В начале XX века на севере Иркутской губернии, в глухой тайге по притокам Лены, добывали золото. Эти места находились в сотнях километров от крупных городов, добираться туда было долго и трудно. Но людей это не останавливало. На прииски товарищества «Лензолото» ехали со всей страны. Вербовщики обещали заработок в разы больше месячной зарплаты на фабрике и выплачивали аванс, равный полугодовалому доходу московского рабочего. Деньги здесь и правда можно было заработать, но условия жизни и труда были настолько ужасными, что превращали это место в ад на земле.
Рабочие оказывались в ловушке: компания скупила транспорт и лавки вокруг, ввела частичные расчёты через талоны, которые можно было отоварить только в «своих» магазинах (что было, кстати, запрещено по закону). Люди были вынуждены покупать низкокачественные продукты и вещи по высокой цене, таким образом возвращая часть заработка хозяевам. Недовольство росло, и весной 1912 года оно вылилось в стачку, которая закончилась массовым расстрелом. Что стало последней каплей? И кто приказал стрелять по мирным демонстрантам? Расскажем в этой статье.
Работа в шахте: под 11-13 часов под землёй по колено в воде
Золотодобыча на Лене велась в суровых климатических условиях. Рабочий день продолжался 11–12 часов, иногда и дольше. Смена начиналась в пять утра, а заканчивалась в семь вечера. Плюс время на дорогу от бараков до шахт: несколько километров пешком по снегу или грязи. Трудились рабочие глубоко под землёй, спускаясь по обычным хлипким, скользким лестницам. Освещение было тусклым, так как начальство экономило на свечах. Поэтому травмы в забое были обычным делом: обвалы, падения, удары инструментом в темноте. Только в 1911 году было задокументировано около 900 несчастных случаев.
Ледник в шахте растапливали кострами. Вентиляции практически не было, поэтому рабочие дышали затхлым воздухом и дымом. При оттаивании грунта в выработках скапливалась вода, и люди работали по щиколотку или колено в холодной жиже. После в мокрой робе они возвращались в бараки всё так же пешком, и, что логично, часто заболевали, больше не поднимались с постели. Некоторые задерживались после смены на «старательские работы по поиску самородков». Это время не оплачивалось, но за найденное золото администрация выплачивала вознаграждение: 84 копейки за грамм. А вот частные перекупщики готовы были платить больше рубля. Благодаря этому рабочий мог накопить хорошую сумму.
Бараки, талоны и один врач на 2500 человек
Жили рабочие как селёдки в бочке в деревянных, сырых бараках с двухъярусными нарами. Мест не хватало, поэтому многие снимали комнаты в посёлке и отдавали за это половину заработка. «Лензолото» выкупило в округе транспорт, склады и лавки и полностью контролировало снабжение. Рабочие не могли приобрести продукты в другом месте – альтернативы попросту не было. Часть зарплаты выдавали талонами, которые принимались только в «хозяйских» магазинах. Причём номинал талонов был крупным и разменять их было нельзя. Нужно было набрать товара на всю стоимость, так как сдачу тебе никто не даст. В итоге люди брали лишнее или ненужное, лишь бы не потерять деньги. И всё это по ценам, которые сами же хозяева и устанавливали. Такая система расчётов в Российской империи официально запрещалась, но на отдалённых приисках она действовала годами.
Отдельная проблема – медицина. Врачей катастрофически не хватало: один доктор приходился примерно на 2500 рабочих, не считая их семей. Мест в больнице было мало. Тяжело больного рабочего могли принять в лазарет лишь за сутки до смерти, так как врач не признавал его состояние серьёзным. Больничные не оплачивались, поэтому болезнь означала не только риск для жизни, но и потерю заработка. Люди тянули до последнего, выходили в смену с температурой и травмами, потому что иначе оставались без денег. Напряжение росло, и высокие заработки больше не перевешивали бесправие и адские условия Ленских приисков.
Тухлое мясо и требования не «тыкать»
Поводов для открытого конфликта было более чем достаточно. Но, судя воспоминаниям очевидцев, последней каплей стала тухлая конина, которую выдали рабочим. В феврале 1912 года на Андреевском прииске началась забастовка, вскоре к ней присоединились и другие. В стачке участвовало около 6000 человек. Рабочие создали комитеты и направили администрации список требований из 18 пунктов. Они добивались трёх вещей: нормального рабочего дня, честной оплаты и человеческого отношения. Самые важные и показательные требования выглядели так:
- Работать по восемь часов, а не по 11–12, платить за переработки по повышенной ставке, сокращать предпраздничные смены.
- Поднять зарплату примерно на треть, потому что при тех ценах и штрафах денег не хватало.
- Отменить произвольные штрафы, которыми постоянно нарочно урезали заработок.
- Не увольнять людей зимой и не выгонять без расчёта и оплаты дороги домой.
- Оплачивать больничный и оказывать медицинскую помощь сразу, а не тогда, когда человек уже при смерти.
- Улучшить питание и жильё: расширение бараков, отдельные комнаты для семейных, прачечные и сушилки.
- Обращаться по-человечески: не «тыкать», не оскорблять, разговаривать уважительно на «вы».
- Уволить управляющих, которые злоупотребляли властью.
И ещё один важный момент: время забастовки они требовали не считать прогулом и не наказывать за участие в ней.
Он приказал стрелять в демонстрантов, но и его догнала пуля
Администрация обратилась за помощью к властям, и вскоре были арестованы несколько членов стачечного комитета. В апреле несколько тысяч рабочих направились к Надеждинскому прииску, требуя освободить их товарищей и намереваясь передать жалобу прокурору. По пути колонну встретили войска под командованием ротмистра жандармерии Георгия Терещенкова. Именно он и приказал солдатам открыть огонь по демонстрантам. Число жертв историки обсуждают до сих пор, газеты того времени писали, что было убито 170 человек и ранено 196. Несмотря на это, протесты на приисках продолжались до конца лета. Тем временем новость о расправе над бастующими вызвала широкий резонанс по всей стране. По России прокатилась волна стачек.
Государственная дума создала общественную комиссию для расследования. Её возглавил тогда ещё начинающий адвокат Александр Керенский. Она работала на месте событий, допрашивала свидетелей, фиксировала нарушения параллельно с правительственной комиссией. Что было дальше? Было признано, что ситуацию довели до крайности, но серьёзную ответственность за это никто не понёс. Уголовного процесса над администрацией приисков не последовало. Компания понесла убытки, но не разорилась. После кровавых событий больше 80% рабочих уехали. Посёлки опустили, но ненадолго: на их место пришли новые люди. Ротмистра Терещенков не судили, его лишь уволили со службы. В начале Первой мировой он напросился в армию, и в 1915 году на фронте получил пулю в лоб.
Продолжайте чтение:
Книги о золотодобыче:
- «Угрюм-река», Вячеслав Шишков
- «Тяжкое золото», Александр Минченков
- «Амур-батюшка. Золотая лихорадка», Николай Задорнов
- «В поисках советского золота», Джон Литтлпейдж, Демари Бесс
- «Золото партии, золото народа», Александр Серебровский