Дом, в котором ждали 4.
Ночь она почти не спала.
Ворочалась на раскладушке, слушала, как скрипят половицы, как ветер шевелит ветки за окном, как где-то далеко лает собака.
Каждый раз, когда звук стихал, она прислушивалась к другому — не хрустнет ли гравий под чужими шагами.
Но было тихо.
Утром она встала разбитая.
Умылась холодной водой, заварила тот же старый чай, села у окна.
Фотография так и лежала на столе. Она не убрала его вчера. И сегодня не могла заставить себя дотронуться.
За окном было серо. Небо затянуло, пахло дождём.
Елена допила чай, оделась и вышла.
Нужно было купить продуктов. Хотя бы хлеба и молока. Не сидеть же взаперти.
Она пошла к магазину той же дорогой, что вчера.
Старалась не смотреть на соседний участок.
Получалось плохо.
Краем глаза она всё равно видела — там тихо. Машины нет. Никого нет.
Может, уехал.
Может, всё это ей показалось.
Магазин находился через два квартала, в здании бывшего универмага. Внутри всё переделали, наставили стеллажей, повесили яркие ценники. Но запах остался тот же — смесь мыла, колбасы и свежего хлеба.
Она взяла корзину, побрела вдоль рядов.
Молоко. Хлеб. Сыр. Масло. Ещё кофе, чай — нормальный, не тот, что остался от матери.
Очередь была небольшой. Две женщины впереди обсуждали чьи-то проблемы с внуками, парень за кассой пробивал товар скучающим лицом.
Елена поставила корзину на ленту.
— С вас четыреста двадцать, — сказал кассир.
Она полезла в сумку за картой.
И замерла.
Карты не было.
Она перерыла всё отделение, потом второе, потом карманы куртки.
Пусто.
— Простите, — сказала она кассиру. — Я, кажется, забыла карту. Можно отложить?
Парень вздохнул, но кивнул.
Елена вышла из магазина.
Села на лавочку у входа.
Дура.
Старая рассеянная дура.
Она сидела и смотрела на серое небо. Начал накрапывать дождь. Мелкий, противный, изморосью.
Вставать не хотелось.
— Лена.
Голос прозвучал тихо. Почти рядом.
Она подняла голову.
Он стоял в двух шагах.
В руке — её карта.
Та самая, зелёная, которую она искала.
— Выронила, когда сумку открывала, — сказал Андрей. — Я увидел, как ты карту обронила и пошёл следом.
Она смотрела на него и не могла пошевелиться.
Он был близко. Совсем близко.
Седые волосы на висках, глубокие морщины у глаз, тот же прямой нос, те же тёплые глаза, только теперь в них было что-то другое. Усталость. Осторожность.
И надежда.
Совсем чуть-чуть. Спрятанная глубоко.
— Спасибо, — выдохнула она.
Голос не слушался.
Он протянул карту. Она взяла. Их пальцы не коснулись — он убрал руку раньше.
— Ты надолго? — спросил он.
Обычный вопрос. Самый простой.
Но в его голосе он звучал иначе.
— Не знаю, — честно ответила она. — Надо с домом разобраться.
Он кивнул.
Повисла пауза.
Дождь усилился. Крупные капли застучали по козырьку магазина.
— Зайдём? — Андрей показал на открытое кафе рядом. Раньше там была парикмахерская, теперь переделали.
Елена молча кивнула.
---
Внутри было тепло и пусто. Только за дальним столиком мужчина читал газету и пил кофе.
Они сели у окна.
Андрей заказал два кофе, не спросив, что она будет. Она хотела удивиться, но вдруг вспомнила — он всегда знал, что она пьёт. Чёрный, без сахара.
— Ты не меняешься, — сказала она.
— Меняюсь, — он усмехнулся уголками губ. — Просто кофе чёрный до сих пор люблю.
Принесли чашки.
Она грела руки о керамику и не знала, куда смотреть.
— Я видела тебя вчера, — сказала наконец. — В парке.
Он не удивился.
— Я знаю.
— Ты следил за мной?
— Нет, — он покачал головой. — Я видел тебя и не решился подойти. Это разные вещи.
— Это одно и то же.
— Нет. Следить — значит прятаться. А я не прятался.
Она подняла глаза.
Он смотрел на неё в упор.
Так же, как на той школьной фотографии.
— Зачем ты там был? — спросила она.
— Я там часто бываю, — пожал он плечами. — Парк рядом с домом. Иногда захожу после работы.
— А вчера?
— Вчера я знал, что ты там.
Она молчала.
— Марина сказала, — пояснил он. — Что ты приехала. Что была у неё. — Я не была у Марины. — Андрей на мгновение замялся. — Ну, значит, просто сказала, что ты в городе. Я не уточнял.
Елена отвернулась к окну.
Дождь лил стеной. Стекла запотели, улица стала размытой, нереальной.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
Она фыркнула.
— Я выгляжу на свои сорок семь. И мы оба это знаем.
— Я не про возраст.
Она повернулась.
— А про что?
Он помолчал.
— Про то, что ты — это ты. И это никуда не делось.
Она не знала, что на это ответить.
В груди разрасталось что-то тёплое и болезненное одновременно. То, чему она не давала имени двадцать пять лет.
— А ты? — спросила она, чтобы спросить хоть что-то. — Как ты?
— Работаю. Живу. Ничего нового.
— Я слышала, твоя жена ушла.
Он кивнул.
— Давно.
— Прости.
— Ничего. Это жизнь.
Он сказал это так спокойно, что ей стало не по себе.
— Ты её любил?
Она не знала, зачем спросила. Вырвалось.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Зачем тебе?
— Не знаю. Хочу понять.
— Что понять?
— Всё.
Он отодвинул чашку.
— Она была хорошая женщина. Я её уважал. Мы прожили вместе почти двадцать лет. Этого достаточно?
— Нет, — тихо сказала Елена. — Ты не ответил.
— А ты имеешь право спрашивать?
Она встретила его взгляд.
— Наверное, нет.
— Тогда зачем?
— Потому что я тоже хочу понять, — голос её дрогнул. — Была ли у тебя жизнь. Настоящая. Или ты тоже… просто жил.
Он смотрел на неё долго.
Так долго, что она перестала слышать дождь и шум кофемашины.
— Я всё время ждал, — сказал он наконец. — Глупо, да? Ждал, что ты вернёшься. Первые годы — каждый день. Потом реже. Потом просто знал, что жду. Даже когда женился. Даже когда работал. Это было во мне. Как температура. Не сбить.
У неё перехватило дыхание.
— Я не знала, — прошептала она.
— Ты не хотела знать.
— Я не могла.
— Могла. Но не захотела.
Он не обвинял. Просто констатировал.
— Андрей…
— Всё нормально, — он поднял руку, останавливая её. — Я не для того это говорю, чтобы ты оправдывалась. Просто ты спросила — я ответил.
— Я получила не все твои письма.
Она не знала, зачем сказала это. Слово выскочило само.
Он замер.
— Что?
— Я… потом. Не сейчас.
Он смотрел на неё, и в глазах его что-то менялось.
— Какие письма?
— Я не готова, — она встала. — Прости. Мне нужно идти.
— Лена.
Она уже шла к выходу.
— Лена, стой.
Она остановилась у двери, не оборачиваясь.
— Я приду вечером, — сказал он. — К твоему дому. Мы поговорим.
— Не надо.
— Надо.
Она толкнула дверь и вышла под дождь.
Вода стекала по лицу, по волосам, по куртке.
Она шла быстро, почти бежала.
Дома захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось где-то в висках.
Он придёт.
Что она ему скажет?
Что она скажет про письма, которые нашла?
Про то, что мать их спрятала?
Про то, что она прожила чужую жизнь из-за чужого решения?
Она сползла по двери на пол.
Обхватила голову руками.
И впервые за долгие годы разрешила себе заплакать.
---
Она не слышала, как прошло время.
Когда подняла голову, за окном уже темнело.
Дождь кончился.
Было тихо.
Она встала, подошла к окну.
На улице, у калитки, стояла тёмная машина.
Фары не горели. Двигатель не работал.
Он сидел внутри и смотрел на дом.
Ждал.
Она отступила в темноту комнаты.
Сердце начало биться еще сильнее.
👍 Если Вас зацепила эта глава, поддержите лайком - для меня это важно.
🔔 Чтобы не пропустить продолжение и новые рассказы - подписывайтесь и включите уведомление.