал. Посмотрела на мужа. Потом на Лику.
— Это когда?
— Через полгода, — пожала плечами Лика.
Дальше было страшно.
Тетя Вера закричала. Она кричала, что Лика дрянь, что она придумывает, что хочет поссорить их, что завидует, потому что у неё нет отца. Мама пыталась её успокоить, дядя Володя молчал и курил на крыльце одну за одной. Лика плакала в комнате и не понимала, что сделала не так.
Ровно через полгода, пятнадцатого декабря, дядя Володя ушел к другой.
Тетя Вера звонила маме и рыдала в трубку. Мама смотрела на Лику странно — вроде и верила, а вроде и боялась. А Лика дала себе слово: никогда. Никому. Ни за что.
...
— Лика! — Катя подбежала, раскрасневшаяся, счастливая. — Ты чего сидишь? Иди танцевать, сейчас медляк!
— Иди, — улыбнулась Лика. — Я посижу.
— Дима где? — Катя оглянулась. — Вы же вместе пришли?
— Он на улице, разговаривает по работе. Сейчас придет.
Катя прищурилась, посмотрела внимательно.
— Ты какая-то странная. Все нормально?
— Все хорошо, — Лика взяла Катю за руку. — Кать, я правда рада за тебя. Ты самая красивая невеста.
Катя расцвела, чмокнула её в щеку и убежала.
А Лика снова посмотрела на дату.
**17.01.2028.**
— Я буду рядом, — шепнула она. — Когда это случится. Что бы там ни было.
...
Вечером они вернулись домой.
Дима сразу упал на диван, усталый после рабочего дня и свадьбы.
— Ноги гудят, — простонал он. — Зачем я надел эти туфли?
— Затем, что ты красивый, — Лика села рядом, положила голову ему на плечо.
Дима обнял её, поцеловал в макушку.
— Катька счастливая, да?
— Да, — тихо сказала Лика. — Очень.
— У нас тоже так будет.
Лика молчала.
Она знала, что у них будет по-другому. Потому что она единственная невеста на свете, которая знает дату наперед. И эта дата — «50 лет и 1 день». Она видела её столько раз, сколько смотрела на себя в зеркало рядом с Димой.
Идеально.
Ровно.
Надёжно.
— Представляешь, — Дима зевнул, — завтра ровно месяц остался. Ты не передумала?
Лика рассмеялась. Легко, искренне.
— С ума сошел? Я с пяти лет жду этого дня. Я единственная невеста, которая знает точно, что брак будет вечным.
— Гордая? — Дима улыбнулся в темноте.
— Спокойная, — поправила Лика. — Я видела нас.
Она встала, подошла к зеркалу в прихожей.
Маленькое, в деревянной раме, чуть треснутое в углу — они всё собирались поменять, но руки не доходили. Лика смотрела на себя. На Диму, который отражался сзади, развалившись на диване.
— Иди сюда, — позвала она.
— Зачем?
— Иди просто.
Дима поднялся, подошел, встал сзади, обнял за талию. Щекой прижался к её виску.
— Ну?
— Смотри.
— На что?
— На нас.
Он смотрел в зеркало и видел их двоих. Уставших, счастливых, вместе.
А Лика смотрела и видела цифры. Те самые, родные, которыми она дышала последние три года.
**50 лет. 1 день. Счастливо.**
— Красиво, — шепнула она.
— Ага, — согласился Дима. — Ты красивая.
— Я не про это.
— А про что?
— Потом расскажу, — улыбнулась Лика. — Через пятьдесят лет и один день.
— Договорились, — Дима чмокнул её в щеку. — Пошли спать.
Она выключила свет.
...
**4 февраля 2026 года.**
Лика проснулась от солнца.
Луч бил прямо в глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах. Она зажмурилась, потянулась, сунула руку на сторону Димы — теплый, дышит, спит.
Хорошо.
Она встала, нащупала тапки, поплелась в ванную.
Зеркало над раковиной было запотевшим после душа, который Дима принимал вчера вечером. Лика провела рукой по стеклу, стирая влагу, глянула на себя.
Злая. Волосы торчат в разные стороны, под глазами синева — вчера легли поздно, она долго ворочалась, думала о Катькиной дате.
Она смотрела на себя и машинально, по привычке, включила зрение.
Так, как включают свет в комнате, когда заходят. Не думая. Просто потому что так всегда.
Тишина.
Пустота.
Ничего.
Лика замерла.
Она смотрела на свое отражение, в свои глаза, и не видела цифр. Вообще. Даже намёка. Как будто дар умер. Как будто она стала обычной.
— Что за... — шепнула она.
Провела рукой по зеркалу еще раз. Вытерла до скрипа. Снова посмотрела.
Ничего.
Сердце забилось быстрее. Глупо, непонятно, тревожно.
— Дима? — позвала она тихо. Потом громче: — Дима!
— А? — сонный голос из спальни.
— Иди сюда. Быстро.
— Чего?
— Иди, я сказала!
Он пришел через минуту. Сонный, лохматый, в трусах и растянутой футболке.
— Ты чего орешь? Пожар?
— Смотри, — Лика схватила его за руку, подтащила к зеркалу. — Смотри на меня!
Дима посмотрел в зеркало. Потом на неё. Потом снова в зеркало.
— Ну смотрю.
— Что ты видишь?
— Тебя вижу. Себя вижу. Ванну вижу. А что я должен видеть?
— Цифры! — голос Лики сорвался. — Надо мной! Тени! Что угодно!
Дима нахмурился, отстранился, посмотрел на неё внимательно.
— Лика, ты чего? Какие цифры?
Она не ответила. Снова уставилась в зеркало.
И тут дата проявилась.
Медленно, как проявление фотопленки в старых фильмах. Сначала легкая дымка, потом контуры, потом четкие цифры, врезающиеся в стекло, в воздух, в глаза.
**03.04.2026.**
Лика смотрела.
Число. Месяц. Год.
Сегодня четвёртое февраля. До этой даты — меньше двух месяцев. После свадьбы — чуть больше месяца.
Зубная щетка выпала из руки, ударилась о раковину, упала на пол. Лика не заметила.
— Лика? — Дима тронул её за плечо. — Эй, ты побледнела. Тебе плохо?
Она смотрела на дату.
**03.04.2026.**
Это не могло быть ошибкой. Дар никогда не ошибался. Ни разу за двадцать три года.
Но вчера, вчера же была другая дата! Пятьдесят лет! Она видела своими глазами! Она показывала Диме! Ну, не показывала, но видела!
— Этого не может быть, — выдохнула Лика. — Я сломалась. Дар сошел с ума. Это сон.
— Какой сон? — Дима развернул её к себе. — Лика, посмотри на меня. Что случилось? Какие цифры? Ты о чем?
Она смотрела на него и не видела. То есть видела — его лицо, встревоженное, невыспавшееся, родное. Но не видела над ним. Над ним никогда не было даты, только над ними вместе.
— Дима, — она схватила его за руки, — скажи мне честно. Ты веришь мне?
— Во что?
— Просто веришь? Что я не сумасшедшая? Что я не вру?
Дима молчал несколько секунд. Потом вздохнул.
— Лика, я верю, что ты что-то видишь. Ты не раз мне рассказывала. Про тетю Веру, про других. Я не понимаю этого, но я верю, что ты это видишь. Хорошо?
— Хорошо, — выдохнула она. — Тогда слушай.
Она рассказала. Всё. Про дату, которая висела над ними три года. Про пятьдесят лет и один день. Про то, как каждое утро смотрела в зеркало и радовалась. Про то, что сегодня утром дата исчезла. А потом появилась другая.
**03.04.2026.**
— И что это значит? — спросил Дима.
— Я не знаю! — Лика всплеснула руками. — Раньше это значило, когда я смотрела на других... Это дата, когда брак заканчивается. Или кто-то умирает. Или уходит. Я никогда не знаю, что именно. Просто дата.
— Так, — Дима потер лицо ладонями. — Давай спокойно. Ты видела пятьдесят лет. Теперь видишь апрель. Может, это ошибка? Может, ты переутомилась? Свадьба, нервы...
— Это не нервы! — Лика вырвала руку. — Я никогда не ошибалась! Ни разу!
— Но это же твоя собственная дата! Может, на себя по-другому работает?
— Не знаю! — она заплакала. Слезы потекли сами, горячие, злые. — Я не знаю, Дима! Я боюсь!
Он обнял её. Крепко, как всегда.
— Тише, тихо. Всё будет хорошо. Посмотри на меня. Мы вместе. Мы любим друг друга. Никакая дата нам не указ.
Она рыдала у него на груди и слышала, как бьется его сердце. Ровно, сильно.
— Я не хочу тебя потерять, — шептала она. — Я не переживу.
— Не потеряешь, — гладил он её по голове. — Никуда я не денусь. Свадьба через месяц. Потом жизнь. Много жизни.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Ты правда веришь мне?
— Правда.
— И не боишься?
Дима усмехнулся.
— Лика, я боюсь только одного — что ты передумаешь выходить за меня. А цифры... Наплюй на них. Может, это просто глюк. Сходи к врачу, проверься. Может, давление или еще что.
Она кивнула. Вытерла слезы.
— Ты завтракать будешь?
— Ага, — улыбнулся он. — Яичницу?
— Давай.
Она пошла на кухню. Разбивала яйца на сковородку, резала хлеб, наливала кофе. Руки дрожали.
С кухни не было видно зеркала. И она старалась не думать о дате, которая висит там, в прихожей, ждет её возвращения.
...
Через три дня она поехала к родителям.
Мать встретила на пороге, всплеснула руками.
— Похудела! Совсем не ешь! Дима не кормит?
— Мам, я нормально ем.
— Какое нормально? Кожа да кости! Проходи, я пирожков напекла.
Отец сидел в кресле, смотрел телевизор. Кивнул:
— Привет, дочь.
— Привет, пап.
Лика села на диван, оглядела их.
Мать хлопотала на кухне, отец щелкал пультом. Обычный вечер. И над ними, как всегда, висела дата.
**08.11.2041.**
Лика выдохнула. Старая. Знакомая. На месте.
— Мам, иди сюда, — позвала она.
— Сейчас, пирожки с пылу с жару...
— Мам, иди, я сказала.
Мать пришла, вытирая руки о фартук.
— Чего?
— Посмотри на меня.
— Смотрю.
— В глаза посмотри.
Мать наклонилась, заглянула.
— Ну?
— Что ты видишь?
— Тебя вижу. Глаза красивые, папины. А что?
— Надо мной? Что-нибудь странное?
Мать выпрямилась, переглянулась с отцом.
— Лика, ты здорова? Голова не болит?
— Всё нормально, мам. Просто ответь.
— Ничего я не вижу. Только люстру. А что там должно быть?
Лика встала, обняла мать.
— Ничего. Просто соскучилась.
— Ненормальная, — проворчала мать, но обняла в ответ. — Иди есть.
За ужином Лика смотрела на родителей и думала. Дар работает. На них работает. На всех работает. Кроме неё.
...
На следующий день она пошла в парк.
Села на лавочку, делала вид, что читает книгу. А сама смотрела на людей.
Вот молодая пара с коляской. Мужчина наклонился к женщине, поправил ей шарф. Над ними — **12.09.2065**. До старости.
Вот старики сидят на соседней лавочке, кормят голубей. Он ей что-то говорит, она смеется беззубым ртом. Над ними — **пусто**. Значит, смерть разлучит их раньше, чем измена. Лика отвернулась.
Вот парень с девушкой целуются под деревом, им всё равно, что зима, что холодно. Над ними — **04.11.2026**. Лика вздрогнула. Осень следующего года. Они не знают. Целуются и не знают.
Она встала и пошла к Кате.
...
Катя открыла дверь в халате, с мокрой головой.
— Лика! Привет! Проходи, я как раз из душа. Чай будешь?
— Давай.
Они сидели на кухне, пили чай с конфетами. Катя рассказывала о медовом месяце, о том, как они съездили в Сочи, о том, какой Лёша заботливый.
— ...он мне каждое утро кофе в постель носит, представляешь? Я говорю — не надо, я сама, а он всё равно. Говорит, ты моя жена, я должен...
— Кать, — перебила Лика.
— А?
— Посмотри на меня.
Катя посмотрела.
— Ну?
— Что ты видишь?
— Тебя.
— Надо мной?
Катя наморщила лоб, прищурилась, даже голову склонила набок.
— Лика, ты о чем? Там ничего нет. Люстра. Потолок. Тень от лампы. А что?
Лика молчала.
— Ты опять про свои цифры? — догадалась Катя. — Ты их надо мной видишь, да? На свадьбе?
Лика кивнула.
— И что там? — Катя подалась вперед. — Скажи. Я хочу знать.
— Не скажу.
— Лика!
— Нет. Я не говорю никогда. Ты знаешь.
Катя откинулась на стуле, обиженно поджала губы.
— Это нечестно. Ты видишь, а молчишь.
— Это честно, — тихо сказала Лика. — Быть честной — значит молчать. Я один раз сказала. Больше никогда.
— Ну и пожалуйста, — Катя отвернулась.
Повисла тишина.
— Кать, — Лика протянула руку через стол, накрыла её ладонь своей, — я не поэтому пришла. Посмотри на меня. Пожалуйста. Просто посмотри внимательно. Ты надо мной ничего не видишь? Совсем?
Катя посмотрела. Долго, внимательно.
— Нет. А что там должно быть?
Лика закрыла глаза.
— Ничего. Просто проверяю.
— Ты какая-то странная, — Катя нахмурилась. — С Димой всё в порядке?
— Да.
— Свадьба не отменяется?
— Нет.
— Тогда что?
Лика открыла глаза. Посмотрела на Катю, на её дату, висящую над головой.
**17.01.2028.**
— Кать, — сказала она, — обещай мне одну вещь.
— Какую?
— Если у тебя когда-нибудь будет плохой день... Очень плохой. Ты мне позвонишь. В любое время. Даже ночью. Даже если мы поссоримся. Ты позвонишь.
Катя смотрела на неё странно.
— Ты меня пугаешь.
— Обещай.
— Хорошо. Обещаю.
Лика встала, обняла её.
— Я люблю тебя, Кать. Ты моя лучшая подруга.
— И я тебя, — растерянно ответила Катя. — Ты точно в порядке?
— Да, — соврала Лика. — Всё хорошо.
...
Дома её ждал Дима с каталогами.
— Смотри, — он разложил на столе бумаги. — Я выбрал три варианта приглашений. Этот — с золотым тиснением, этот — с лентой, этот — просто открытка. Тебе какой нравится?
Лика смотрела на бумажки и не видела их.
— Любой.
— Как любой? — удивился Дима. — Ты же хотела выбирать!
— Выбери ты.
— Лика, — он отложил каталоги, подошел к ней, — что с тобой? Третью неделю ходишь сама не своя. Ты на меня смотришь как на покойника. Я шучу, говорю — улыбнись, а ты вздрагиваешь.
— Прости.
— Не извиняйся. Объясни.
Она молчала.
— Это из-за той даты? — тихо спросил Дима. — Из-за апреля?
Она кивнула.
— Лика, — он взял её лицо в ладони, — посмотри на меня. Апрель еще не наступил. Сейчас февраль. У нас свадьба через две недели. Мы будем мужем и женой. Мы будем счастливы. Я тебе обещаю.
— Ты не можешь обещать.
— Могу.
— Не можешь, — она вывернулась из его рук. — Ты не знаешь. Никто не знает. Только я знаю. И я вижу эту дату каждое утро. Она не уходит.
Дима вздохнул.
— Хорошо. Допустим, эта дата правда. Что ты предлагаешь? Отменить свадьбу?
Лика молчала.
— Ты хочешь отменить свадьбу? — в его голосе появились металлические нотки.
— Я не знаю.
— Чего ты не знаешь?
— Я не знаю, что правильно! — крикнула Лика. — Если мы поженимся, а через месяц всё закончится — я не переживу! А если мы не поженимся, я тоже не переживу, потому что я люблю тебя!
— Тогда зачем об этом думать?
— Затем, что я вижу! — она ударила себя кулаком в грудь. — Здесь, Дима! Я вижу то, чего ты не видишь! Я знаю, что будет!
— Ничего ты не знаешь! — он тоже повысил голос. — Ты видишь какие-то цифры, которые сама придумала! Может, у тебя галлюцинации! Может, тебе к врачу надо!
— К врачу? — Лика задохнулась. — Ты думаешь, я сумасшедшая?
— Я думаю, — Дима сбавил тон, — что ты накручиваешь себя. Свадьба, стресс, мама твоя с пирожками... Ты себя изводишь. А я не знаю, как тебе помочь.
— Никак, — прошептала Лика. — Никак не помочь.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Села на пол, спиной к кровати, и заплакала.
Дима не пошел за ней.
...
На следующий день она поехала в ателье.
Примерка платья была назначена на два. Лика приехала рано, бродила по торговому центру, пила кофе без вкуса, смотрела на витрины и не видела их.
— Анжелика? — позвала администратор. — Проходите, ваша примерочная готова.
Платье висело на манекене. Белое, пышное, с кружевом на лифе и длинным шлейфом. Лика выбирала его три месяца, ездила по разным салонам, мерила десятки фасонов. Это было идеально.
— Помочь одеться? — спросила девушка.
— Да.
Она стояла в примерочной, смотрела, как на неё надевают это чудо. Затягивают корсет, расправляют юбку, поправляют фату.
— Готово, — улыбнулась девушка. — Можете посмотреть.
Лика вышла к большому зеркалу в три створки.
Она стояла в белом. В том самом платье, о котором мечтала. Идеальная прическа, идеальный макияж, идеальная фата, ниспадающая на плечи.
И над головой, прямо над фатой, висела дата.
**03.04.2026.**
Лика смотрела на себя.
На невесту.
На приговоренную.
— Я как в саване, — прошептала она.
— Что простите? — не расслышала девушка.
— Ничего.
Лика стояла и смотрела. Минуту. Две. Пять.
— Вам не нравится? — забеспокоилась девушка. — Может, подтянуть что-то? У нас есть время до свадьбы...
— Нравится, — ответила Лика.
И вдруг, резко, одним движением, сорвала с головы фату.
Девушка ахнула.
Лика смотрела на себя без фаты. Дата никуда не делась. Висела над головой, насмехалась.
— Девушка, вам плохо? — администратор подбежала. — Вы побледнели!
Лика развернулась и убежала в примерочную. Захлопнула дверь, заперлась.
— Девушка! Откройте! — стучали снаружи. — Вам помочь?
Она сидела на маленьком пуфике в этом белом платье, сжимала в руках фату и рыдала. Громко, навзрыд, не сдерживаясь.
— Девушка, пожалуйста, откройте! Мы вызовем врача!
— Не надо врача! — крикнула Лика. — Оставьте меня!
— Но...
— Пять минут! Дайте мне пять минут!
Стук стих. Кто-то сказал тихо: «Невеста, наверное, нервничает. Бывает».
Лика сидела и смотрела на свое отражение в маленьком зеркале примерочной. На заплаканную девушку в свадебном платье. На дату, которая не исчезала.
— Почему? — спросила она у зеркала. — Почему ты? За что?
Зеркало молчало.
...
Домой она вернулась поздно. Дима сидел на кухне, пил чай.
— Где ты была? Я звонил.
— В ателье.
— Почему не брала трубку?
— Телефон разрядился.
Дима посмотрел на неё внимательно. На красные глаза, на опухшие веки.
— Ты плакала.
— Да.
— Из-за даты?
Лика кивнула.
Дима встал, подошел, обнял.
— Лика, я не знаю, что делать. Я хочу тебе помочь, но не умею.
— Никто не умеет.
— Давай отменим свадьбу, — тихо сказал он.
Лика отстранилась, посмотрела на него.
— Что?
— Если тебе так плохо. Если ты каждое утро просыпаешься и видишь этот кошмар. Давай отменим. Поживем пока так. А потом, когда пройдет этот апрель...
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
Лика смотрела на него и не верила.
— Ты готов отказаться от свадьбы? Ради моих цифр?
— Я готов на всё, — Дима взял её за руки, — чтобы ты не плакала каждую ночь. Я слышу, Лика. Ты думаешь, я сплю, а я слышу, как ты ворочаешься и всхлипываешь в подушку.
Она заплакала снова. Другими слезами — теплыми, благодарными.
— Я не хочу отменять, — прошептала она. — Я хочу быть твоей женой.
— Тогда перестань мучить себя.
— Не могу.
— Тогда давай дойдем до апреля вместе. А там посмотрим. Если эта дата правда — значит, мы встретим её вместе. Если нет — будем смеяться над ней до старости.
Лика смотрела на него.
— Ты правда такой смелый?
— Я правда тебя люблю.
Она прижалась к нему, спрятала лицо на груди.
— Я попробую, — сказала она. — Я постараюсь не думать.
— Вот и умница.
...
Она старалась.
Две недели она старалась.
Выбирала салфетки, договаривалась с тамадой, ездила в ресторан пробовать меню, улыбалась, кивала, отвечала на звонки.
А по утрам смотрела в зеркало.
Дата висела.
**03.04.2026.** Как вкопанная.
Она перестала плакать. Просто смотрела и шла варить кофе.
...
**1 марта 2026 года.**
ЗАГС. Цветы. Гости. Мать вытирает слезы платочком. Отец поправляет галстук, который надел первый раз за десять лет. Катя стоит рядом с Лёшей, держит букет.
— Готовы? — спрашивает женщина в синем костюме.
— Да, — отвечает Дима.
Лика смотрит на него. Красивый. Волнуется. Глаза блестят. Он берет её за руку, пальцы теплые, чуть влажные.
— Не бойся, — шепчет он. — Я рядом.
Она кивает.
Они входят в зал. Марш Мендельсона. Гости встают. Мать уже плачет в голос, отец хлопает её по плечу. Катя сияет, снимает на телефон.
Лика идет по ковровой дорожке и чувствует, как сердце колотится где-то в горле.
Она не смотрит по сторонам. Она смотрит прямо перед собой. Туда, где их ждет регистраторша с доброй улыбкой и папкой в руках.
Но краем глаза, периферией, она видит.
Над каждым гостем висят даты. У мамы — **08.11.2041**, у папы — **08.11.2041**, у Кати — **17.01.2028**, у Лёши рядом с Катей — **17.01.2028**. У Лены, подружки, — **03.09.2029**. У незнакомого дяди в сером костюме — **пусто**, значит, скоро.
Они не знают.
Они хлопают, улыбаются, снимают на телефоны. Не знают.
А она знает.
Про каждого.
Кроме себя.
— Дорогие молодожены! — голос регистраторши льется медом. — Сегодня вы делаете самый важный шаг в вашей жизни...
Лика смотрит на Диму.
— ...обещаете ли вы любить друг друга в горе и радости...
— Обещаю, — говорит Дима громко, четко.
Лика открывает рот.
— Обещаю.
— ...в богатстве и бедности...
— Обещаю.
— Обещаю.
— ...пока смерть не разлучит вас?
— Обещаю.
Лика сглатывает.
— Обещаю.
Смерть. Или измена. Или просто — **03.04.2026**.
— Прошу вас обменяться кольцами.
Дима надевает ей кольцо. Холодное. Золотое. Чужое пока.
Она надевает ему. Пальцы дрожат. Кольцо не хочет налезать.
— Легче, легче, — шепчет Дима. — Я просто волнуюсь.
Она смеется. Слезы текут сами.
— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!
Дима целует её. Гости кричат. Кто-то запускает конфетти.
Лика целует его и чувствует соленый вкус на губах. Свои слезы.
Она жена.
Она Анжелика Сергеевна теперь. Не просто Лика.
— Поздравляем! — Катя бросается на шею. — Девочка моя, я так рада!
— Спасибо, Кать.
— Ты плачешь?
— Счастливая.
Катя смотрит подозрительно, но ничего не говорит. Обнимает еще раз и убегает к Лёше.
— Ну что, жена? — Дима берет её за руку. — Поехали фотографироваться?
— Поехали.
Они выходят из ЗАГСа. Март. Солнце. Холодно, но светло. Гости машут, кто-то кидает лепестки роз, кто-то кричит «Горько» уже на улице.
Лика садится в машину. Дима рядом. Водитель трогается.
— Ну как ты? — спрашивает Дима.
— Нормально.
— Врешь.
— Немного.
Он берет её руку, гладит пальцы.
— Лика, сегодня наш день. Пожалуйста, постарайся быть здесь. Со мной. Не там, в своих мыслях.
— Я стараюсь.
— Я знаю. Я вижу.
Она смотрит в окно. Дома, деревья, люди спешат по своим делам. Никто не знает, что у неё сегодня свадьба. Никто не знает, что через месяц — дата.
— Дима, — говорит она тихо.
— М?
— Ты не жалеешь?
— О чем?
— Что связался с сумасшедшей.
Он смеется.
— Если ты сумасшедшая, то я хочу быть в одной палате с тобой.
— Я серьезно.
— И я серьезно. Лика, я люблю тебя. С твоими цифрами, со страхами, со слезами по утрам. Всё вместе. Поняла?
— Поняла.
— Вот и умница. Давай улыбнись. Сегодня свадьба.
Она улыбается.
...
Ресторан. Шумно. Гости уже выпили, кто-то танцует, кто-то кричит тосты.
— Я хочу сказать! — Лена встает с бокалом, пошатываясь. — Я знаю Лику сто лет! Мы с ней в школе учились! И я всегда знала, что она выйдет замуж за какого-нибудь принца!
Гости смеются.
— Дима, ты смотри, береги её! Она у нас особенная! У неё дар!
Лика замирает.
— Какой дар? — кричат из-за стола.
— А она видит! — Лена размахивает бокалом. — Она видит, кто сколько проживет в браке! Спросите её! Она Катьке дату видела!
Тишина.
Катя бледнеет. Лёша смотрит на Лену злыми глазами. Мать Лики хватается за сердце.
— Лена, — голос Лики ледяной. — Сядь.
— Чего? Я же правду говорю! Ты сама рассказывала!
— Я сказала — сядь.
Отец Лики встает, подходит к Лене, что-то шепчет ей на ухо. Она бледнеет, садится, утыкается в тарелку.
— Что за дар? — спрашивает какая-то дальняя родственница. — Какие даты?
— Ничего, — Лика встает. — Простите, мне надо выйти.
Она выбегает в коридор.
Стоит у стены, дышит глубоко. Руки трясутся.
— Лика.
Дима подходит, обнимает со спины.
— Не обращай внимания. Лена дура.
— Она рассказала. Всем.
— Никто не поверил. Думают, пьяная чушь.
— А если поверят?
— И что? Что они увидят? Цифры? Нет у них дара. Для них это просто слова.
Лика поворачивается к нему.
— А ты? Ты веришь?
— Я верю тебе. А им — нет. Пошли обратно. Там торт несут.
Она вытирает слезы. Кивает.
Возвращаются в зал. Все делают вид, что ничего не случилось. Кто-то кричит «Горько». Дима целует её. Лика улыбается.
Но внутри всё дрожит.
...
Ночь. Они дома. Вдвоем. Впервые как муж и жена.
Дима уже спит — устал, выпил, отключился. Лежит на спине, дышит ровно, руку закинул на её подушку.
Лика не спит.
Она смотрит в потолок. Потом встает, идет в прихожую.
Зеркало.
Она включает свет. Смотрит.
Дата висит.
**03.04.2026.**
Три дня назад было первое марта. Сегодня второе. Завтра — третье марта.
Апрель. Месяц. Тридцать один день.
Она прижимает ладонь к стеклу. Холодное.
— Что там? — шепчет она. — Что случится? Ты уйдешь? Я умру? Что?
Зеркало молчит.
Она возвращается в спальню. Ложится рядом с Димой. Слушает его дыхание. Считает про себя.
Раз. Два. Три. Четыре. Тридцать один день. Тридцать одна ночь.
Она засыпает под утро.
...
**3 марта 2026 года.**
Лика просыпается первая.
Солнце. Птицы за окном орут как ненормальные. Дима рядом — теплый, живой, сопит в подушку.
Она смотрит на него долго. На ресницы, на губы, на родинку на шее.
Потом встает. Идет в ванную.
Зеркало.
Дата висит.
**03.04.2026.**
Она смотрит на неё спокойно. Уже привыкла.
— Сегодня третье марта, — говорит она вслух. — Месяц.
Зеркало молчит.
— Я не боюсь, — врет она. — Понял? Не боюсь.
Возвращается в спальню. Лезет под одеяло, прижимается к Диме.
— Доброе утро, жена, — шепчет он, не открывая глаз.
— Доброе утро, муж.
— Который час?
— Рано. Спи.
— А ты чего не спишь?
— Думаю.
— О чем?
— О тебе.
Он улыбается, открывает глаза.
— Обо мне — это хорошо. А плохого не думаешь?
— Не думаю.
— Врешь.
— Немного.
Он поворачивается, обнимает её.
— Лика, я серьезно. Давай договоримся. Месяц. Один месяц. Ты не смотришь на эту дату. Ты просто живёшь. Со мной. Ладно?
— Ладно.
— Честно?
— Честно.
— Вот и умница. А сейчас — завтрак. Я голодный.
Она смеется. Встает. Идет на кухню.
Готовит яичницу, режет хлеб, заваривает кофе. Обычное утро. Обычная жизнь.
Дима выходит через десять минут, уже одетый.
— Мне на работу к десяти. Ты сегодня что делаешь?
— Ничего. Дома посижу.
— Отдыхай. Ты заслужила.
Он целует её в щеку. Пьет кофе на ходу.
— Вечером встретимся?
— Конечно.
— Люблю тебя.
— И я тебя.
Дверь хлопает. Лика одна.
Она стоит у окна, смотрит, как он идет к машине. Садится. Уезжает.
Потом идет в прихожую. Смотрит в зеркало.
**03.04.2026.**
— Месяц, — шепчет она. — Пошел отсчет.
...
Первая неделя пролетела быстро.
Лика занималась делами: разбирала подарки, раскладывала по местам, писала благодарности гостям. Звонила маме, слушала её бесконечные советы. Встречалась с Катей в кафе.
— Ну как ты, жена? — спросила Катя.
— Нормально.
— Дима не бесит?
— Пока нет.
— А цифры? — Катя понизила голос. — Та дата, которую ты на свадьбе видела? Она еще там?
Лика замерла.
— Не спрашивай.
— Почему?
— Просто не спрашивай.
— Лика, я хочу знать. Это же моя жизнь.
— Вот именно. Твоя жизнь. Ты в ней живешь, а не я. Зачем тебе знать, когда она закончится?
Катя откинулась на стуле.
— Ты жестокая.
— Я честная. Это одно и то же.
— Тогда скажи хоть: мне бояться?
— Бояться нужно всегда, — Лика отпила кофе. — Но не даты. Даты — это просто цифры. Бояться нужно того, что ты не успеешь сказать важное.
Катя молчала долго.
— Ты поэтому вышла за Диму? Потому что у вас дата хорошая?
Лика смотрит в окно.
— Да. Потому что у нас дата хорошая.
— И какая?
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что, если скажу, она может измениться. Я так думаю. Не знаю точно. Но боюсь проверять.
Катя вздыхает.
— Сложно с тобой, Лика.
— Знаю.
— Но я тебя всё равно люблю.
— И я тебя.
Они обнимаются на прощание. Лика идет домой.
По дороге заходит в магазин, покупает продукты. Домой возвращается уже в сумерках.
Дима сидит на кухне. Злой.
— Где ты была?
— В магазине.
— Три часа?
— Я еще с Катей встречалась.
— Почему не позвонила?
— Телефон сел.
— Удобно.
Лика останавливается в дверях.
— Дима, что случилось?
— Ничего.
— Не ври.
Он молчит. Смотрит в стену.
— Я пришел с работы, — говорит он наконец. — А тебя нет. Я звонил — недоступен. Я обзвонил твоих подруг, твою маму, больницы. Думал, с тобой что-то случилось.
— Я же сказала — телефон сел.
— А предупредить? Сказать «я ушла, буду вечером»? Оставить записку? Сложно?
Лика ставит пакеты на пол.
— Прости. Я не подумала.
— Не подумала? — он встает. — Лика, у тебя там дата висит! Апрель! Я каждую минуту боюсь, что этот апрель наступит раньше! Что ты не вернешься домой! А ты даже не думаешь!
— Я думаю! — голос срывается. — Я только об этом и думаю! Каждую секунду!
— Тогда почему ты не позвонила?
— Потому что я хочу жить нормально! Хотя бы месяц! Хотя бы эту неделю! Я хочу забыть про эту дату, но не могу! А ты еще кричишь на меня!
— Я не кричу!
— Кричишь!
— Потому что мне страшно! — он ударяет кулаком по столу. — Ты понимаешь? Мне страшно! Я люблю тебя! И я боюсь, что проснусь однажды, а тебя нет!
Лика смотрит на него.
Он плачет.
Дима плачет.
Она подходит, обнимает.
— Прости, — шепчет она. — Прости меня, дуру. Я не думала, что тебе тоже страшно. Я думала, я одна.
— Мы вместе, — он утыкается лицом в её плечо. — Запомни. Мы вместе. Что бы ни случилось.
— Вместе.
Они стоят так долго. Потом разбирают пакеты, готовят ужин, смеются над глупостями.
А ночью Лика опять не спит.
Смотрит в потолок. Слушает дыхание Димы.
— Вместе, — шепчет она. — Что бы ни случилось.
...
Вторая неделя.
Лика начала фотографировать.
Она фотографировала всё: Диму, когда он чистит зубы, Диму, когда он смотрит телевизор, Диму, когда он спит. Их квартиру, их вещи, их кота, который появился ниоткуда и жил уже третий год.
— Ты чего щелкаешь? — спрашивал Дима. — Как японец турист.
— На память.
— Мы никуда не уезжаем.
— Всё равно.
Он не спорил. Привык.
Она записывала его голос на диктофон. Как он говорит «доброе утро», как смеется, как ругается, когда не может найти носки.
— Ты точно нормальная? — спрашивал он.
— Абсолютно.
Однажды она включила запись при нем.
— Слушай, это ты.
Дима слушал свой голос, кривился.
— Я так смешно смеюсь?
— Ты красиво смеешься.
— Ненормальная.
Но улыбался.
...
— Лика, — позвала мама по телефону, — вы когда в гости приедете? Я соскучилась.
— На выходных, мам.
— Диму вези. Я борщ сварила.
— Привезем.
— Как у вас? Не ссоритесь?
— Всё хорошо.
— А цифры? Видишь еще?
Лика замерла.
— Мам, откуда ты знаешь про цифры?
— Лена на свадьбе болтала. Я думала, пьяная чушь. А это правда?
— Мам...
— Лика, ты моя дочь. Я имею право знать. Ты видишь что-то? Про нас с отцом?
Лика молчит.
— Видишь, — мама вздыхает. — И что там?
— Не скажу.
— Плохое?
— Нет, мам. Не плохое. Но я не скажу.
— Боишься?
— Да.
— Чего?
— Что изменится.
Мама молчит долго.
— Лика, я в это не верю. Не верю, что можно увидеть судьбу. Но я верю тебе. Если ты говоришь, что видишь — значит, видишь. И если молчишь — значит, так надо. Я не обижаюсь.
— Спасибо, мам.
— Приезжайте. Я люблю вас.
— Мы любим тебя.
Лика кладет трубку. Смотрит в окно.
До даты — две недели.
...
Третья неделя.
Скандал случился внезапно.
Лика перебирала вещи в шкафу и нашла старую фотографию. Дима с какой-то девушкой. Обнимаются, смеются.
— Дима, — позвала она. — Кто это?
Он подошел, посмотрел.
— А, это Оля. Бывшая.
— Почему у тебя её фото?
— Старое. Забыл выкинуть.
— Забыл? Три года встречаемся, а ты забыл выкинуть фото бывшей?
Дима вздохнул.
— Лика, это просто бумажка. У меня к ней ничего нет.
— А у неё к тебе?
— Я не знаю. Мы не общаемся.
— Тогда почему фото здесь?
— Я же сказал — забыл.
— Врешь.
— Не вру.
— Врешь! — она швырнула фото на пол. — Ты её любил?
Дима молчит.
— Любил?
— Лика, это было до тебя.
— Значит, любил.
— Было. Прошло. Я с тобой.
— А если она появится? Если позвонит? Если скажет, что ошиблась?
— Я пошлю её.
— Уверен?
— Абсолютно.
Лика смотрит на него.
Внутри всё кипит. Не из-за фото. Из-за даты. Из-за апреля. Из-за того, что времени мало, а он тут с прошлым.
— Знаешь что, — говорит она тихо, — делай что хочешь. Мне всё равно.
— Лика...
— Мне правда всё равно. Через две недели может ничего не быть. Так что храни свои фото, общайся с кем хочешь. Я не буду мешать.
Она уходит в спальню. Закрывает дверь.
Дима стучит.
— Лика, открой.
— Не открою.
— Это глупо.
— Я знаю.
— Ты ревнуешь к прошлому, хотя у нас есть настоящее?
— У нас нет настоящего, — говорит она сквозь дверь. — У нас только две недели. А ты даже не понимаешь.
— Опять ты за свое.
— Да, опять. Потому что это правда.
— Лика...
— Уйди. Пожалуйста.
Он уходит.
Она сидит на полу, спиной к двери, и плачет.
Не из-за фото. Из-за того, что они ссорятся. Из-за того, что тратят последние дни на глупости. Из-за того, что не могут остановиться.
Через час она выходит. Дима сидит на кухне, пьет чай.
— Прости, — говорит Лика. — Я дура.
— Нет, — он качает головой. — Это я дурак. Надо было выкинуть. Давно.
— Просто обними меня.
Он обнимает.
— Я боюсь, — шепчет она. — Я очень боюсь.
— Я знаю.
— Я не хочу ссориться.
— Я тоже.
— Давай не будем больше.
— Давай.
Они стоят в обнимку на кухне. За окном мартовский вечер. До даты — одиннадцать дней.
...
Четвертая неделя.
**29 марта 2026 года.**
Лика просыпается и сразу чувствует — что-то не так.
В комнате тихо. Слишком тихо.
Она поворачивается. Димы нет.
— Дима?
Тишина.
Она встает, идет на кухню. Пусто. В ванную. Пусто.
— Дима!
Никто не отвечает.
Она хватает телефон. Звонит. Трубка не берется. Раз. Два. Пять.
Сердце колотится где-то в горле.
Она набирает его маму.
— Здравствуйте, Дима у вас?
— Нет, дочка. А что случилось?
— Его нет дома. Телефон не берет.
— Может, на работу ушел?
— Рано. И не предупредил.
— Не волнуйся. Наверное, отошел куда-то. Перезвони.
Лика кладет трубку.
Смотрит на зеркало в прихожей.
**03.04.2026.**
— Нет, — шепчет она. — Еще рано. Шесть дней. Шесть дней осталось.
Она одевается, выбегает на улицу. Бежит к его работе. По дороге заглядывает в магазины, в кафе, где они любили сидеть.
Нигде нет.
Она звонит Кате.
— Кать, Дима у тебя?
— Нет. А что?
— Пропал.
— Как пропал?
— Нет дома. Телефон не берет. Уже час.
— Может, в пробке?
— Рано для пробок. Кать, я боюсь.
— Дыши. Сейчас приеду.
Катя приезжает через полчаса. Лика стоит у подъезда, курит, хотя бросила год назад.
— Нашла?
— Нет.
— В полицию звонила?
— Рано. Еще нет суток.
— Дурацкие законы.
Они сидят на лавочке. Лика смотрит на дорогу.
— Кать, — говорит она тихо, — у меня дата. Третье апреля.
— Что?
— Дата. Конец. Я вижу её каждое утро в зеркале. Через шесть дней.
Катя смотрит на неё.
— Ты серьезно?
— Я никогда не была серьезнее.
— И ты молчала?
— А что бы это изменило?
— Не знаю. Но я бы была рядом.
Лика смотрит на неё.
— Ты и так рядом.
В этот момент из-за угла выворачивает знакомая машина. Дима паркуется, выходит с пакетом в руках.
Лика бежит к нему.
— Где ты был?!
Он смотрит удивленно.
— В аптеке.
— Четыре часа в аптеке?!
— Я заехал к родителям, потом в магазин, потом в аптеку. А что?
— Я тебе звонила сто раз!
Дима достает телефон.
— О, разрядился. Извини.
Лика бьет его кулаком в грудь. Раз. Два.
— Идиот! Кретин! Я думала, всё!
— Тише, тише, — он обнимает её. — Живой я. Просто телефон сел.
— Не смей так больше!
— Не буду.
Она плачет у него на груди. Катя стоит в стороне, курит и улыбается.
— Я люблю тебя, — шепчет Лика.
— И я тебя.
— Но если еще раз...
— Не будет.
Они идут домой. Катя машет рукой и уезжает.
Вечером Лика долго смотрит на Диму.
— Ты чего? — спрашивает он.
— Думаю.
— О чем?
— О том, что шесть дней.
Дима молчит. Потом говорит:
— Значит, шесть дней. Давай проживём их так, чтобы запомнить.
— Давай.
...
**1 апреля 2026 года.**
День дурака.
Лика просыпается и ждет подвоха. Но всё тихо.
Дима уходит на работу. Целует её на прощание.
— Вечером сюрприз будет.
— Какой?
— Увидишь.
Она улыбается.
Весь день ходит по квартире, смотрит на вещи. До даты — два дня.
Она берет телефон, листает фотографии. Дима смеется, Дима спит, Дима с котом, Дима на кухне. Сотни снимков.
— Хватит, — говорит она себе. — Не накручивай.
Но мысли лезут.
Что случится третьего апреля? Он уйдет? Она умрет? Они поссорятся навсегда?
Она смотрит в зеркало.
**03.04.2026.**
— Завтра, — шепчет она. — Завтра уже второе.
Вечером Дима приходит с цветами и бутылкой вина.
— С первым апреля! — говорит он.
— Первое апреля уже прошло.
— А мы празднуем второе. Наш последний день перед датой.
Лика смотрит на него.
— Ты смеешься?
— Нет. Я серьезно. Давай отметим, что мы есть друг у друга.
Они сидят на кухне, пьют вино, едят пиццу.
— Лика, — говорит Дима, — я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось завтра, послезавтра, через год — я тебя люблю. И всегда буду любить.
— Не говори так, — просит она. — Как будто прощаешься.
— Я не прощаюсь. Я просто говорю.
— Я тоже тебя люблю.
Они чокаются. Пьют до дна.
Ночью Лика не спит.
Лежит, смотрит в потолок, слушает, как тикают часы.
Тик-так. Тик-так.
Время идет.
Завтра — второе апреля. Послезавтра — третье.
...
**2 апреля 2026 года.**
Утро.
Лика встает, идет в ванную.
Зеркало.
**03.04.2026.**
Завтра.
Она смотрит на себя долго. На круги под глазами, на бледную кожу, на дрожащие губы.
— Завтра, — говорит она вслух.
Возвращается в спальню. Дима спит.
Она ложится рядом, прижимается к нему, закрывает глаза.
Пусть сегодня будет длинным.
Очень длинным.
...
Они гуляют по городу. Просто так, без цели. Заходят в кафе, едят мороженое, хотя холодно. Смеются над глупостями. Фотографируются у фонтана.
— Смотри, — Дима показывает на небо. — Облако похоже на слона.
— На утюг.
— Сама ты утюг.
Она смеется.
Вечером готовят ужин вместе. Он режет овощи, она жарит мясо. Болтают о всякой ерунде.
— А помнишь, как мы познакомились? — спрашивает Дима.
— В лифте.
— Ты зашла с огромным тортом.
— День рождения у подруги был.
— А я подумал: какая красивая девушка с тортом. Наверное, добрая.
— И ошибся?
— Не ошибся.
Она улыбается.
— Дима, — говорит она тихо, — если завтра...
— Не говори.
— Но если...
— Никаких если. Завтра будет завтра. А сегодня мы здесь. Вместе.
— Вместе.
Они ложатся спать рано. Лика прижимается к нему, слушает сердце.
— Спокойной ночи, муж.
— Спокойной ночи, жена.
Она закрывает глаза.
Завтра — третье апреля.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Продолжение ниже