Как мы с вами выяснили из прошлой статьи, нарциссы бывают психотического регистра и более-менее сохранные. Почему вторые бывают избыточно контролирующими и авторитарными? Дело в том, что у них очень много страхов и тревог относительно общего будущего. Хотя они прошли длинный путь по внутренней реабилитации, им кажется, что страхи можно унять только так, как получилось У НИХ. А они действительно много старались и пробовали разные методы. Именно этот стиль жизни они считают «рабочим» и очень не хотят, чтобы их ребёнок разбивался о несправедливость в попытках поступить иначе.
И у таких детей нарциссических родителей как будто отсутствует ощущение выбора. Что любопытно, выбор они делают, то есть они совершают его «как правильно было бы поступить». Но для них это не сопровождается ощущением СВОЕГО пути. Ведь на самом деле они делают то, что «должны», не спрашивая себя. Они не мучаются выбором, не причиняют себе боль ощущением, что находятся на распутье. В их жизни всё понятно, и родитель этим гордится.
Для детей нарциссических родителей отношения представляют собой тяжёлые испытания, потому что они погружаются в то, с чем их психика никогда не соприкасалась. Они первые начинают относиться к партнёру, как к самому себе, ведь это как будто единственная личность, кому они могут доверять. И они проецируют себя на партнёра до победного. За это испытывают стыд. Но стыд не за то, что не могут любить, а за то, что находят в себе противоречивые чувства к партнёру и это для них непозволительно (обесценивает же).
Они не умеют справляться со своей злостью, виной, обидой и прочим. Им каждый раз кажется, что никаких подобных эмоций у них не должно быть, и вместо того, чтобы покрывать свои чувства, либо перекладывают на партнёра ответственность за них, либо вообще делают вид, что они ничего не чувствуют.
Так что отношения могут не занимать большую часть их жизни. Однако именно потому, что они сами не умеют определять себя и границы, то динамика отношений с ребёнком нарциссических родителей зависит от партнёра. Или от случайных факторов, если партнёр идентичен по своим психологическим проблемам.
Я уже писала в своих статьях, как люди с нарциссическим радикалом тягают друг у друга то, что по идее должно закрыть их пустоту. Это патовая ситуация, потому что она никогда не может быть реализована. Но люди упорно продолжают это делать, потому что кажется, что у другого определенно есть то, чем он эту пустоту закрывает. Завидно и хочется это тоже иметь.
Ещё динамика отношений с детьми нарциссов определяется их отделённостью от собственных чувств. Они, естественно, чувства проявляют. Но могут либо не понимать, какое чувство стоит за их поведением, либо фантазировать о своих чувствах. Например, как человек, осуждающий партнёра в момент его слабости, может искренне размышлять о том, что он это делает из любви. Хотя именно любви в тот момент он не чувствует. Но не знает, что он чувствует на самом деле, и придумал себе слово «любовь».
Ну и поскольку у таких взрослых детей всегда присутствует тема непринятости, в недрах их души расположен гнев — слишком большой для того, чтобы вместить его в себя. Так что со своим гневом они не соприкасаются и вынуждены его куда-то девать. Очень часто в зависимости. В любую форму зависимости.
Как дети нарциссических родителей строят свои отношения:
1. Первое — через свою нужность. Они буквально навязывают её партнёру.
Из-за того, что ребёнок нарцисса не чувствует себя ценным априори, он подменяет ценность нужностью. В этой точке я бы хотела, чтобы вы попробовали ощутить разность этих двух понятий. Ценность абсолютна, даже если пока никуда не вложена. А вот нужность требует постоянного подтверждения от других, потому что как будто нельзя быть нужным «никому». Так люди переигрывают со своей нужностью, через определённое время начиная обвинять других в том, что те пользуются их расположением. Они склонны покупать любовь к себе и очень обижаются, если другим удаётся её купить за дёшево.
Например, мужчина в паре отыгрывает большого взрослого для всей семьи. Он записывает всех к врачу, организовывает встречи с друзьями, чтобы партнёр не скучал, и даже с родственниками для того, чтобы они там повидались. При этом, когда он сам заболевает или как-то выпадает из ритма, для него ничего подобного никто не делает. Люди просто не могут додуматься, что ему сделать, потому что всё время человек был беспроблемным, а к этому привыкаешь. Более того, испытываешь раздражение к тому, кто был долгое время удобен, а теперь доставляет проблемы в несвойственной манере.
Такому человеку открыто говорят, что в прошлый раз, когда он болел, он всё сам делал, так что ничего не должно поменяться. И как будто теперь приходится доказывать, что в этот раз болеешь тяжелее. То есть каждый раз приходится доказывать, почему о себе нужно заботиться…
К сожалению, это не помогает человеку самому поверить в то, что о нём нужно заботиться. В конце концов он просто перестаёт ожидать заботы от кого бы то ни было, даже будучи при смерти.
2. Второй механизм — это собственно спасение. Его можно было бы объединить с предыдущим… Однако здесь рассчитывается не нужность человека, а его праведность. Как я писала в предыдущей статье, через спасение других он окупает свою вину.
Такой человек пытается изолировать партнёра от ответственности за его жизнь. Не даёт ему мучиться выбором и причинять себе боль ощущением, что находится на распутье. Естественно, с приобретением большей ответственности для себя. Это он теперь будет страдать выбором и стоять на распутье. Но, сделав свой выбор через боль (прямо как родитель), он приобретает ощущение своей исключительности.
Вообще тема «кого кем можно заменить» для нарциссов и их детей очень болезненна. И дети нарциссических родителей как будто всегда недостаточны для того, чтобы их НЕ заменяли. От этого они начинают выбирать тех партнёров, которые склонны к зависимости. Даже не потому, что зависимых надо спасать постоянно и, как говорится, быть при деле. А потому, что у зависимых людей та же самая дыра в центре их личности. В этом они сильно напоминают самих нарциссов.
Зависимые люди транслируют, что только партнёр может их от душевной бездны спасти. Мы с вами об этом говорили, когда я писала статьи об алкоголизме. Романтика отношений с зависимым всегда особая: она превозносит и даёт ощущение своей исключительности. В общем, это — именно та особая Любовь, которую получает ребёнок нарцисса, не привыкший к выбранности своей родительской семьёй.
3. Третий механизм построения отношений — через хроническую вину.
В такой паре вполне может на регулярной основе подсчитываться степень виноватости себя и партнёра. Все эти диалоги «ты мне сделал вот это», другой парирует «но ты мне сделал вот это», а первый отвечает «я это сделал, потому что ты...» Тяги-перетяги вины происходят в паре из-за того, что им очень важно выиграть гонку за правильностью, то есть показаться менее виноватым, чем партнёр.
Это коррелирует с ощущением собственной заменимости и заменимости партнёра. Как будто, если человек делает много ошибок, его нужно оставлять. Т.е. ребёнок нарциссических родителей проделывает с партнёром то, что с ним в детстве проделывали взрослые (или выносит это из общего фона семьи). Ему так важно хоть раз оказаться тем, кто решает, кого превознести, а кого низвергнуть! Тогда он сам как будто станет тем, кого нужно помиловать. Ну и с другой стороны, если ребёнок нарциссических родителей обнаруживает, что это он, кто совершает большинство ошибок в отношениях, то его партнёр неизбежно встанет на позицию родителя в его глазах со всеми вытекающими. Появляется необходимость выслуживаться, а втайне копится гнев.
В семье детей нарциссов присутствуют все три механизма проигрывания родительских шаблонов поведения, но в разной пропорции. Пропорции зависят от остальных характеристик. Например, если личность мазохистического склада, то она больше фиксируется на вине; если больше зависимого — то на втором механизме, соответственно. Ну а представления о собственной нужности, как мне видится, присутствуют практически у каждого человека, кто потерялся в понимании своей абсолютной ценности. В её отсутствии проявляются зависть и жадность к другим.
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)