Глава 2. Носки исчезают
Варя вернулась домой в половине десятого. Сил хватило ровно на то, чтобы доползти до кухни, глотнуть воды из-под крана (потому что на то, чтобы открыть бутылку, сил уже не осталось) и рухнуть на кровать, даже не снимая джинсов.
Перед глазами всё ещё плыли макеты, цветокоррекция и Павел Сергеевич, который на прощание сказал: «Варя, ты наше всё. Если уволишься, я лягу рельсы».
Она уже проваливалась в сон, когда где-то в коридоре раздался отчётливый скри-и-ип. Варя приоткрыла один глаз. В прихожей темно. Тишина.
«Старые трубы, — подумала она. — Или соседи. Или кажется».
Глаз закрылся.
Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.
Что-то тяжёлое, но мелкое протопало из прихожей на кухню. Варя натянула одеяло до ушей. Мысленно добавила: «Это мыши. У нас мыши. Мыши носят валенки? Нет. Значит, не мыши».
— Спи, Варвара, спи, — прошелестел голос где-то на грани слышимости. — Утро вечера мудренее...
Варя резко села на кровати.
— Кто здесь?
Тишина. Только холодильник согласно гудит.
— Точно переработала, — вслух сказала Варя и снова упала на подушку.
Утром её ждал удар по самооценке и личному пространству. Во-первых, носки. Из пяти пар чёрных носков, которые она купила на прошлой неделе, в ящике осталась ровно одна. Остальные четыре бесследно исчезли. Варя перерыла всю корзину для белья, заглянула под кровать, даже в духовку зачем-то посмотрела (мало ли, вдруг у неё лунатизм и она готовит носки?). Пусто.
— Ладно, — решила она. — Куплю новые. Это просто... бытовая аномалия.
Во-вторых, кофе. Кофе, который она засыпала в кофемашину, оказался... в сахарнице. Кофемашина обиженно моргала красной лампочкой. Варя перезагрузила, засыпала снова. Через минуту из кофемашины полилась густая чёрная жидкость, которая пахла... борщом?
— Да что за чёрт!
Она вылила борщ, прочистила кофемашину, заварила растворимый. Потому что сегодня был именно тот день, когда растворимый — это не преступление, это акт выживания.
В-третьих, зеркало в прихожей. На нём кто-то нарисовал пальцем рожицу. Не маркером, не помадой — именно пальцем по пыли. Но Варя вчера протирала это зеркало. Она точно помнила, потому что ругалась на разводы и обещала себе купить нормальную микрофибру.
Рожица скалилась. Варя стёрла её рукавом и решила: у неё нервный срыв. Это единственное логичное объяснение. У неё дедлайн, недосып, и мозг решил подшутить над хозяйкой, подкидывая галлюцинации.
Рабочий день прошёл в тумане. Она пару раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку и вспоминает записку. Ту самую, про «домового Кузьму». К вечеру она почти убедила себя, что записка ей приснилась. Ну или это был розыгрыш Павла Сергеевича, у него чувство юмора специфическое. Дома её ждал сюрприз.
Микроволновка работала. Сама. Стояла на кухне, тихо гудела, а внутри крутилась пустая тарелка. Варя медленно поставила сумку на пол.
— Я сошла с ума, — отчеканила она, чтобы закрепить. — Я официально сошла с ума, и это нормально, у мамы тоже была мигрень со слуховыми и зрительными...
— Ничего ты не сошла! — рявкнули из-под стола. — Я ей, понимаешь, ужин разогреваю, а она!..
Варя замерла. Из-под стола, кряхтя и отдуваясь, вылезло нечто. Существо было ростом с трёхлетнего ребёнка, но с лицом старого деда, который всю жизнь проработал сторожем в музее и теперь страдает хроническим недоверием к реальности. Лохматые брови, кустистая борода, колпак набекрень и лапти, которые выглядели так, будто их только что достали из сундука восемнадцатого века.
— Кузьма, — представилось существо и упёрло руки в боки. — Домовой твой. Бабка прислала. А ты, я смотрю, даже не удивлена?
— Я в шоке, — честно сказала Варя. — Это разные вещи. Шок — это когда у тебя из-под стола вылезает... э-э-э... Ты кто вообще?
— Домовой, — терпеливо повторил Кузьма. — Хранитель очага, помощник по хозяйству, блюститель порядка. Бабка твоя, Агафья Тихоновна, меня к тебе приставила. Велела приглядывать и к ней доставить.
— Агафья Тихоновна... — Варя села на табуретку, потому что ноги вдруг стали ватными. — Бабушка. Которая при смерти. Так ты... ты взаправду?
— А ты думала, я тебе записочку для смеха кинул? — Кузьма обиженно нахохлился. — Я, между прочим, три дня в твоём подъезде обживался. Тут такие... сусеки! — Он скривился с таким отвращением, будто речь шла о помойке. — За батареями пыль вековая, в щитке электрическом мыши помидоры прячут, а уж за стиральной машиной... — он содрогнулся. — Я там такое нашёл, что даже рассказывать не буду, чтобы психику тебе не травмировать.
— Носки, — вдруг осенило Варю. — Мои носки! Это ты украл?
— Не украл, а изъял! — возмутился Кузьма. — Ты на них глянь! Синтетика сплошная! В такой обувке по дому ходить — духов домашних не уважать. Они искрят, понимаешь? Статику собирают! А у меня от статики борода дыбом встаёт! — Он погладил бороду, которая и так стояла дыбом. — Я их в печку кинул, для порядка. Нечего тут электричество портить.
— В печку? — Варя обвела взглядом кухню. — В какую печку? У меня газ, Кузьма!
Домовой махнул руку куда-то в угол. Там, где раньше стоял только фикус в горшке, теперь обнаружилась аккуратная кирпичная печка. Маленькая, но настоящая. С заслонкой. И дымоходом, который уходил... в стену? В потолок? Варя не стала проверять.
— Ты чего уставилась? — Кузьма подозрительно сощурился. — Обычная печка. Для хозяйства. У тебя же микроволновка эта... — Он ткнул пальцем в гудевшее чудо техники. — Я её сразу невзлюбил. Она, понимаешь, еду лучами жарит! Лучами! Это ж какое кощунство! Пища должна дух иметь, жар, тепло, а она — раз! И лучами. Я в неё вчера щи поставил разогреть, так она их так обработала, что щи сиять начали! В темноте! Я всю ночь глаз сомкнуть не мог, потому что из этой шайтан-машины свечение шло!
Варя закрыла лицо руками. Сквозь пальцы спросила:
— Ты щи в микроволновку поставил? В металлической кастрюле?
— А в чём ещё? — искренне удивился Кузьма. — В чугуне! Хороший чугунок, бабкин ещё!
— Кузьма, — Варя медленно выдохнула. — Металл в микроволновку нельзя. Это... это взрывается. Искрит. Ломает всё.
— Ну! — Домовой торжествующе ткнул пальцем в микроволновку. — А я о чём? Она ж нелюдь! Против природы идёт! Еда лучи впитывает, а потом человек это ест и сам светиться начинает! Я таких людей видал, которые из городов приезжают. У них аура как у гнилушки болотной! Всё от этих ваших... технологий!
Варя опустила руки. Посмотрела на домового. На печку. На микроволновку, которая наконец замолчала, но внутри у неё что-то жалобно звенело.
— Так, — сказала она тоном, каким разговаривала с подрядчиками, когда те срывали сроки. — Давай по порядку. Бабка правда при смерти?
— Правда, — Кузьма сразу погрустнел. — Совсем плоха стала. Слабеет. Долго не протянет, если силу не передаст.
— И я должна...
— Ты, Варвара. Ты одна. Наследница.
Варя встала, подошла к окну, посмотрела на ночной город. Фонари горели ровно, машины ездили, где-то лаяла собака. Нормальный мир. Предсказуемый. Без печек, без святящихся щей и без домовых с комплексом вахтёра.
— Я не поеду, — сказала она тихо.
— Чего? — не расслышал Кузьма.
— Я. Не. Поеду. — Варя обернулась. — Кузьма, у меня работа, ипотека, парень, фитнес, коуч по личностному росту, наконец! Я не могу всё бросить и умчаться в лес. Я не для того в город сбежала, чтобы сейчас вот спустя десять лет вернуться назад и стать Бабой Ягой, как она и хотела!
Домовой нахмурился так, что брови съехались на переносице сплошной лохматой линией.
— Бабка твоя, между прочим, жизнь на это положила. Равновесие держала. А ты? Коуч по росту? Да у тебя, Варвара, рост и так есть. Вон какая вымахала. Только корней нет.
— Корни у меня есть, — огрызнулась Варя. — В бетоне. В ипотеке. Я городской человек, Кузьма. Я в лесу заблужусь, меня там комары съедят, и вообще у меня аллергия на берёзу.
— На священное дерево у неё аллергия! — всплеснул руками домовой. — Тьфу! Срамота! Ладно, — он вдруг хитро прищурился. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.
— Это угроза?
— Это предупреждение. — Кузьма поправил колпак и направился к печке. — Я, Варвара, теперь тут живу. По бабкиному наказу. И пока ты в городской своей норе сидишь и в себя не веришь, я за тобой приглядывать буду. Хозяйство вести. Порядок наводить.
— У меня порядок! — возмутилась Варя.
— У тебя вон фикус засохший стоит, — ткнул пальцем Кузьма. — А это дерево! За ним уход нужен, разговоры, внимание. А ты его водой поливаешь и забываешь. А он, между прочим, тоже живой. Тоскует. Я ему уже три сказки рассказал, повеселел вроде.
Варя посмотрела на фикус. Фикус, который она поливала по средам (когда не забывала), действительно выглядел... бодрее? Листья, кажется, перестали желтеть?
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. — Кузьма полез в печку и вытащил оттуда... её носки. Целые, чистые, даже отглаженные. — Вот. Подержи в руках. Я их энергией очистил. Теперь не искрят.
Варя взяла носки. Носки были тёплыми и пахли... дымком. Приятно так, по-домашнему.
— Спасибо, — машинально сказала она.
— Пожалуйста, — важно кивнул Кузьма. — А теперь давай ужинать. Я тут щи новые сварил, без лучей. И пирожки с капустой. Бабка рецепт передала. Садись, Варвара. Поговорим.
И Варя, которая планировала съесть на ужин гречку из пакетика и сбежать в сон, вдруг поняла, что ужасно голодна. А от печки тянуло таким теплом и уютом, что все аргументы про ипотеку, коучей и дедлайны показались вдруг... никчёмными, как новости из позавчерашней газеты.
Она села за стол. И перед Варей появилась тарелка с золотистыми щами и горка румяных пирожков.
— Ешь, — сказал домовой. — А завтра подумаем, как тебя в лес везти.
Варя открыла рот, чтобы возразить, но пирожок был такой вкусный, что возражать расхотелось.
***
В ожидании продолжения истории приглашаю почитать другие произведения автора:
«Лекарка без диплома и маг в нагрузку»
«Ведьма, кот и дверь на чердаке»
Короткие рассказы. Мистика, Фэнтези, Юмор.
***
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #юмор #книга #рассказ #роман #сказка