Свой сороковой день рождения Лариса встретила не в ресторане, а в тесном кабинете нотариуса, разглядывая женщину, которая называла себя ее сестрой. У Марины были такие же медные волосы и колючий взгляд, но Лариса, двенадцать лет отпахавшая в «конторе», видела не родную кровь, а классический «заход» на объект.
Станислав сидел рядом, и его ладонь, лежащая на плече жены, казалась Ларисе неподъемной гирей. Он слишком старательно играл роль миротворца.
– Ларочка, ну зачем доводить до суда? – Стас понизил голос до того самого бархатного тембра, на который она когда-то купилась. – Папа твой, царство небесное, человеком был широкой души. Ну, случился грех на стороне. Марина – его дочь, экспертиза это подтвердила. Зачем тебе позориться на весь город, оспаривать очевидное?
Марина, сидевшая напротив, демонстративно вытерла уголок глаза белоснежным платком.
– Мне не нужны миллионы, – прошептала она, – я просто хочу то, что принадлежит мне по праву. Папа обещал, что я не останусь на улице.
Лариса молчала. Внутри нее работал холодный метроном. Она вспоминала отца – сурового полковника в отставке, который за всю жизнь ни разу не опоздал на ужин к матери. «Грех на стороне» вязался с его образом так же плохо, как ст. 228 УК РФ с уставом монастыря.
– Ты хочешь, чтобы я подписала мировое? – Лариса наконец посмотрела мужу в глаза. – Отдала ей половину отцовской квартиры и дачу?
– Лариса, это справедливо, – Стас подтолкнул к ней папку. – Твоя сестра имеет право на долю! – вкрадчиво произнес муж, подсовывая жене отказ от иска, не зная, что она уже вскрыла архивы роддома.
Лариса взяла ручку. Пальцы не дрожали. Она знала, что Стас уже три месяца тайно встречается с этой «Мариной» в дешевых гостиницах на окраине. Она видела их тайминг: созвоны в 23:15, когда он якобы выходил покурить. Она зафиксировала, как он снимал наличные со своего счета – ровно ту сумму, которая была нужна для оплаты «правильного» заключения ДНК-лаборатории.
– Мне нужно подумать до утра, – Лариса закрыла папку. – В такой день я не хочу принимать решения.
– Конечно, дорогая, – Стас облегченно выдохнул. – Но пойми, экспертиза – это документ. Против науки не пойдешь.
Вернувшись домой, Лариса заперлась в ванной. Она достала из-под подкладки сумки помятый конверт. Там не было ДНК. Там была справка из архива ведомственного роддома, где сорок лет назад ее мать рожала первенца. В тот год ее отец находился в длительной командировке в Афганистане, а после ранения – еще три месяца в госпитале.
Согласно документам, Лариса была единственным ребенком, но был и другой нюанс, о котором отец никогда не рассказывал. Стас думал, что бьет по больному месту, но он даже не догадывался, какую «палку» он сам на себя срубил.
Вечером, когда муж уснул, Лариса достала из сейфа ноутбук. Ей нужно было закрепиться на фактах. Проверив выписку по счетам свекрови, она увидела входящий перевод от некоего риелторского агентства. Схема начала прорисовываться: Стас не просто хотел помочь «сестре», он готовил квартиру к быстрой продаже через цепочку подставных лиц.
Лариса вышла на кухню и выпила стакан ледяной воды. В животе было холодно. Она знала, что завтра Стас перейдет к активной фазе, но она не была готова к тому, что увидит в его телефоне через час.
На экране всплыло сообщение от «Марины»: «Спишь? Твоя рыжая еще не подписала? Скажи ей, что если будет артачиться, мы выкатим иск по вновь открывшимся. Мама подтвердит, что они с твоим тестем жили вместе год».
Лариса почувствовала, как по спине пробежал ток. «Мама подтвердит». Мать Марины.
Она открыла базу данных, к которой у нее оставались «хвосты» доступа через бывших коллег. Ввела имя матери Марины. Когда на экране высветилось фото и биография женщины, Лариса поняла, что этот «эпизод» будет гораздо грязнее, чем она предполагала.
***
Утро началось с запаха пережаренных тостов и фальшивой бодрости Стаса. Он суетился на кухне, гремя чашками, и этот звон металла о гранитную столешницу бил Ларисе по нервам. Она вышла к завтраку, кутаясь в махровый халат, и намеренно не стала закрашивать тени под глазами. Пусть видит «жертву», измотанную сомнениями.
– Ларочка, ты как? – Стас замер с чайником в руке. – Всю ночь ворочалась. Послушай, я все обдумал. Марина готова пойти на уступки. Если подпишешь сегодня, она откажется от претензий на дачу. Оставим только квартиру отца. Это же честно, а?
Лариса медленно размешивала сахар, глядя, как в чашке образуется воронка.
– Стас, а ты уверен, что Марина – это та, за кого себя выдает? – она подняла на него свои зеленые глаза, в которых сейчас старательно имитировала растерянность. – Я видела заключение ДНК. Но ведь в наше время все покупается...
Станислав на мгновение замер. Тень страха мазнула по его лицу, но он тут же взял себя в руки, и в его голосе прорезались нотки металла.
– Опять твои замашки из органов? Лариса, прекрати искать заговоры там, где есть просто несчастная женщина. Марина – твоя кровь. Мать подтвердила, документы из клиники на руках. Что тебе еще нужно? Чтобы она на коленях ползала?
Он подошел ближе и накрыл ее руку своей ладонью.
– Подпиши. Ради нас. Эта история высасывает из тебя жизнь. Закроем вопрос и улетим в отпуск. Только ты и я.
– Хорошо, – Лариса глухо выдохнула. – Давай свои бумаги.
Она видела, как у него дернулся уголок губ в торжествующей усмешке. Стас тут же выудил из папки договор. Лариса быстро пробежала глазами по тексту. Классический капкан: отказ от прав на наследство в обмен на «компенсацию», которая должна была поступить на ее счет в течение года. Года, за который квартира будет трижды перепродана.
Она поставила подпись. Стас почти вырвал у нее лист.
– Вот и умница. Поеду, завезу нотариусу, чтобы все официально.
Как только дверь за ним захлопнулась, Лариса отбросила маску «потухшей жены». Она метнулась к ноутбуку. Фото матери Марины, которое она нашла ночью, не давало ей покоя. Женщина на снимке – Ольга Петровна – в молодости была медсестрой в том самом ведомственном госпитале, где лежал ее отец.
Лариса набрала номер бывшего коллеги, который теперь плотно сидел на «пробивке» по базам соцстраха.
– Паш, это я. Проверила ту даму по 159-й?
– Лара, там не 159-я, там чистая 210-я, ОПС в чистом виде, – голос в трубке был сухим и деловым. – Твоя Марина – это Марина Станиславовна Кузнецова. И знаешь, кто ее отец по документам? Не поверишь. Настоящий отец – родной брат твоего Стаса, который сидит за мошенничество с недвижимостью уже третий год.
Лариса почувствовала, как внутри все заледенело. Стас подсунул ей в «сестры» свою племянницу. Это был семейный подряд. Свекровь, Стас и эта девица решили разыграть карту «внебрачной дочери», чтобы выпотрошить наследство полковника.
Она включила диктофон на телефоне, который был заранее спрятан в кухонном шкафу. На записи, сделанной утром, четко слышалось, как Стас, думая, что Лариса в душе, шептал в трубку: «Все, она подписала. Марина, готовь договор купли-продажи на вечер. Мать уже у нотариуса, ждет отмашки. Сегодня мы закроем этот эпизод».
Лариса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она поняла, что Стас не просто хотел денег. Он планировал обнулить ее полностью. Договор, который она подписала, содержал пункт об «освобождении помещения в трехдневный срок».
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, Галина Петровна, с коробкой пирожных и приторной улыбкой на лице.
– Ларочка, деточка, Стасик позвонил, сказал – помирились! Ну и слава богу. Родная кровь – это же святое. Пустишь мать на чай?
Лариса отступила назад, пропуская женщину. Она видела, как свекровь по-хозяйски оглядывает прихожую, словно уже прикидывая, где будет стоять ее комод.
– Проходите, Галина Петровна, – голос Ларисы звучал ровно. – У меня как раз есть для вас одна интересная фотография. Из архива госпиталя.
Свекровь вздрогнула, и коробка с пирожными в ее руках подозрительно задрожала. Звука падения не было – мягкий картон глухо коснулся ковра, но в наступившей тишине Лариса отчетливо услышала, как часто задышала женщина.
– Какого госпиталя, Ларочка? Ты о чем?
– О том самом, где ваша подруга Ольга работала в восемьдесят пятом, – Лариса медленно потянулась к телефону. – И о том, почему Марина так похожа на вашего старшего сына.
В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Стас. Его лицо было бледным, а в руках он сжимал папку с документами. За его спиной маячила фигура Марины.
– Что здесь происходит? – Стас перевел взгляд с матери на Ларису.
– Происходит реализация материала, Станислав, – Лариса холодно улыбнулась. – И, кажется, вы все только что подставились под групповое мошенничество в особо крупном размере.
Марина шагнула вперед, и в ее глазах больше не было слез. Только голая, неприкрытая злоба.
– Ты ничего не докажешь, рыжая. Документы у нотариуса. Квартира уже не твоя. Можешь собирать свои шмотки, у тебя есть два часа. Продолжение>>
