Соломон Аш, Стэнли Милгрэм, Филип Зимбардо — эти люди перевернули представление о человеческой морали. Их эксперименты жестоки, но гениальны. Они доказали: приличные люди способны на ужасные вещи, если на них давят обстоятельства и мнение большинства. Разбираемся, как работает этот механизм, и ищем лазейку, чтобы не стать его жертвой. Под катом — ссылки на первоисточники и неудобные вопросы к самому себе.
Хорошие люди, плохие поступки: почему вы предадите свои принципы, даже не заметив этого
Вы когда-нибудь молчали, когда нужно было говорить?
Ну, признавайтесь. Было такое: сидите вы на совещании, и начальник предлагает нелепый план. Все вокруг кивают, как китайские болванчики. У вас внутри всё кипит, хочется вскочить и закричать: «Да это же провал! Вы что, с ума посходили?». Но вместо этого вы почему-то тоже киваете. А потом, выходя из комнаты для совещаний, ловите себя на мысли: «И какого лешего я промолчал?».
Или другой случай. Компания друзей травит шутки. Кто-то отпускает грубую или обидную шутку. Все смеются. А вам не смешно. Более того, вам противно. Но вы улыбаетесь, потому что не хочется быть занудой, портить вечер, высовываться.
Знакомо? Поздравляю, вы — человек. Социальное животное, которое до дрожи в коленках боится оказаться изгоем. И этот страх — не просто милая особенность психики. Это та самая сила, которая когда-то позволяла хорошим немецким бюргерам делать вид, что они не замечают, как исчезают соседи-евреи.
Звучит пафосно? Возможно. Но давайте копнём глубже. Потому что история о том, как приличные люди превращаются в соучастников (или, как минимум, в молчаливых наблюдателей), началась не в нацистской Германии. Она началась в тихих лабораториях американских университетов с простых линий на бумаге.
Эксперимент, который выворачивает душу наизнанку
Представьте: вы приходите в лабораторию психологии. Симпатичный молодой человек в очках (это сам Соломон Аш, крупнейший специалист своего времени) говорит, что здесь изучают зрение. Вас сажают за стол ещё с шестью людьми. Показывают карточку: на ней нарисована линия. И рядом три линии разной длины. Нужно сказать, какая из трёх совпадает с образцом.
Задание проще пареной репы. Первый парень слева говорит: «Линия номер один». Вы смотрите — ну да, точно номер один. Второй говорит: «Номер один». Третий... И тут вы начинаете потеть. Третий говорит: «Номер два». Хотя там явно, стопудово, без вариантов — номер один. Четвёртый, пятый, шестой — все дружно гнут своё: «Номер два».
Наступает ваша очередь. Ведущий смотрит на вас. Семь пар глаз смотрят на вас. Вы знаете, что правы. Вы в этом уверены на сто сорок шесть процентов. Но все вокруг говорят другое.
Что вы скажете?
Если вы сейчас подумали: «Да пошли они, я скажу правду, я не серая масса», — вы либо обманываете себя, либо принадлежите к тем двадцати пяти процентам счастливчиков, у которых стальные нервы. Потому что семьдесят пять процентов испытуемых в экспериментах Аша как минимум один раз сдавались и соглашались с нелепым мнением толпы (Asch, 1951).
И самое жуткое: потом у них спрашивали: «Зачем?». И одни отвечали: «Ну, наверное, я ошибался, они же все видели лучше». Человек готов усомниться в собственном зрении! А другие говорили честно: «Я видел, что это линия один, но не хотел выглядеть дураком».
Понимаете? Мы готовы назвать чёрное белым, лишь бы не выделяться. Мы готовы совершить умственное самоубийство ради того, чтобы нас не выгнали из стаи.
Дым, который мы не замечаем
Ладно, геометрические фигуры — это отвлечённые понятия. Но вот вам история про жизнь и смерть. В 1970-х годах психологи Джон Дарли и Бибб Латане провернули жёсткий трюк (Darley & Latané, 1968).
Людям говорят: «Заполните, пожалуйста, опросный лист в комнате». Человек сидит, корпит над вопросами. И вдруг в комнату через вентиляцию начинает сочиться дым. Сначала чуть-чуть, потом всё больше. Комната заполняется дымом.
Если человек в комнате один, он вскакивает через тридцать секунд и бежит искать, где пожар. Это логично.
Но если в комнате сидят два подставных актёра, которым велено делать вид, что ничего не происходит, происходит ад. Настоящий, задымлённый ад. Испытуемый сидит, кашляет, у него слезятся глаза, дышать уже нечем, а он сидит. Почему? Потому что двое других сидят и смотрят в бумаги. «Наверное, так и надо? Наверное, это часть опыта? Или, может, дым не опасен, раз они не паникуют?».
Вдумайтесь: люди готовы рисковать здоровьем и жизнью, чтобы не показаться паникерами и не нарушить спокойствие группы. Многие из нас не решаются открыть форточку в душном офисе, чтобы не нарваться на чей-то недовольный взгляд. А тут — удушье, реальная угроза — и механизм работает точно так же.
Это, кстати, объясняет эффект свидетеля, когда на человека нападают среди бела дня, а сотни прохожих проходят мимо. Все думают: «Раз другие идут, значит, не моя проблема».
Почему мы такие? И можно ли это выключить?
Аш не остановился на простом утверждении «люди — бараны». Он выяснил, при каких условиях мы включаем голову, а при каких — отключаем.
Когда мы ломаемся?
- Когда задача сложная. Если вы плаваете в теме, вы доверитесь знающему человеку. Врач сказал, что это лекарство полезное — мы пьём, хотя нутром чуем, что химия — зло.
- Когда рядом тот, кому мы доверяем. Если человек уверен в себе и говорит громко, мы ему верим. Шон из начала статьи был очень убедителен, вот Хлоя и поплыла.
- Когда надо говорить при всех. Если бы можно было написать ответ на бумажке и бросить в шапку, вы бы написали «Боливия». Но когда надо сказать вслух под взглядами — «Панама».
А что помогает держаться?
Аш выяснил гениально простую вещь: если в группе есть хотя бы один союзник, хотя бы один человек, который сказал правду до вас, вы тут же обретаете голос. Вам уже не страшно. Если один актёр в том эксперименте начинал называть правильную линию, испытуемый с радостью к нему присоединялся (Asch, 1956).
Вывод отсюда неожиданный и обнадёживающий: героизм — это часто просто вопрос наличия компании. Если вы хотите воспитать в себе смелость, найдите единомышленника. Один в поле не воин, а двое — уже сила.
А что, если бы фашисты пришли к вам в город?
Теперь давайте соберём картину целиком. Почему мы вспоминаем Аша и Дарли, когда говорим о Холокосте или о том, как хорошие люди становятся палачами?
Потому что зло никогда не приходит в образе демона с рогами. Оно приходит постепенно. Сначала шутка. Потом неловкое молчание. Потом согласие с сомнительным решением начальника. Потом вы привыкаете не замечать дым.
Знаменитый опыт Стэнли Милгрэма (который пошёл дальше Аша) вообще разрушил веру в нравственный компас человечества. Милгрэм заставлял обычных людей бить током незнакомца (актёра), и те били — до смертельных разрядов — только потому, что дяденька в лабораторном халате говорил: «Продолжайте, опыт требует продолжения» (Milgram, 1963).
Люди, которые били током, не были садистами. Они были хорошими отцами семейств, прихожанами церквей, добрыми соседями. Но авторитет и давление обстоятельств оказались сильнее сострадания.
Филип Зимбардо, создатель печально известного Стэнфордского тюремного эксперимента, назвал это «эффектом Люцифера» (Zimbardo, 2007). Это учение о том, что не червивое яблоко портит корзину, а гнилая корзина портит яблоки. Обстоятельства, среда, давление окружения могут превратить святого в грешника.
И что нам теперь делать? Жить в бункере?
Нет. Знание — это не повод для оцепенения. Это повод для бдительности.
Теперь, когда вы знаете про опыты Аша, вы будете ловить себя на том моменте, когда внутри вас включается «режим болванчика».
Вы будете сидеть на планерке, слышать нелепое распоряжение и думать: «Так, это он говорит ерунду. Я сейчас кивну, потому что боюсь спорить? А если я скажу? А если я сейчас открою рот, я, может быть, спасу отдел от провала, а может, и карьере конец».
Выбор, конечно, за вами. Но теперь вы хотя бы понимаете, какие шестерёнки крутятся у вас в голове в этот момент.
В следующий раз, когда компания будет травить пошлые или обидные шутки, и вам будет не по себе, вспомните Хлою.
Вспомните тех, кто задыхался в дыму, боясь встать. И спросите себя: «Я правда так думаю, или мне просто страшно быть одному?».
Конформизм — это наша природная программа. Но у нас есть кора головного мозга, которая отличает нас от животных. И её можно включить. Иногда достаточно просто сказать: «Ребят, а мне кажется, это линия номер один. И вообще, Боливия — это Боливия, хоть вы тресните».
Список источников, чтобы вы знали, что я не выдумываю:
- Asch, S. E. (1951). Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgments. In H. Guetzkow (Ed.), Groups, leadership, and men. Pittsburgh, PA: Carnegie Press. (Классика, с чего всё началось).
- Asch, S. E. (1956). Studies of independence and conformity: A minority of one against a unanimous majority. Psychological Monographs: General and Applied, 70(9), 1–70. (Здесь уже про спасительную роль союзника).
- Darley, J. M., & Latané, B. (1968). Bystander intervention in emergencies: Diffusion of responsibility. Journal of Personality and Social Psychology, 8(4, Pt.1), 377–383. (Про дым и равнодушие толпы).
- Milgram, S. (1963). Behavioral Study of Obedience. Journal of Abnormal and Social Psychology, 67, 371-378. (Электрический стул для совести).
- Milgram, S. (1974). Obedience to Authority: An Experimental View. New York: Harper & Row. (Подробное исследование природы подчинения).
- Zimbardo, P. G. (2007). The Lucifer Effect: Understanding How Good People Turn Evil. New York: Random House. (Книга о том, как обстоятельства ломают людей).
P.S. Почему ваша поддержка — это не просто «кнопка», а поступок
Знаете, есть одно противоречие, о котором мы не говорили в основной статье, но оно напрямую вытекает из всего вышесказанного. В мире, где желание быть как все правит бал, где мы привыкли получать всё бесплатно и молча пролистывать страницы дальше, ваше пожертвование — это маленький поступок, требующий внутренней силы.
Когда вы нажимаете кнопку «Поддержать» справа, вы делаете ровно то, что так трудно давалось испытуемым в опытах Аша: вы нарушаете молчаливый общий настрой. Настрой, который гласит, что «чтение должно быть бесплатным», что «автор и так обязан», что «я потом как-нибудь поделюсь в соцсетях в благодарность».
Но давайте честно. Поиск настоящих, глубоких сведений — это труд. Это часы, проведённые за первоисточниками (теми самыми Asch, 1951 и Milgram, 1963, на которые я ссылаюсь). Это попытки отделить зёрна от плевел, перелопатить тонны псевдопсихологии и вытащить на свет реальные исследования. Это, в конце концов, смелость идти против течения броских заголовков и предлагать вам текст, который требует работы мысли.
Поддержка — это не просто «спасибо». Это знак. Вы говорите: «Мне это нужно. Я хочу, чтобы таких исследований, таких разборов, таких глубоких погружений в природу человека становилось больше». Вы создаёте того самого одного несогласного, который, как вы помните из опыта Аша, даёт остальным смелость тоже сказать правду.
Когда вы поддерживаете канал, у автора возникает не просто отвлечённое желание «делать добро». Возникает совершенно определённый интерес: искать для вас ещё более ценные, редкие и полезные знания. Потому что появляется возможность — временная и душевная — не гнаться за дешёвой популярностью, а копать вглубь.
Так что кнопка справа — это не про «милостыню». Это про вклад в ясность мышления. Про ваш личный, почти гражданский жест в защиту добросовестного чтения. Про то, чтобы таких статей становилось больше, а мира, где «белое называют чёрным» — меньше.
Спасибо, что дочитали до конца. И спасибо тем, кто уже откликнулся. Вы — мой «один несогласный».
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа