Если бы кто-то задался целью посчитать число спасённых им людей в блокадном Ленинграде, счёт точно пошёл бы на тысячи. Только вот подвиг его был тихим, не видным. Поэтому и фамилия чекиста начала теряться в истории. Кузьма Яковлевич Песочников достоин того, чтобы о нём вспомнили снова...
Родился Песочников в далёких Холмогорах Архангельской губернии в 1890 году. Судьба будущего комиссара не баловала. С пятнадцати лет Кузьма уже гнул спину у станка в сибирских железнодорожных мастерских, затем была служба в морских пограничных частях Балтийского флота. Революция 1917 года застала его в гуще событий – вместе с матросами Балтики Песочников участвовал в февральских волнениях, а летом того же года вступил в партию большевиков в легендарном дворце Кшесинской, где тогда располагался ленинский штаб. Это был не кабинетный теоретик, а человек действия, привыкший отвечать за свои поступки головой.
В Мурманск Кузьма Яковлевич попал в мае 1918 года, придя простым кочегаром на портовом буксире «Выг». Но именно он стал душой и организатором вооружённого восстания, которое состоялось через два года, в феврале. Восставшие установили Советскую власть на Кольском Севере. Когда 23 февраля 1920 года создавалась Мурманская уездная Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, её первым председателем назначили именно Песочникова. Так началась его служба.
В 1924 году, оставив пост в Мурманске, Песочников переехал в Ленинград. Кузьма Яковлевич работал на Балтийском судостроительном заводе, принимал новые корабли, а в 1935 году, уже будучи воентехником первого ранга, ушёл служить на советский Балтийский флот. Казалось, жизнь первого чекиста Мурманска вошла в мирное русло. Но началась Великая Отечественная война, и Песочников, несмотря на возраст и заслуги, не эвакуировался в тыл. Кузьма Яковлевич остался в городе, который с каждым днём всё плотнее сжимало фашистское кольцо.
Ему поручили, пожалуй, один из самых ответственных и страшных участков работы в блокадном Ленинграде. Песочников стал начальником продовольственной базы снабжения Балтийского флота. В ведении Кузьмы Яковлевича находились склады, ломившиеся от запасов, - мука, крупы, мясо, масло. Тысячи тонн еды, которой так не хватало умиравшим на улицах людям. Эти запасы были стратегическим резервом, кровью флота, последней надеждой защитников города. И Песочников стоял на страже этого богатства.
Блокадная зима 1941–1942 годов выдалась самой страшной. Люди падали замертво прямо на улицах. Норма выдачи хлеба падала до ста двадцати пяти граммов для служащих и иждивенцев. Город превратился в ледяной ад, где голод стал главным палачом. И в этом аду, в промёрзших складах, где хранилось спасение, ежедневно появлялся немолодой уже человек в военной форме. Кузьма Яковлевич проверял замки, пересчитывал мешки, следил за учётом. У Песочникова был доступ к любым запасам. Стоило только протянуть руку, списать пару килограммов «на усушку» или закрыть глаза на недостачу, и жизнь можно было спасти. Свою жизнь. Но Кузьма Яковлевич не протянул руки.
Это был подвиг совершенно особого рода. Не тот подвиг, за который дают ордена на поле боя, но тот, который в конечном счёте и спас Ленинград. Подвиг, замешанный на кристальной честности перед самим собой и своей страной. Истощённый организм чекиста не выдержал. Еда была рядом, за тонкими стенами склада, но Песочников не взял ни грамма сверх положенного пайка. Дистрофия делала своё дело.
7 июля 1942 года истощение добило чекиста окончательно. Песочников скончался в госпитале. И это был начальник, который имел ключи от всех дверей, за которыми хранились тонны продовольствия! Все вверенные ему запасы остались в целости. Сколько жизней ленинградских моряков и их семей спасло его бессрочное, доведённое до автоматизма чувство долга, высчитать невозможно.
Сегодня, когда из кинолент нового времени на нас то и дело обрушиваются образы чекистов-мародёров в блокадном Ленинграде, стоит вспомнить Песочникова. Поднять из архивов истории информацию о том, что за время блокады органы госбезопасности и милиции потеряли от голода и дистрофии 259 сотрудников. Ещё 2500 чекистов оказались в госпиталях с тяжелейшей формой истощения. Они как и все ленинградцы стояли в очередях за хлебом, теряли близких, свои жизни. Только одновременно делали свою работу – ловили шпионов, диверсантов, боролись с криминалом и охраняли продовольственные склады, на которые было немало желающих напасть.
Песочников был одним из тех, кто доказал: чекист - это не профессия, это состояние души, при котором понятия «Родина» и «долг» имеют абсолютный вес. Даже когда чаша весов идёт вниз под тяжестью твоего собственного, угасающего от истощения тела.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале