Глава тридцать первая
Всю дорогу до Лубянской площади Крючков размышлял о странном поступке бывшего подчинённого. Он несколько раз напрягал волю, чтобы переключиться на более значимые дела, но мысли упрямо возвращались к опальному сотруднику и тут же теряли всяческую связность, что выводило председателя из себя. Впрочем, Владимира Александровича раздражало не столько отсутствие выработанной годами чёткой последовательности, а внутренний голос, который принято называть совестью. В эти минуты в нём как бы сосуществовали два человека. Один - высокопоставленный чиновник, обременённый практически безграничной властью и государственными заботами, другой - девятнадцатилетний комсорг заводской бригады, свято верящий в идеалы коммунизма. «Ну что за человек этот Новиков? – Думал председатель, машинально ощупывая лежащую в кармане дискету. – Неужели нельзя было просто взять и записаться на приём? Брось валять дурака. – Моментально вступал комсорг. – Когда ты в последний раз принимал простого гражданина? Не помнишь? То-то и оно. Вспомни, как ты отвернулся от Александра Петровича, когда над ним сгустились тучи. Щёлкнул каблуками, взял под козырёк: «Будет сделано, товарищ председатель». Признайся, ты просто побоялся испортить отношения с Чебриковым. Только и всего. Кто поддержал Новикова в трудную минуту? Ты? Нет, дорогой. Если бы не покойный Маркелов, неизвестно, чем бы закончилась та история для твоего оперативного сотрудника. Ты хотя бы узнай, где он, что с ним. Может, помощь какая нужна? Александр Петрович наверняка рисковал, пробиваясь к тебе через охрану. А ещё разберись, с какого рожна его преследуют. Если, конечно, действительно преследуют. И не надо фантазировать, что Саня затеял игру в интересах западных спецслужб. Не тот он человек. И ты об этом хорошо знаешь. С таким послужным списком на Западе ему гарантированно пожизненное, если не электрический стул».
Войдя в кабинет, Крючков вызвал помощника по особым поручениям, и произнёс, глазами указав на лежащую на столе дискету:
- Будьте добры, Александр Аполлонович, распечатаете на бумаге содержание. Непременно лично, без привлечения работников секретариата. Информация особой важности. Дискету вернёте вместе с распечаткой.
- Всё ясно, Владимир Александрович. – С готовностью кивнул помощник. – Ещё будут ко мне распоряжения?
- Пожалуй, да. – Подумав, ответил руководитель. – Свяжитесь с управлением кадров, когда закончите с дискетой. Меня интересует бывший оперативник первого главка, а ныне пенсионер, некто Новиков Александр Петрович. Постарайтесь узнать о нём как можно больше, но деликатно и без лишнего шума. Дело, в принципе, обыденное … - Крючков вдруг запнулся, рассердившись, что зачем-то начал оправдываться перед подчинённым, и немного повысил голос. – Впрочем, неважно. Разыщите контакты, а потом я скажу, что делать дальше. Возможно, я попрошу вас пригласить ветерана на беседу.
«Что сегодня с шефом? – Забеспокоился многолетний помощник, сохраняя почтительно‑невозмутимое лицо. – Вроде бы пустяковый вопрос. Не выше уровня дежурного офицера, а в глазах беспокойство, как будто речь идёт об оперативной комбинации. Лучше сейчас уточнить, чем потом оправдываться. Бережёного Бог бережёт».
- Что делать, если у кадровиков возникнут проблемы? Я могу в этом случае обратиться за помощью к руководству первого главка?
«Да что ж за день-то сегодня такой? – С тоской подумал председатель. – И этот вздумал в Штирлица поиграть. С другой стороны, он прав. Осторожность лишней не бывает. Особенно в нынешнее время. Ещё неизвестно, какая информация записана на дискете. В любом случае я не должен давать повод для инсинуаций».
- Проблем возникнуть не должно. – Спокойным тоном произнёс Крючков. – В конце концов, Александр Петрович обычный пенсионер. Однако если у кого-либо возникнут вопросы или проблемы, не нужно ссылаться на меня. Скажете, что интерес сугубо ваш. Как долго вы будете заниматься дискетой?
- Минут десять, не больше. Считаю нужным напомнить, что на восемнадцать часов назначена консультативная коллегия по поводу заявления Ельцина о планах по созданию республиканского комитета безопасности.
- Спасибо. Помню. Не задерживаю.
Ровно через десять минут помощник вернулся в кабинет, держа в правой руке кожаную папку толщиной не меньше двух сантиметров.
«Многовато. – С недовольством отметил про себя Крючков. – Вряд ли до коллегии успею изучить. Может, сказать, чтобы передал аналитикам? Нет, не стоит. Как говаривала бабушка: «Что знают двое, знает и свинья». Сотрудники проверены-перепроверены, но лучше перестраховаться. Интуиция подсказывает, а она меня ещё ни разу не подводила. Почему так странно смотрит Александр Аполлонович? Как будто что-то знает, но не решается сказать. Брось! Его удел - сплетни по коридорам собирать. Давно бы на пенсию отправил, да жалко. Безо всякой натяжки можно соратником назвать. Мы же с ним практически ровесники. Интересно, со стороны я так же глупо выгляжу?»
- У вас ко мне что-то ещё? – Сухо поинтересовался председатель, заметив, что помощник не торопится уходить.
- Так точно, Владимир Александрович.
- Слушаю.
- Учитывая деликатность вопроса, я взял на себя, так сказать, смелость проявить инициативу …
- Короче. – Не выдержал руководитель. – Давайте обойдёмся без преамбулы Александр Аполлонович. У меня совершенно нет времени выслушивать подробности.
- Виноват. Связался напрямую с пенсионным отделом. Решил, что так будет гораздо быстрее. Обещали подготовить объективку по интересующему объекту к пятнадцати часам. Запрашивал от своего имени. У меня всё. Разрешите идти?
- Держите в курсе. Свободны.
Открывая папку, Крючков тешил себя надеждой, что содержащиеся в ней материалы - ни что иное, как расширенная версия того списка агентов влияния, который он передал Михаилу Сергеевичу в конце восьмидесятых, и поэтому рассчитывал уложиться в час, от силы в полтора. Однако уже после первых двух страниц был вынужден признать, что недооценил анонима. В том, что Новиков является лишь передаточным звеном, председатель не сомневался. А ещё через полчаса Владимир Александрович уже точно знал, кто является автором.
«Мог бы сразу подумать о Маркелове. – С досадой размышлял Крючков. - Во-первых, Иван Алексеевич дружил с Новиковым едва ли ни со студенчества. Во-вторых, стиль. А в-третьих, и это, пожалуй, главное, поднять такой объём в состоянии только профессиональный контрразведчик высочайшего уровня. Руководитель, имеющий, вернее, имевший допуск к документам особой важности. Плюс надёжные источники оперативной информации. Моя записка Горбачёву - детский лепет в сравнении с аналитикой Маркелова. Теперь понятно, почему Новиков пошёл на прямой контакт, минуя приёмную. Он выполнял поручение покойного друга. А Иван Алексеевич либо не успел связаться со мной, либо поостерегся. Впрочем, не мне его судить. Между нами не всегда всё было ровно. Ничего не попишешь. Жизнь есть жизнь. Жаль. Похоже, я не заслужил полного доверия Маркелова. Теперь о главном: что мне с этим делать? Обратиться за советом к Чебрикову? Глупо и непродуктивно. Виктор Михайлович до сих пор считает, что я его подсидел. Допустим, согласится встретиться, допустим, выслушает. И что из того? Наверняка будет настаивать, чтобы я ознакомил Горбачёва. Пустая затея. Почему, собственно, пустая? Президенту я обязан доложить, поскольку речь идёт о коллективном заговоре. Республики не собираются принимать союзный договор. Ни в нынешнем «горбачёвском» варианте, ни в каком-либо другом. Союз на грани катастрофы. Решение о введении в стране чрезвычайного положения, а без него, похоже, уже никуда, - прерогатива президента. Учитывая нерешительность Меченого, на разработку плана уйдёт не меньше месяца. И тем не менее, надо дождаться результатов референдума. Аноним тире Маркелов утверждает, что подавляющее большинство проголосует за Союз. С ним заочно согласны ведущие аналитики комитета. Положительные итоги референдума заставят Горбачёва ускориться. Вопрос в том, как далеко он будет готов идти. В одиночку мне не потянуть. Нужны единомышленники. И в политбюро, и союзном правительстве, и, как ни печально, в собственном «хозяйстве». Пожалуй, Новиков объявился как нельзя кстати. Мне непременно надо с ним переговорить. Предложу ему … впрочем, об этом после. Сегодня нужно думать об альтернативе Горбачёву. Ставку на Меченого делать нельзя. Разве что на первом этапе, и то как на чисто техническую фигуру. С кандидатурой торопиться нельзя. Однако первое, что приходит на ум — это Ельцин. Ничего, что Борис с американцами контачит. При его самолюбии он их быстро спровадит. Кстати, повод для личной встречи есть. Хочет иметь республиканский комитет безопасности? Почему, собственно, нет? В интересах дела нам следует пойти на уступки. Декорация, не более того…»
- Разрешите, товарищ председатель? – Голосом Александра Аполлоновича ожил селектор.
- У вас действительно что-то важное? – Недовольно скривился Крючков. Он уже настолько погрузился в размышления, что позабыл о задании.
- Не знаю. – Замялся помощник. - По поводу вашего поручения.
- Заходите. У вас ровно две минуты.
Дверь бесшумно отворилась, на пороге появился Александр Аполлонович, лицо которого было исполнено скорбью.
- С вами всё в порядке? – Встревожился Крючков.
- Так точно, товарищ председатель. Я в полном порядке. С товарищем Новиковым беда.
- Что такое?
- Дело в том, что пенсионер Новиков Александр Петрович уже два года числится умершим …
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aXhY5yIplyeAB21w
Начало. https://dzen.ru/a/Z79gH1OkrU-ajz8M
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/