Глава 1: Слишком правильная жизнь
Меня зовут Лена. Мне тридцать два года. Если бы год назад мне сказали, что я буду сидеть на кухне в три часа ночи и писать это письмо, которое он никогда не прочтет, я бы рассмеялась.
У меня была идеальная жизнь. Ну, знаете, та самая, о которой пишут в женских журналах: «Как сохранить уют в гнезде». Мой муж, Дима, — золотой человек. Он работает системным администратором в крупной фирме, приходит домой каждый день в семь вечера, никогда не пьет, не курит и, кажется, единственный мужчина на планете, который меняет лампочки, не дожидаясь, пока жена попросит об этом триста раз.
Мы жили в двушке, доставшейся от его бабушки. Я работала бухгалтером. Всё было предсказуемо. По выходным мы ездили в гипермаркет, покупали продукты на неделю, вечером смотрели сериалы.
— Дим, как думаешь, может, махнем летом в Турцию? — спросила я как-то за ужином. Ели мы макароны с сыром. Дима любил макароны с сыром.
— Можно, — кивнул он, прожевывая. — Только давай посмотрим, может, ремонт в зале нужнее? Обои вон в пятнах.
Я промолчала. Мне было обидно. Не то чтобы я мечтала о море, но хотелось, чтобы он хоть раз сказал: «Да, Лен, конечно, ты заслужила». А он всегда думал о быте. Обои, трубы, зимняя резина. Дима был хорошим. Слишком хорошим. Настолько, что это начинало раздражать.
Помню, однажды я пришла с работы злая: наша бухгалтерша накричала на меня из-за копеечной ошибки в отчете. Я хлопнула дверью, бросила сумку в прихожей.
— Лен, ты чего? — выглянул Дима из комнаты. — Случилось что?
— Ничего! — рявкнула я.
— Хочешь, чай налью?
— Не хочу я чай! — закричала я. — Я хочу, чтобы ты иногда злился! Чтобы ревновал! Чтобы хоть раз сказал, что я неправа!
Дима посмотрел на меня удивленно, пожал плечами и ушел досматривать футбол.
Вот тогда во мне что-то и щелкнуло. Я поняла, что мне скучно. Мне было дико стыдно за эту мысль, но я чувствовала себя как в болоте. Тишина, покой, предсказуемость. Мне казалось, что я тону в этой правильности, в макаронах с сыром и разговорах о ремонте.
Глава 2: Спасательный круг по имени Саша
Саша появился в нашей конторе в феврале. Новый начальник отдела продаж. Высокий, чуть лысоватый, с хитрой улыбкой и дорогими часами. Полная противоположность Диме. Он не предлагал чай, он сразу говорил комплименты.
— Леночка, у вас такие глаза глубокие, — сказал он мне в лифте на второй день работы. — Прямо омут. Утонуть можно.
Я покраснела, как школьница. Глупость, конечно. Но Дима мне таких слов не говорил лет пять. Дима говорил: «Лен, у тебя волосы на свитер прилипли».
Сначала мы просто болтали в курилке (я не курю, но стала выходить «подышать воздухом»). Потом он начал подвозить меня до дома, потому что его маршрут якобы лежал мимо.
— Слушай, а муж не ревнует, что ты на машине с коллегой ездишь? — спросил он как-то, останавливаясь у моего подъезда.
— Дима? Нет, — усмехнулась я. — Он мне доверяет.
— Дурак твой Дима, — серьезно сказал Саша, глядя мне прямо в глаза. — Красивую женщину одну отпускать нельзя.
В тот вечер я зашла в квартиру, посмотрела на Диму, который ковырялся с проводкой под потолком, и меня накрыло раздражение. Он в грязных джинсах, с куском изоленты в зубах, и такой родной, уютный… и до ужаса неинтересный. А Саша в костюме, пахнет дорогим парфюмом и говорит про «красивую женщину».
Дима слез со стремянки.
— Лен, я тут проводку починил, теперь свет не будет моргать. — Он улыбнулся, вытирая руки ветошью.
— Молодец, — буркнула я и ушла в душ.
Через месяц мы с Сашей первый раз поцеловались в машине. У меня колотилось сердце, кружилась голова. Я чувствовала себя живой. Мне казалось, что я наконец-то вырвалась из этого душного кокона «идеальной жены».
Глава 3: Иллюзия полета
Я врала Диме легко. Сначала самой себе было противно, а потом втянулась.
— Задержка на работе, отчетность.
— День рождения у коллеги.
— Поехали с девчонками в кафе.
Дима кивал. Он никогда не проверял, не звонил каждые пять минут. Он просто говорил: «Хорошо, я разогрею ужин».
С Сашей мы встречались в его холостяцкой квартире. Он был страстный, резкий, иногда грубоватый. С ним я чувствовала себя желанной, а не просто «женой для быта». Он дарил мне цветы просто так, а не на Восьмое марта. Он водил меня в рестораны, где я стеснялась смотреть в меню.
— Лен, ты создана для красивой жизни, — говорил он, наливая мне вино. — Зачем тебе этот твой хомяк? Сидишь в двушке, макароны варишь.
Я смеялась, но внутри что-то екало. Мне было жалко Диму. Но жалость — это плохое чувство. Когда жалеешь, перестаешь уважать. А когда не уважаешь, начинаешь считать, что имеешь право на обман.
Однажды, после особенно бурной ночи с Сашей, я приехала домой под утро. Дима сидел на кухне с чашкой остывшего чая.
— Ты чего не спишь? — испугалась я.
— Да волновался. Звонил тебе — трубку не берешь. — Он смотрел на меня усталыми глазами.
— Телефон сел, — отрезала я. — Я же сказала, мы с Наташкой в клуб пошли.
— А почему от тебя табаком пахнет? Ты же не куришь? — тихо спросил он.
— В клубе все прокурено, Дим. Принюхался бы к себе, — огрызнулась я.
Он замолчал, покрутил в руках кружку и пошел спать. На диван. Он стал часто спать на диване, говорил, что храпит и мешает мне. А я не спорила. Мне так было даже удобнее.
Глава 4: Точка невозврата
Развязка наступила не так, как я думала. Я ждала скандала, битья посуды, слез. Думала, Дима узнает, устроит разнос, соберет вещи. В общем, драмы, как в кино.
Но всё произошло буднично и оттого еще страшнее.
Я случайно забыла в куртке чек из ресторана. Дима нашел его, когда решил почистить карманы перед стиркой. Ресторан «La Mare», сумма — пять тысяч рублей. Он знал, что моя зарплата — сорок, и мы никогда не ходили в такие места.
Вечером он пришел с работы раньше обычного. Сидел за столом, перед ним лежал этот чек.
— Лен, присядь, — сказал он спокойно. Слишком спокойно.
Я села напротив. Сердце ушло в пятки.
— Ты врешь мне уже полгода, — сказал он, глядя в стол. — Я знаю. Я думал, само рассосется. Думал, если буду хорошим, ты одумаешься.
— Дим, я… — начала я, но он поднял руку.
— Не надо. Не ври больше. Я видел вас. Две недели назад. Вы целовались у его машины. Я за углом стоял.
Мне стало холодно. Значит, он всё знал. И молчал. Спал на диване, разогревал мне ужин, пока я была с другим.
— Ты поэтому не устроил скандал? — прошептала я.
— А смысл? — он поднял на меня глаза. Они были пустые. — Ты же не раскаиваешься. Ты думаешь, что нашла что-то лучше.
— Саша меня любит, — выпалила я. — Он сказал, что мы будем вместе.
Дима странно усмехнулся. Он достал свой телефон, нажал кнопку и положил на стол.
— Послушай.
Из динамика пошел запись. Голос Саши, я его узнала сразу, и женский смех.
«Слушай, ну как там твоя Ленка? Всё кукует?» — спросил мужской голос (друг Саши, наверное).
Саша: «А, эта? Скучная баба. Муж ее — тюфяк, вот она и дурью мается. Покатаюсь немного и брошу. Таких, как она, много. Замужние — они сговорчивее, обязательств меньше».
Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Тот самый голос, который шептал мне нежности в подушку, сейчас ржал надо мной в компании.
— Откуда?.. — выдавила я.
— У него жена есть, Лена, — устало сказал Дима. — И двое детей. Я нашел её страничку в соцсетях, когда заподозрил неладное. Написал ей. Она мне это скинула. Сказала, что её муж любит «хвастаться» своими победами перед друзьями и записывает всё на диктофон, чтобы потом переслушивать.
Я сидела, вцепившись в край стола. Меня тошнило. Я предала Диму, променяла его на похотливого козла с детьми, разрушила всё… ради чего?
— Ты уходишь от меня? — спросила я, глотая слезы.
Дима встал, подошел к окну, долго смотрел на улицу.
— Нет, — сказал он наконец. — Не ухожу.
Я не поверила своим ушам. Во мне вспыхнула надежда.
— Правда? Дим, прости меня, я дура, я…
— Ты не дослушала, — перебил он, не оборачиваясь. — Я не ухожу, потому что мне всё равно. Если бы я любил тебя так, как раньше, я бы тебя убил или выгнал. Но во мне ничего нет. Ты убила всё по чуть-чуть. За полгода. Я остаюсь, потому что мне некуда идти, и делить нам нечего. Но нас — нет. Ты будешь жить в моей квартире, но ты мне чужая.
Он вышел из кухни и закрыл за собой дверь. Я осталась одна, слушая, как за стеной тикают часы.
Глава 5: Пустота
Две недели после этого разговора были адом. Мы жили как соседи. Он здоровался, прощался, даже спрашивал, не нужно ли купить продуктов. Но в глаза не смотрел. Совсем.
Саша, конечно, тут же перестал со мной разговаривать на работе. Перевелся в другой офис. Я звонила ему пару раз, он сбрасывал. Я опозорилась, как последняя дура.
Я пыталась достучаться до Димы. Готовила его любимый борщ (он терпеть не может борщ, как выяснилось, всю жизнь ел из вежливости), купила новые шторы в спальню.
— Дима, посмотри, красиво? — спросила я, когда он проходил мимо.
— Мне всё равно, — ответил он, не поворачивая головы.
Я плакала по ночам. Раньше, когда я плакала, он обнимал меня, гладил по голове, даже если я была неправа. Теперь я рыдала в подушку, а за стеной работал телевизор. Он просто включал звук погромче.
Однажды я не выдержала. Зашла к нему в комнату. Он сидел за компом, чинил чей-то ноутбук.
— Дим, прости меня, — сказала я. — Ну что мне сделать? Я люблю тебя.
Он снял очки, потер переносицу.
— Лен, ты не любишь. Ты привыкла. А я тебя разлюбил. Это как кипятком ошпарило. Сначала больно, потом остается только шрам. Чувствительности нет.
— Но мы же семья! Десять лет!
— Семья была, — кивнул он. — Ты сама решила, что семья тебе надоела. Ты выбрала приключение. Вот и живи теперь с этим выбором.
Я вышла. В ту ночь я долго сидела на кухне и смотрела на луну. Я вспоминала, как мы познакомились, как он тайком покупал мне мороженое, как мы строили планы. И поняла одну страшную вещь: я разрушила не просто брак. Я разрушила человека. Сделала из живого, любящего мужа — пустую оболочку, которая просто существует рядом.
Глава 6: Урок, который я не просила
Прошло полгода. Мы всё еще живем вместе. Дима по-прежнему спит в зале. Иногда он приводит друзей смотреть футбол, я слышу их смех. Ко мне он не прикасается.
Я перестала плакать. Перестала пытаться вернуть всё назад. Я просто существую. Готовлю, убираю, хожу на работу. Насмешка судьбы: я получила ровно то, чего так боялась — скуку и предсказуемость, но теперь без права на тепло. Я одна в толпе.
Вчера я спросила его:
— Дим, а если я уеду? Тебе станет легче?
Он долго молчал, потом сказал:
— Не знаю, Лен. Мне уже давно не тяжело.
Сейчас я сижу и пишу это письмо, которое никто не прочтет. Мне хочется кричать всем женщинам, которые чувствуют скуку в браке: «Не делайте этого! Не ищите ярких красок на стороне! Потому что, когда поймете, что наделали, будет поздно. Краски смываются, а черно-белый мир, где вас любили, рушится навсегда».
Я предала мужа. Но самое страшное — я предала себя. Ту молодую дуру, которая клялась любить его вечно. Теперь я знаю: падать больно. Очень больно. И некому подать руку.
Дима не развелся со мной. Но это наказание страшнее развода. Он убил меня своим равнодушием. И я это заслужила.