— Так уж и рассчиталась? — промурлыкал этот непонятный Игнат. От его нарочито ласкового голоса у меня скривилось лицо. — Вряд ли, милая. Я навсегда останусь частью твоей жизни, хочешь ты того или нет. Я тебя создал.
Таня (7)
Не знаю, что она имела в виду под словами «После Нового года». Возможно, не совсем это, но мы нагрянули к ней в час тридцать пять ночи под звуки взрывающихся фейерверков.
Дверь нам открыл мужчина в темно-бордовом костюме и тут же приветливо улыбнулся.
— Ты же Таня, да? — просиял он, глядя на меня. — Очень рад. Проходите, ребята, не мерзните!
Пока жених Нонны пожимал руки Денису и Максу, мне выдался шанс внимательно его рассмотреть. Привлекательный. Маленькая родинка на скуле. Светло-серые глаза, чистые, добрые. Каштановые густые волосы. Хорошо сложен, наверняка иногда наведывается в фитнес-зал.
— Меня зовут Марк, — обратился ко всей нашей компании он. — А вот и Нонна.
Боже, как он на нее смотрел. Мне тут же захотелось, чтобы на меня тоже так посмотрели. Хоть кто-нибудь. Хоть один разок.
Нонна, как всегда, выглядела отпадно – красное платье в пол с открытыми плечами, в ушах – крупные сверкающие серьги. Она радушно поприветствовала нас всех и пригласила к столу.
Празднование Нового года у них дома проходило спокойно. Гости (кроме нас было человек пять) чинно сидели за столом, попивая шампанское из высоких бокалов, болтали о пустяках и слушали негромкую мелодичную музыку.
Моим друзьям явно было скучно. Дэн так вообще весь извелся, его колени подпрыгивали под столом, а глаза то и дело загорались огнем нетерпения. Он жаждал громкого, безбашенного веселья, мечтал сбежать на другую тусовку – с ровесниками, с привычной суетой, с дурацкими шутками. А вот меня всё устраивало. Я наблюдала за Нонной.
Неудивительно, что она выбрала именно такого молодого человека. Марк обращался с ней, как страстный коллекционер – с единственной в своем роде старинной вазой. Казалось, что он не замечает никого и ничего вокруг, а видит только Нонну. Его большая ладонь накрывала ее хрупкое запястье. От его внимательного взгляда не ускользало, когда нужно укрыть ее плечи пиджаком, подлить шампанское в ее бокал или подложить в ее тарелку миниатюрную закуску.
Романтика – уровень максимум. В моем понимании именно так должны выглядеть идеальные отношения. Только вот… что думала о нем сама Нонна?
Ее чувства всегда было трудно разгадать, так уж она была устроена. Но, раз она решила выйти замуж за этого симпатягу, разве не должно было что-то измениться?
Мне казалось, что ее больше занимает сидящий по ее левую руку несуразный мужичок, отмачивающий странные шутки, чем будущий муж.
— Может, пойдем уже? — склонился ко мне Дэн. — Ничего не имею против твоей тети, но это ж, блин, невыносимая скукотища!
— Да. Хорошо, — вяло отозвалась я. — Только сбегаю в туалет.
На обратном пути я задержалась возле приоткрытой кухонной двери – услышала звенящий от напряжения голос Нонны и не смогла пройти мимо.
— Тебе не стоило приходить.
На какое-то время повисла тишина. Я ждала, когда ей ответит Марк, почему-то была уверена, что они там вдвоем. Может, недавно поссорились, и поэтому Нонна так холодна? Но ответил ей вовсе не жених, а тот самый мужичок-шутник, правда от его дурашливости не осталось и следа.
— Неужели? А раньше ты всегда была мне рада. Особенно в те моменты, когда тебе требовалась помощь. Спасение. Поддержка. Жилье. Деньги. Мне продолжать?
Раздался звон посуды. Кажется, Нонна шваркнула тяжелой тарелкой о стол.
— В этом нет необходимости, — сухо отозвалась она. — Я это всё прекрасно помню, Игнат. Но и ты не забывай – я со своими долгами давно рассчиталась.
— Так уж и рассчиталась? — промурлыкал этот непонятный Игнат. От его нарочито ласкового голоса у меня скривилось лицо. — Вряд ли, милая. Я навсегда останусь частью твоей жизни, хочешь ты того или нет. Я тебя создал. Научил, как держать спину, как улыбаться, как смотреть на мужчин так, чтобы они кошельки выворачивали. А создатель никогда не оставит свое лучшее творение.
Нонна молчала. Мне до одури захотелось приоткрыть дверь посильнее, чтобы увидеть ее лицо, но я быстро отказалась от этой идеи. Очень уж не хотелось раскрывать мое присутствие.
Задержала дыхание. Прислушалась. Но не услышала ничего, кроме бульканья кипящей воды в электрическом чайнике. Щелкнул выключатель. Чайник затих.
— Ты мне нужна.
Проникновенный шепот этого типа заставил меня поежиться. Он будто стоял рядом и обращался ко мне. Я почти чувствовала на щеке его дыхание. Это же надо!
Нонна шумно выдохнула и отрезала:
— Не понимаю, чего ты добиваешься. Мы квиты. Контролировать мою жизнь и дальше я не позволю.
— Боже упаси! Мне это не нужно! — горячо возразил Игнат. — Живи, пожалуйста! Выходи замуж, если приспичило. Но неужели тебе не жаль этого влюбленного мальчика? Мы с тобой оба знаем, что он – временный якорь. Очень скоро цепь разорвется, и ты расправишь паруса. А он останется на дне – в скользкой тине, увитый водорослями, заржавевший и мертвый.
От этого мужчины веяло чем-то гнилым, но красноречия у него не отнять. Интуиция подсказывала, что его слова – не просто предсказание, брошенное наобум. Он точно знал, о чем говорил. Знал Нонну.
Я ждала, что она попытается его переубедить, но услышала лишь приближающий стук каблуков, и, дернувшись, понеслась в гостиную.
Когда Нонна появилась в зале с подносом пирожных в руках, я уже сидела на своем месте, пытаясь собрать мысли в кучу. Денис меня не трогал, понял, что придется дождаться конца чаепития. И я была ему за это благодарна.
Чай казался безвкусным. Пирожные – такими сладкими, что сводило зубы. Отодвинув блюдце, я бросила взгляд на Нонну. Как раз в тот момент, когда она, глядя в одну точку, придавила пирожное вилкой. Крем жемчужной каплей повис на ребре пирожного, а затем нехотя стек на блюдце.
Я вдруг подумала, что Нонна однажды точно так раздавит и Марка, и мне стало жутко.