Глава 2: Первое «Нет» себе
Письмо пришло во вторник — дождливый, серый день, который внезапно расцветился золотом. На плотной бумаге с тиснением значилось: Galleria degli Uffizi. Элину приглашали на годовую стажировку в реставрационные мастерские Флоренции. Это был не просто шанс, это был «билет в вечность».
Она танцевала по своей маленькой мансарде, сжимая конверт в руках. В голове уже стоял запах кипарисов и старой темперы. Она представляла, как расскажет об этом Марку. Он поймет. Он ведь тоже творец.
Вечер в ресторане на крыше небоскреба был безупречен, как и всё, к чему прикасался Марк. Город внизу казался россыпью бисера.
— Марк, у меня новости! — Элина выложила письмо на скатерть. — Италия. Уффици. Они выбрали меня из сотни претендентов!
Марк даже не прикоснулся к бумаге. Он медленно отпил вино, глядя на неё поверх бокала. Пауза затянулась настолько, что радость Элины начала осыпаться, как сухая штукатурка.
— Флоренция? — наконец произнес он. Его голос был ровным, почти ласковым. — Это замечательно, Эля. Для студента. Но ты ведь понимаешь, что это значит?
— Что я буду работать с лучшими мастерами мира! — воскликнула она, не замечая холода в его глазах.
— Это значит, что ты уедешь на год. Как раз тогда, когда я начинаю «Облачный атлас» — мой главный проект в этом городе. Я хотел, чтобы ты была рядом. Чтобы ты видела, как растет здание, которое изменит облик Петербурга.
Он накрыл её ладонь своей — тяжелой, теплой, властной.
— Послушай, — мягко продолжил он. — Там ты будешь одной из сотен подмастерьев, стирающих вековую грязь с чужих полотен. Здесь ты будешь частью чего-то великого. Моим вдохновением. Моей опорой. Неужели эти «старые камни» важнее того, что мы строим здесь... вместе?
— Но Марк, это же моя мечта...
— Мечты меняются, когда находишь что-то настоящее, — он слегка сжал её пальцы. — Я не запрещаю тебе. Решай сама. Если твои амбиции дороже наших чувств — поезжай. Я пойму. Но знай: я не умею ждать. Моя жизнь движется слишком быстро.
Элина не спала всю ночь. Слова «я не умею ждать» звучали в ушах как приговор. Она смотрела на конверт из Флоренции. Там был её путь — трудный, пыльный, но её собственный. А перед ней стоял Марк — огромный, как скала, обещающий защиту и причастность к чему-то грандиозному.
Утром она подошла к окну. Шел мелкий дождь. Она медленно разорвала письмо на четыре части и бросила в мусорную корзину.
В этот момент ей казалось, что она совершила благородный поступок. Жертву ради любви. Она не знала, что это был первый кирпич в стене, которая скоро отрежет её от самой себя.
Глава 3: Сужение горизонта
Переезд в дом Марка был похож на смену планеты. После её тесной, захламленной подрамниками мансарды, этот особняк в пригороде казался стерильным храмом. Стекло, бетон, полированный камень и тишина, которую страшно было нарушить даже дыханием.
— Здесь ты сможешь по-настоящему творить, Эля, — сказал Марк, обводя рукой просторную гостиную с панорамными окнами. — Никакой суеты. Только свет.
— А где будет моя мастерская? — спросила она, сжимая в руках коробку со своими старыми кистями.
Марк на мгновение замер, словно она спросила, где в Третьяковской галерее можно пожарить яичницу.
— Мы выделили тебе кабинет на втором этаже. Но, дорогая... — он подошел ближе и мягко забрал у неё коробку. — Давай договоримся: никакой масляной краски и растворителей в доме. Система климат-контроля здесь уникальная, фильтры стоят целое состояние. К тому же, этот запах... он въедается в обивку. Тебе ведь не хочется, чтобы наш дом пах как старая кладовка?
— Но я не могу без масла, Марк. Реставрация — это и есть запахи. Это химия, это жизнь...
— Попробуй акварель. Или графику. Это чище, изящнее. Это больше подходит твоему новому статусу, — он поцеловал её в макушку, и этот жест, такой нежный и властный одновременно, заставил её замолчать.
Первые месяцы Элина пыталась сопротивляться. Она купила дорогие листы бумаги и набор профессиональной акварели. Но акварель была слишком прозрачной, слишком послушной. Она не сопротивлялась руке, как густое масло. В ней не было плотности жизни.
Распорядок дня: Её утро теперь начиналось не с кофе в заляпанном краской халате, а с выбора платья, которое «соответствовало бы интерьеру».
Новая роль: Марк всё чаще просил её помочь с его проектами: «Эля, посмотри, какой оттенок серого лучше для фасада?» или «Подбери текстиль для лобби».
Она стала его бесплатным, очень талантливым декоратором. Сначала ей льстило, что он доверяет её вкусу. Но однажды она поймала себя на мысли, что уже неделю не подходила к мольберту.
Однажды вечером она всё же принесла в дом крохотный флакон льняного масла. Ей просто нужно было почувствовать этот родной, терпкий аромат. Она открыла его в своем «кабинете» и закрыла глаза, представляя мастерскую на Васильевском.
Дверь открылась без стука. Марк стоял на пороге, его ноздри едва заметно дрогнули.
— Элина, мы же договаривались.
— Марк, это всего лишь капля... мне так не хватает моей работы.
— Твоя работа теперь — быть счастливой здесь, — он подошел и закрыл флакон. — Ты выглядишь усталой. Завтра приедет дизайнер, он переделает твой кабинет в уютную лаунж-зону. Тебе нужно больше отдыхать, а не чахнуть над пузырьками.
Он не кричал. Он просто стер её пространство, как лишнюю линию на чертеже.
Вечером, за ужином, Элина смотрела на свои руки. Ногти были идеально подстрижены, кожа — мягкая и чистая. На ней больше не было ни пятнышка охры. Она выглядела безупречно. И она чувствовала себя мертвой.