Ольга смотрела на облупившийся фасад родной школы через лобовое стекло арендованного «Соляриса». Город за пятнадцать лет не изменился, только выцвел, как старая фотография, забытая на солнце. Те же разбитые тротуары, те же серые лица, закутанные в дешевую синтетику. Но Ольга приехала сюда не за воспоминаниями о выпускном. В ее сумке лежал диктофон, в телефоне – зашифрованный мессенджер с куратором, а в голове – четкий приказ: закрепиться, спровоцировать, сдать.
После скандала в Москве, где ее отдел накрыли с поличным на «крышевании» фармацевтического склада, у Ольги был выбор: реальный срок с конфискацией или роль «торпеды» в деле о хищении бюджетных средств в регионах. Она выбрала второе. Ей было плевать на справедливость. Ее интересовала только сохранность собственного счета в банке и чистая анкета.
– Олька? Неужели глаза не врут! – Дмитрий, когда-то подтянутый капитан школьной сборной, а теперь одутловатый мужчина в куртке из экокожи, расплылся в улыбке.
Он подошел к машине, обдавая Ольгу запахом дешевого парфюма и несвежего кофе. Ольга вышла, поправляя светлую прядь волос. Ее голубые глаза сканировали его профессионально: зажимы в плечах, бегающий взгляд, слишком дорогая для этого города печатка на пальце. Фигурант.
– Привет, Дима. Говорят, ты теперь здесь человек уважаемый. Заместитель по капстроительству? – она улыбнулась уголками губ, не задействуя глаза.
– Да брось, все на энтузиазме, Оль. Растим смену, школу вот ремонтируем. Помнишь наш спортзал? Теперь там будет евроремонт. Завтра как раз приемка этапа. Пойдем вечером в «Кедр»? Ребята все будут. Сашка-тихий, помнишь его? Теперь в тендерах спец.
Ольга кивнула. Все шло по плану. Они сами лезли в петлю, уверенные в своей безнаказанности и в том, что «своя девчонка из спецслужб» приехала просто отдохнуть.
Вечер в «Кедре» напоминал допрос, замаскированный под дружескую пьянку. Только Ольга не пила – ссылалась на гастрит, методично подливая Дмитрию. Под столом, в кармане висевшего на спинке стула пальто, работал микрофон.
– Ты не представляешь, сколько на этих стройматериалах можно накрутить, – хвастался Дмитрий после третьей рюмки. – Песок берем в карьере за углом, а по документам – из соседней области. Разница в карман. Глава в курсе, полиция в доле. Мы же одна семья здесь, Оль. Все свои.
Ольга слушала, как он перечисляет фамилии, суммы и схемы. Статья 210 УК РФ в чистом виде – организованное преступное сообщество. Она чувствовала не азарт охотника, а скуку. Это было слишком просто. Эти люди застряли в девяностых, не понимая, что в Москве давно играют по-другому.
– А документы где держите? В администрации? – мягко спросила она, наклоняясь ближе.
– Дома у меня, в сейфе. Жена ворчит, мол, бумаги воняют типографией, а я говорю – это запах будущего наших детей! – Дмитрий громко расхохотался.
Ольга улыбнулась. Завтра утром она должна была передать «фактуру» группе захвата, которая уже ждала в гостинице на окраине.
Утром Ольга стояла в прихожей дома Дмитрия. Он спал в спальне, а его жена, заспанная женщина с потухшим взглядом, ставила чайник на кухне. Ольга, используя навыки, полученные в ФСКН, бесшумно открыла сейф в кабинете – код она подсмотрела вчера, когда Дима «хвастался» коллекционным ружьем.
Она начала методично фотографировать договоры и расписки, когда за спиной раздался шорох.
– Оля? Ты что там делаешь? – Дмитрий стоял в дверях в одних трусах, протирая глаза.
Ольга не дернулась. Она медленно положила папку на стол и повернулась к нему.
– Описываю твое имущество, Дима. Для протокола осмотра.
– Какого протокола? Ты чего несешь? – он сделал шаг вперед, его лицо начало багроветь.
– – Мы же одна семья! – закричал он, когда до него начал доходить смысл происходящего. – Ты что, сука, своих сдаешь?!
В этот момент в кармане Ольги завибрировал телефон. Звонок из Москвы. Она ответила, ожидая подтверждения начала операции.
– Ольга, слушай внимательно, – голос куратора был сухим и безжизненным. – Твою сделку со следствием аннулировали десять минут назад. Твой бывший начальник заговорил. За тобой выехала группа из областного Управления. Не за ним, Оля. За тобой.
Ольга почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, а пальцы, сжимавшие телефон, мгновенно онемели.
***
Ольга медленно опустила руку с телефоном. В ушах все еще стоял гул от коротких гудков, а в горле застрял сухой ком. Она знала, как работает эта машина. Если сделку аннулировали, значит, ее решено было «слить» вместе с региональной группой, чтобы закрыть сразу все дырки в отчетности. Она больше не была инструментом системы. Она стала ее отработанным материалом.
– Что там, Оль? – голос Дмитрия стал вкрадчивым, почти нежным.
Он подошел ближе, и теперь Ольга видела, что в его взгляде больше нет страха. Только тяжелое, мутное торжество. Он не был дураком – он видел, как побелели ее костяшки на смартфоне, как на секунду дрогнуло ее вечно холодное лицо.
– Твои приехали? – Дима кивнул на окно, за которым начинал заниматься серый, промозглый рассвет. – Или не твои?
Ольга молчала, лихорадочно просчитывая варианты. До трассы – три километра. Машина под окном. Но ключи... ключи остались в кармане пальто, которое так и висело в прихожей. Чтобы выйти, ей нужно было пройти мимо Дмитрия.
– Отойди, Дима, – процедила она, возвращая лицу маску ледяного спокойствия. – Ты даже не представляешь, в какое дерьмо вляпался со своим спортзалом.
– Нет, Оленька. Это ты не представляешь. Мы здесь, может, и провинция, но не идиоты. Ты думала, приедешь, похлопаешь глазками голубыми, и мы тебе все на блюдечке принесем? Мы про твой «зашквар» в Москве еще позавчера узнали. Город-то маленький. У каждого кум, брат или сват в управлении.
Он протянул руку и резко выхватил у нее телефон. Ольга попыталась перехватить его кисть, используя старый прием на излом, но Дмитрий оказался быстрее. Он просто толкнул ее в плечо, и она, не удержав равновесие в тесной прихожей, ударилась спиной о шкаф.
– Сиди тихо, – рявкнул он. – Сейчас ребята подъедут. Поговорим по-свойски. Раз уж ты решила нас под статью подвести, то и отвечать будешь по всей строгости... нашей, местной.
Ольга чувствовала, как по позвоночнику стекает холодный пот. Она понимала: областные – это полбеды. Это суд, СИЗО, адвокаты. Но если сейчас сюда придут те, кого она вчера «допрашивала» под диктофон в «Кедре», живой ее из этого города не выпустят. Для них она была «крысой». Самым презираемым существом в их мире «понятий» и откатов.
Из кухни вышла жена Дмитрия, та самая «серая мышка». В руках она держала тяжелую чугунную сковороду, но смотрела не на мужа, а на Ольгу – с такой неприкрытой ненавистью, что у Ольги заныли зубы.
– Я все слышала, – тихо сказала женщина. – Ты моих детей без отца оставить хотела? Из-за своей шкуры московской?
Ольга усмехнулась, хотя губы ее не слушались. – Твой муж ворует у детей, на которых ты молишься. Он вместо нормального бетона песок в фундамент сыпал. Школа сложится через пару лет, и не дай бог твои там будут.
– Замолчи! – женщина замахнулась, и Ольга инстинктивно пригнулась.
В этот момент на улице, прямо перед домом, взвизгнули тормоза. Разом захлопали двери нескольких машин. Синие проблесковые маячки полоснули по стенам прихожей, превращая серые обои в декорации к кошмару.
Дмитрий бросился к окну, довольно осклабившись. – О, быстро они. Видать, очень ты им нужна, Оля.
Он потянулся к замку, чтобы впустить группу захвата, уверенный, что сдает опасную преступницу и очищает свою совесть. Но Ольга, увидев в окно не одну, а три машины, поняла то, чего не понял Дмитрий.
Спецназ не едет за одной женщиной с таким усилением. Спецназ едет на «зачистку» всего адреса.
– Дима, не открывай! – крикнула она, вскакивая на ноги. – Они не за мной! Они работают по эпизоду хищения, там групповой состав! Если откроешь – ляжем все!
Но Дмитрий уже повернул ключ. Дверь распахнулась от мощного удара снаружи, и в тесную прихожую ворвался холодный воздух вместе с криками «Лежать! Работает ОМОН!».
Последнее, что увидела Ольга перед тем, как ее лицом впечатали в линолеум – это округлившиеся от ужаса глаза Дмитрия, которого сбивали с ног рядом с ней. Его «свои» связи в Управлении оказались такой же липой, как и его договоры на ремонт школы.
Из кармана одного из вошедших сотрудников выпал конверт. Ольга скосила глаза и увидела на нем свою фамилию и пометку «В архив. Посмертно». Продолжение>>
