Глава 1. Обычное утро
Я проснулась от того, что солнечный луч, пробившись сквозь щель в шторах, уперся мне прямо в глаз. Хотелось спрятаться под одеяло, но рядом заворочался Дима.
— Вставай, соня, — его голос был хриплым со сна. — Опять проспишь, будешь краситься на бегу.
Дима — мой муж. Мы вместе уже восемь лет, пять из них в браке. Он хороший. Работает инженером на заводе, руки золотые, никогда не пьет лишнего. Настоящий, правильный мужик.
— А ты куда? Сегодня же суббота, — я потянулась и села на кровати.
— На дачу к отцу, крышу перекрыть надо, пока дождей нет. Вернусь вечером. Ты как, с нами? Мать пирожки напечет.
Я покачала головой.
— Не, Дим. Я в городе останусь. Хотела пройтись по магазинам, давно себе ничего не покупала.
Он понимающе кивнул и поцеловал меня в лоб. Легкий, привычный поцелуй. За восемь лет такие поцелуи становятся частью ритуала, как чашка кофе по утрам. Ты их перестаешь замечать.
— Хорошо. Я позвоню.
Он ушел. Я слышала, как в ванной шумит вода, как он гремит посудой на кухне, как тихо закрывается входная дверь. Щелчок замка прозвучал для меня сигналом к началу моего дня. Дня, который я планировала провести совсем не в магазинах.
Я долго лежала, глядя в потолок. В голове крутилась одна мысль, от которой внутри все сжималось в тугой узел. Мысль о Коле.
Коля появился в моей жизни три месяца назад. Он пришел в нашу фирму, в отдел логистики. Мы столкнулись в коридоре у кулера, он рассыпал бумаги, я помогла собрать. Заурядный случай. Но когда он поднял глаза и улыбнулся, у меня внутри что-то дрогнуло. Не так, как с Димой. По-другому. Остро, опасно.
Сначала были просто разговоры на обеде, потом перекуры (хотя я не курю, я просто выходила с ним на крыльцо). Мы болтали обо всем: о музыке, о фильмах, о глупых случаях из жизни. Он смеялся моим шуткам и слушал так, будто я рассказываю тайну мироздания. Дима давно так не слушал. Для Димы я была женой, удобной, привычной частью интерьера. Для Коли я была женщиной.
Месяц назад он позвал меня в кафе после работы. Я согласилась. Сказала Диме, что задержусь с отчетом. Это была ложь. Первая осознанная, взрослая ложь мужу. И она далась мне пугающе легко.
В кафе мы просидели три часа. Он держал меня за руку поверх стола и говорил, что я красивая. Просто говорил. Без пошлости. А я чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, у которой бабочки в животе.
Сегодня, пока Димы нет дома, я должна была встретиться с Колей. Он снял номер в гостинице. «Просто посидим, поболтаем, никто нам не помешает», — написал он вчера в сообщении. Я прекрасно понимала, что значит это «посидим». И я хотела этого. Мне было стыдно, меня трясло, но я хотела.
Я встала, подошла к шкафу и достала то самое белье, которое купила тайком на прошлой неделе. То, которое Диме и не снилось. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Кто эта женщина с лихорадочным блеском в глазах?
Глава 2. Точка невозврата
В гостиницу я ехала на такси, хотя могла бы доехать на метро за двадцать минут. Но мне хотелось оттянуть момент. Или наоборот, приблизить его. Водитель что-то рассказывал про политику, я кивала, не слыша ни слова. Сердце колотилось где-то в горле.
Коля встретил меня в холле. Он был в джинсах и простой белой рубашке, пахло от него свежестью и чем-то пряным. Он улыбнулся той самой улыбкой, и страх отступил.
— Привет. Я уже боялся, что не придешь, — сказал он тихо.
— Я же обещала, — ответила я, удивившись своему спокойному голосу.
Мы поднялись в номер. Маленький, чистый, с огромной кроватью посередине. На столе стояла бутылка вина и фрукты. Он все продумал. Дима бы не догадался про вино и фрукты. Дима бы просто сказал: «Пойдем, поженимся?», когда мы были в ЗАГСе.
Мы пили вино, говорили о всякой ерунде, сидя на этом дурацком диване. Я чувствовала его дыхание, его руку на своей коленке. А потом он меня поцеловал.
И в этот момент я перестала думать. Совсем. В голове не было ни Димы, ни чувства вины, ни завтрашнего дня. Было только здесь и сейчас. Его руки, его губы, его шепот.
— Какая же ты... Я с ума схожу.
Я не буду описывать, что было дальше. Скажу только, что в какой-то момент, лежа на этой чужой простыне и глядя в чужой потолок, я поймала себя на мысли: «А ведь это оно. То, чего мне не хватало. Страсти. Остроты. Безумства».
Димка давал мне надежность. Коля дал мне чувство, что я живу.
Домой я вернулась поздно вечером. Дима уже был на месте, сидел на кухне с чашкой чая. Увидев меня, он улыбнулся устало.
— Привет. Нагулялась?
— Ага, — я чмокнула его в щеку и пошла в душ. — В примерочных проторчала часа два, ничего не выбрала. Все не то.
Я врала ему под шум воды. Врала легко, глядя на свое отражение в кафельной плитке. Щеки горели румянцем. Не от стыда. От воспоминаний.
— Есть будешь? Я картошки пожарил, — крикнул Дима из кухни.
— Не, я похудела немножко, на ночь не буду.
Я легла в постель и отвернулась к стене. Дима обнял меня со спины, прижался, как делал это тысячу раз.
— Соскучился, — пробормотал он сонно.
Я закрыла глаза. Мне было тепло и уютно в его руках. И гадко. До тошноты гадко. Но это чувство быстро утонуло в усталости этого безумного дня.
Так началась моя двойная жизнь. Встречи с Колей случались раз или два в неделю. То в той же гостинице, то в машине за городом, то однажды даже у него дома, пока его жена (да, у него тоже была семья) была в отъезде. Мы стали осторожнее, изобретательнее. Я стала мастером лжи.
— Дим, я сегодня с девочками из бухгалтерии в кино.
— Дим, начальник попросил помочь с отчетом за квартал, задержусь.
— Дим, голова болит, я посплю в гостиной, ты ложись один.
Он верил. Всегда верил. Он же привык, что я его жена, его тыл. А тыл не предает. Иногда я ловила его взгляд на себе, полный тепла и заботы, и во мне что-то обрывалось. Хотелось все бросить, подойти, обнять и признаться. Но я не признавалась. Мне было жалко его. И страшно потерять Колю.
Ведь с Колей было классно. Мы смеялись, обсуждали книги (Дима читал только инструкции к станкам), пили вино. Он говорил мне комплименты, дарил цветы просто так, без повода. Он видел во мне женщину, а не приложение к плите и стиральной машине.
Я сама себе казалась интересной, загадочной. Я думала, что держу всё под контролем.
Глава 3. Мелочь
Это случилось в четверг. Обычный рабочий день. Я сидела за своим столом и заполняла накладные. Коля проходил мимо, бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся. У нас была назначена встреча на завтра. Я улыбнулась в ответ и опустила глаза в монитор.
Телефон завибрировал. Сообщение от Коли: «Сегодня в 19, наше место. Улётная новость!!!)»
Я улыбнулась. Улётная новость — это наверняка про то, что его жена уезжает к маме на все выходные. Три дня свободы. Сердце сладко замерло. Я быстро набрала ответ: «Жду».
Вечером я пришла домой и застала Диму на кухне. Он что-то мастерил, перебирал какие-то провода.
— Привет, — сказал он, не оборачиваясь. — Чайник горячий.
— Дим, — начала я с порога, снимая пальто. — У меня тут планы на завтра...
— Ага, знаю, — перебил он меня. — Ты с Ленкой и Светкой идешь на какой-то там девичник?
Я замерла. Я не говорила ему про Ленку и Светку. В этот раз я собиралась сказать про то, что поеду к маме в область, помочь с рассадой. Прикрытие было другим.
— А... откуда ты знаешь? — спросила я осторожно.
Дима наконец повернулся. Лицо у него было спокойное, даже скучающее.
— Ты вчера вечером по телефону говорила, когда я уже ложился. Думала, я сплю. А я не спал. Слышал, как ты с Ленкой договаривалась про завтра. Ну и правильно, развейся. А то все работа да дом.
У меня отлегло от сердца. Фух. Он слышал только кусок разговора, и я действительно вчера говорила с Ленкой, но договаривались мы про поход в кино на следующей неделе. Просто Дима соединил факты в своей голове в удобную для него картинку.
— Да, точно, — улыбнулась я как можно естественнее. — С Ленкой и Светкой. Посидим где-нибудь.
— Хорошо, — кивнул он и снова отвернулся к своим проводам.
Я пошла в душ, чувствуя, как адреналин отходит. Пронесло. Но где-то на задворках сознания заскреблась тревога. Дима вчера не спал. А вдруг он слышал что-то еще? Вдруг я говорила что-то про Колю во сне? Глупости. Я не храплю и не разговариваю.
На следующий день мы встретились с Колей в нашей маленькой гостинице на окраине. Он был возбужден и весел.
— Короче, есть тема! — объявил он, даже не дав мне раздеться. — Мне предлагают должность в столице, в головном офисе. Представляешь? Зарплата в три раза больше, квартира служебная!
Сначала я обрадовалась за него. Но потом до меня дошел смысл сказанного.
— В столице? — переспросила я. — Это же... это далеко.
— Всего триста километров, ерунда! — отмахнулся он. — Буду приезжать. А ты ко мне. Заживем! А там видно будет. Может, и ты ко мне переберешься.
— Как я переберусь, Коль? У меня муж, работа...
Он посмотрел на меня серьезно.
— Лен, а ты думала, это будет вечно продолжаться? Тайники, гостиницы? Я серьезно к тебе отношусь. Ты мне нужна. Не хочешь ехать — твое дело. Но я уезжаю через месяц.
Вечер прошел скомкано. Радость от новости смешалась с холодным ужасом. Я ехала домой и не знала, радоваться мне или плакать. Он звал меня с собой? Или просто ставил перед фактом?
Дома Дима смотрел телевизор. Я села рядом, положила голову ему на плечо. Он машинально погладил меня по голове, не отрываясь от экрана. Такой привычный, такой родной, такой надежный. И такой далекий.
— Дим, — тихо спросила я. — А если бы мы переехали в другой город, ты бы смог?
Он хмыкнул.
— Куда? С моей-то работой? Тут завод — градообразующее предприятие. Нет, я отсюда ни ногой. А что?
— Да так, фильм увидела, там герои уезжают, — соврала я.
Я закрыла глаза. Выбор, о котором я не просила, вставал передо мной во всей красе. Скучная, но понятная жизнь с Димой или яркая, но призрачная неизвестность с Колей.
Глава 4. Случайность
Решающий разговор произошел через две недели. Коля наседал. Он говорил, что время поджимает, что ему нужно знать, еду я с ним или нет. Он говорил, что любит, что мы будем счастливы. Я металась.
В тот вечер мы снова были в гостинице. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и слушала его.
— Лена, хватит! — Коля ходил по комнате. — Ты сама говорила, что с ним тебе скучно. Что страсти нет. Что вы как соседи. Так чего ты боишься?
— Я не знаю, Коль. Это же жизнь перечеркнуть. Восемь лет. Дима мне ничего плохого не сделал.
— А ты ему сделаешь, когда он узнает. Если не сейчас, так потом. Так лучше сейчас, честно. Уйди к другому, пусть страдает, зато правду знать будет. А не жить с фальшивкой.
Его слова звучали жестоко, но в них была логика. Дима заслуживал правды? Или заслуживал счастья с той, которая его не обманывает? Я запуталась окончательно.
Мы поссорились. Впервые за все время. Я оделась и ушла, хлопнув дверью. На улице лил дождь, я промокла до нитки, ловить такси было бесполезно. Я села в автобус и поехала домой, вся в слезах, злая на себя, на Колю, на весь мир.
Дома было темно. Дима, наверное, спал. Я тихо открыла дверь своим ключом, разулась в прихожей и, не включая свет, прошла в комнату. Я хотела тихо взять сухую одежду и уйти в душ, чтобы не будить его.
В комнате горел свет от экрана телевизора, звук был выключен. Дима сидел в кресле лицом к двери. Он не спал. Он смотрел на меня.
— Привет, — сказал он тихо.
Я вздрогнула.
— Дим? Ты чего не спишь?
— Тебя жду, — он говорил ровно, спокойно. Слишком спокойно. — Переживал. Дождь такой. Звонил тебе. Трубку не брала.
Я похолодела. Телефон! Я поставила его на беззвучный режим, когда мы с Колей начали ссориться. Пять пропущенных от Димы.
— Я... я с девочками была, в кафе. Там шумно, не слышала. А потом телефон сел.
Он кивнул. Медленно.
— Понятно. А где Ленка и Светка?
— Они... они домой поехали.
Дима встал с кресла. Он был выше меня, и сейчас, в полумраке, он казался огромным и чужим.
— Странно, — сказал он все так же спокойно. — Я сегодня днем ездил в тот торговый центр, где вы обычно гуляете. Нужно было в магазин инструментов. Встретил там Светку. С мужем.
У меня земля ушла из-под ног.
— И что? — прошептала я.
— А то. Я спросил у Светки: «Что, гуляете? А где моя-то? Вы же сегодня с ней собирались?» А она удивилась и говорит: «Мы с Леной? Мы с ней на следующей неделе в кино собирались, а сегодня я вообще свободна». И так на меня посмотрела... с жалостью.
Я молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей квартире. Дима подошел ближе.
— Где ты была, Лена?
Врет, подумала я. Это ловушка. Он не мог встретить Светку. Не мог. Это случайность.
— Я была в другом кафе, мы передумали, — выпалила я первое, что пришло в голову.
Дима смотрел на меня долго, очень долго. Потом достал из кармана мой телефон. Тот самый, который, по моим словам, «сел».
— Ты его на беззвучку поставила и в сумку сунула. Когда раздевалась, он выпал. Я услышал, как он упал. Поднял. А он не «сел». Просто тихий режим.
Я смотрела на телефон в его руке как кролик на удава.
— Я тебе никогда не изменял, — сказал Дима. Голос его дрогнул впервые за весь вечер. — Я тебя люблю. До сих пор люблю, дурак. Скажи мне сейчас. Скажи правду. Кто он?
Я могла бы соврать еще. Сказать, что это ошибка, что телефон случайно. Но сил не было. Дождь за окном, его глаза, полные боли, и понимание, что все кончено — оно накрыло меня с головой.
— Коля, — выдохнула я. — С работы. Мы... уже давно.
Дима кивнул. Аккуратно положил мой телефон на тумбочку. Повернулся и пошел на кухню.
Я стояла в прихожей, мокрая, грязная, и слушала, как он открывает холодильник. Зачем? Он что, собрался ужинать? Я боялась пошевелиться.
Через минуту он вышел. В руках у него была початая бутылка водки, которую тесть привозил еще на Новый год. Дима никогда не пил крепкое. Он прошел мимо меня в комнату, сел на диван, открыл бутылку и сделал большой глоток прямо из горла. Поморщился, закашлялся.
— Рассказывай, — сказал он, не глядя на меня. — Давай, рассказывай всё. Как, где, когда. Хочу знать, как долго я был рогоносцем.
Глава 5. Пустота
Я рассказывала. Сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и рассказывала. Про гостиницу, про встречи, про его слова. Дима пил водку и молчал. Он выпил почти полбутылки, но не пьянел. Только глаза становились все более пустыми и холодными.
— Значит, он лучше? — спросил он, когда я замолчала. — Интереснее в постели? Умнее? Богаче?
— Дим, перестань...
— Нет, ты ответь! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Я сижу тут и пытаюсь понять, где я лоханулся. Денег мало зарабатывал? В доме не помогал? Бил я тебя? Изменял?
— Ты не бил, — тихо сказала я. — Ты вообще... ты идеальный был.
— Тогда на хрена?! — заорал он, и в голосе его была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Зачем ты это сделала? Сытость, что ли, заела? Скучно стало?
Я не знала, что ответить. Как объяснить то, чего сама до конца не понимала? Что мне не хватало слов, взглядов, того, чтобы меня замечали? Что он привык ко мне, как к мебели, а Коля смотрел, как на чудо?
— Я дура, Дим, — только и смогла выдавить я. — Прости.
— Простить? — он горько усмехнулся. — Простить. Легко сказать. Ты знаешь, что я сейчас чувствую? Меня будто кипятком ошпарили изнутри. Я домой спешил, к тебе. Я думал, ты болеешь, волновался. А ты... с другим трахалась.
Он встал, пошатываясь, подошел к шкафу, достал спортивную сумку и начал кидать туда вещи. Футболки, носки, джинсы.
— Ты куда? — испугалась я.
— К родителям, на дачу. Подальше отсюда. Потому что если я сейчас останусь, я не знаю, что сделаю. Тебе — не сделаю. Себя жалко. Уйди с глаз.
Он ушел. Я слышала, как хлопнула дверь. А потом наступила тишина. Такая густая, что звенело в ушах.
Я просидела на полу до утра. Мне казалось, что я должна что-то чувствовать: стыд, облегчение, страх. Но не было ничего. Пустота. Абсолютная, вымороженная пустота. Я предала единственного человека, который любил меня просто так, без условий. За просто так.
Через неделю я уволилась с работы. Коля, узнав, что муж всё знает, как-то сдулся. Его «улётные новости» и планы на светлое будущее куда-то испарились.
— Лен, ты понимаешь, мне скандал ни к чему, — говорил он мне по телефону, понизив голос. — У меня семья, дети. Если моя узнает — мне конец. На работе тоже не поймут. Давай заляжем на дно. Переждем. Я позвоню.
Я поняла всё сразу. Коле была нужна была красивая интрижка без обязательств, а не я с моими развалившимися восемь годами брака на плечах. Он не звонил. Вообще. Ни разу.
Глава 6. Чужая
Прошло полгода. Дима подал на развод. Я не сопротивлялась. В суде мы сидели как чужие люди. Он похудел, осунулся, смотрел сквозь меня. На вопрос судьи, согласна ли я развестись, я кивнула. Делить нам было нечего: квартира была Димына, доставшаяся от бабушки, машина тоже его. Я забрала свои вещи и ушла.
Я снимаю маленькую комнату в коммуналке на окраине. Работаю кассиром в супермаркете. Денег едва хватает на еду и на этот угол. Подруг я растеряла: со Светкой и Ленкой мы больше не общаемся, им неудобно, да и мне стыдно смотреть им в глаза.
Недавно я ехала в автобусе и увидела Диму. Он стоял на остановке с девушкой. Девушка была простая, симпатичная, в пуховике и смешной вязаной шапке. Она что-то говорила ему, смеялась, а он смотрел на неё и улыбался. Так, как когда-то смотрел на меня. Нежно, открыто, тепло. Потом он обнял её за плечи, и они пошли по улице.
Я смотрела им вслед, прижавшись лбом к холодному стеклу автобуса, и чувствовала, как по щекам текут слезы. Я плакала не от того, что потеряла мужа. Я плакала от того, что потеряла право называться женой. Я предала, я разрушила, я осталась одна.
Коля так и не позвонил. Наверное, он нашел себе другую «увлекательную» историю.
Дима теперь счастлив с другой. А я — я для всех теперь чужая. Для него, для наших общих знакомых, даже для самой себя.
Дома, в своей холодной комнате, я часто смотрю на свою руку, туда, где раньше было обручальное кольцо. На пальце осталась только светлая полоска незагоревшей кожи. Как напоминание. О том, что было. И о том, что я сама всё убила.
Я думаю о том, что если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда не пошла в то кафе. Я бы посмотрела на Диму другими глазами. Я бы заметила, что его молчаливость — это не безразличие, а усталость. Что его руки пахнут не парфюмом, а машинным маслом, потому что он чинил мою стиральную машинку. Что его «как дела?» — это не дежурный вопрос, а искренняя забота.
Но время не повернуть. Я предала. И теперь мне с этим жить.
За окном снова идет дождь. Такой же, как в тот вечер. Я сижу на скрипучей кровати, обхватив колени руками, и слушаю, как шуршат шины по мокрому асфальту.
Дима, прости. Если сможешь.
Но лучше не надо. Я не заслуживаю прощения. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. По-настоящему. С той, в смешной шапке. С той, которая не предаст.