Я сжимала телефон так, что побелели костяшки пальцев. На экране мигала последняя цифра — два миллиона триста тысяч. Мои. Заработанные за восемь лет переводами, вычиткой, ночными дедлайнами, когда Артём уже спал, а я сидела над текстами с чаем, который остывал и превращался в рыжую жижу.
— Дашенька, ну что ты как маленькая, — Светлана Борисовна вытирала руки о фартук, хотя ничего не готовила. Просто привычка — изображать хозяйственность. — Семья — это общее. Артёмушке сейчас так нужна поддержка.
Артёмушке. Тридцатишестилетнему мужику, который три месяца назад уволился из конторы, потому что «начальник не ценит». А до этого — потому что «коллектив токсичный». А ещё раньше — потому что «далеко ездить».
— Мама права, — Артём даже не поднял глаз от телефона. — Мы же семья. У тебя получается копить, вот и помоги. Я потом верну.
Потом. Как те пятьсот тысяч на его машину — «просто до зарплаты, Дашуль». Зарплаты не случилось, зато случился ремонт двигателя ещё на триста. Из моих же.
— Нет, — я сказала тихо, но что-то внутри будто лопнуло. — Мои накопления останутся у меня, а вы с мамочкой не получите ни копейки!
Светлана Борисовна замерла с тряпкой в руках. Артём наконец оторвался от экрана.
— Ты чего орёшь? — он нахмурился, как будто я устроила скандал на ровном месте. — Мама хотела как лучше.
— Мама хотела, чтобы я оплатила ремонт в её квартире, — я встала, и стул противно заскрипел по линолеуму. — Потому что «молодым жить, нам и вкладываться». Только вот живём мы здесь по очереди — на выходных, когда ты не можешь без маминых пирожков.
— Дарья, я понимаю, ты устала, — Светлана Борисовна включила режим понимающей. — Но так нельзя разговаривать со старшими. Артём — твой муж, его проблемы — твои проблемы.
Его проблемы. Его мать, звонящая в семь утра с вопросом, почему я ещё не готовлю завтрак. Его привычка забывать кошелёк, когда мы идём в магазин. Его бизнес-идеи, на которые я уже вложила в общей сложности около миллиона — интернет-магазин носков, потом студия по ремонту гаджетов, потом непонятные курсы по инвестициям.
— Знаешь, что я поняла? — я взяла сумку с подоконника. — Что твои проблемы, Артём, появляются ровно тогда, когда у меня на счету накапливается больше пятисот тысяч. Странное совпадение, правда?
Он побледнел. Светлана Борисовна шагнула ко мне, но я подняла руку.
— Я не злая жена. Я просто перестала быть банкоматом.
Ушла, не хлопнув дверью. Хлопок — это эмоция, а у меня внутри была ледяная пустота.
В съёмной квартире пахло свежей краской — хозяйка предупредила, что недавно обновляла стены. Я сняла её за два дня до того разговора. Просто на всякий случай. Просто потому что устала просыпаться от запаха чужих духов на подушке Артёма — он говорил, что это от мамы, она обнимала его на прощание.
Телефон разрывался. Сначала Артём — «Дашка, ты чего, вернись, поговорим нормально». Потом Светлана Борисовна — «Неблагодарная, мы тебя в семью приняли». Потом снова Артём — «Мама плачет, ты довольна?»
Я выключила звук и открыла ноутбук. Заказ на перевод технической документации — скучно, нудно, но сто двадцать тысяч чистыми. Срок — две недели.
Через месяц Артём нашёл меня через общую знакомую. Пришёл с букетом — розы, которые я никогда не любила, он просто не запоминал. Без матери.
— Дашка, ну хватит дурить. Я понял, ты права. Я найду работу, нормальную. Просто дай мне шанс.
Он похудел. Щетина была неаккуратной, куртка — не та, дорогая, что я ему подарила, а старая, с пятном на рукаве.
— Ты нашёл? — спросила я.
— Что?
— Работу. Ты нашёл работу?
Он замялся.
— Пока ищу. Но серьёзно ищу, не как раньше. Дашка, без тебя — не могу. Правда.
Я смотрела на него и видела не мужа, а чужого человека, который когда-то умел смешить меня до слёз, а потом разучился. Или я разучилась смеяться.
— Я тоже не могу, — сказала я. — Не могу больше быть твоей страховкой.
Розы он оставил на пороге. Я выбросила их на следующий день, когда лепестки начали осыпаться на пол.
Развод оформили быстро — имущества общего не было, детей тоже. Артём даже не стал требовать компенсацию за вложенное в отношения. Наверное, понимал, что вложила только я.
Светлана Борисовна написала мне один раз — длинное сообщение о том, какая я эгоистка, как разрушила жизнь её сыну, как он теперь страдает. Я прочитала и заблокировала.
Сейчас на моём счету три миллиона сто тысяч. Я купила маленькую квартиру за городом — с окнами на лес, где по утрам поют птицы, а не звонит свекровь. Работаю столько, сколько хочу. Иногда — много, иногда — три дня в неделю.
Иногда мне одиноко. Иногда я просыпаюсь и думаю — а вдруг он правда изменился, а я не дала шанса? Но потом вспоминаю его лицо, когда он просил в очередной раз — не виноватое, не стыдливое. Привычное. Лицо человека, который уверен, что я не откажу.
Я открываю ноутбук и начинаю работать. Цифры на счету растут медленно, но это мои цифры. Моя тишина. Мой выбор.
А Артём, говорят, живёт с матерью. Нашёл работу курьером. Светлана Борисовна уже присматривает ему новую жену — девочку из их подъезда, тихую, с круглыми глазами.
Жалко её. Но не настолько, чтобы предупредить.