В конце прошлого года районный суд вынес решение по иску службы судебных приставов об обращении взыскания на земельные участки должника (ст.278 ГК РФ). В рамках исполнительного производства судебный пристав-исполнитель не имеет возможности реализовать земельные участки должника, предварительно не заручившись судебным решением. В каком-то смысле иск носил технический характер – нужен судебный акт для продажи земельных участков с торгов в рамках исполнительного производства. Это был второй по счету иск службы судебных приставов. В первом иске было отказано, так как требования истца не учитывали того обстоятельства, что земельные участки находились в общей совместной собственности супругов. Во втором иске истец просил выделить долю ½ должника в земельных участках супругов и обратить взыскание на долю должника.
Телеграм-канал: Адвокат Александр Титов
Следует отметить, что еще при первом рассмотрении дела я неоднократно обращался с предложением к взыскателю забрать участки в качестве отступного и этим завершить судебный спор. Однако взыскатель настаивал на денежном погашении долга. Я предлагался вариант денежного погашения, но с рассрочкой оплаты. Этот вариант также отверг взыскатель. В сложившейся ситуации мой доверитель попросил обеспечить процессуальными способами такой режим рассмотрения дела, который бы ему позволил гасить задолженность в комфортном режиме. За полтора года рассмотрения дела он действительно погасил более 60 % долга.
Особенностью процесса было то, что, на мой субъективный оценочный взгляд, суд в ходе процесса тяготел к позиции истца, а вернее взыскателя, который участвовал в деле в качестве третьего лица. Так, суд удовлетворил ходатайство взыскателя о его вступлении в дело в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями на предмет иска. В действительности никаких самостоятельных требований у него на предмет иска не было, он требовал обратить взыскание на другое имущество супругов, которое не было указано в иске службы судебных приставов. По моей частной жалобе это определение было отменено, в ходатайстве взыскателя о его привлечении третьим лицом с самостоятельными требованиями отказано. По другому ходатайству взыскателя суд приостановил дело. По моей частной жалобе и это определение было отменено апелляционной инстанцией.
Суд, фактически сам инициировал проведение оценочной экспертизы, обратившись к взыскателю по этому вопросу. После такого обращения, взыскатель ожидаемо заявил ходатайство о проведении экспертизы. Экспертиза затягивала судебный процесс, возлагала дополнительные издержки на должника, а главное – не имела процессуального смысла. Ответчик был согласен с оценкой земельных участков, представленной службой судебных приставов. Истец не требовал установить начальную цену продажи имущества должника. Важно, что в п. 58 Постановления Пленума ВС РФ от 17.11.2015 N 50 указывается, что после принятия решения суда об обращении взыскания на земельный участок оценка земельного участка осуществляется судебным приставом-исполнителем по правилам статьи 85 Закона об исполнительном производстве. Иными словами, какая бы оценка ни фигурировала в судебном решении, после вынесения судебного акта судебный пристав-исполнитель должен провести оценку имущества для определения начальной цены торгов. Несмотря на это, экспертиза была назначена и проведена.
При ознакомлении с материалами дела я обратил внимание на то, что исковое заявление было подписано не руководителем службы судебных приставов, а самим приставом-исполнителем, который действовал как представитель на основании доверенности. Однако сама доверенность не позволяла ни подписывать исковое заявление, ни подавать его в суд того региона, в котором рассматривалось дело. Особенностью доверенности было то, что представитель имел право представлять интересы службы только в пределах одного субъекта России, именно того субъекта РФ, в котором служба осуществляла свою деятельность. Иск же был подан по месту нахождения земельных участков в суд другого региона РФ.
По тактическим соображениям я решил не заострять внимание суда на этом доказательстве в ходе судебного процесса. Суд не предлагал сторонам в порядке ст. 175 ГПК РФ высказаться относительно порядка исследования доказательств, а соответственно я не заявлял о необходимости начать судебный процесс с исследования письменных доказательств. К исследованию таких доказательств суд подошел в своем последнем судебном заседании. Дело к тому моменту стало многотомным и, по сложившейся практике, в целях экономии времени в стадии исследования письменных доказательств суд озвучивает пару строк из документа и переходит к следующему. Дойдя до доверенности, я сделал заявление о необходимости полного оглашения ее текста судом. После оглашения возникла пауза, суд объявил перерыв и удалился из зала судебного заседания. Через сорок минут судебный процесс был возобновлен. В руках судьи была сканированная копия доверенности и сопроводительное письмо от истца, направленное по электронной почте в суд. Доверенность на этот раз не содержала территориальных ограничений, но при этом она была датирована тем же числом, что и доверенность, выданная судебному приставу несколько лет назад. После приобщения судом копии доверенности к делу я заявил ходатайство об истребовании ее оригинала. В ходатайстве суд отказал. После чего я сделал заявление о фальсификации этого доказательства и проведении экспертизы давности документа.
Статья 186 ГПК РФ предусматривает, что в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства. В свою очередь, ч. 4 ст. 79 ГПК РФ предусматривает, что о назначении экспертизы или об отклонении ходатайства о назначении экспертизы суд выносит определение. Толкование этих норм в системе позволяет сделать вывод о том, что при заявлении о подложности доказательства суд обязан вынести мотивированное определение об отказе либо об удовлетворении ходатайства о проведении экспертизы. Мое заявление о подложности доверенности и ходатайство о проведении экспертизы давности документа суд не рассмотрел по существу, ограничившись заявлением о том, что оценку доказательствам будет дана в судебном акте.
В силу ст. 222 ГПК РФ суд оставляет заявление без рассмотрения в случае, если заявление подписано или подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание или предъявление иска. Установив в ходе исследования доказательств, что иск был подписан и подан неуполномоченным лицом, суд был обязан его оставить без рассмотрения. Полагаю, что последующее представление доверенности (разумеется, не подложной, а датированной актуальной датой) в ходе судебного процесса не должно иметь какого-либо правового значения. Полномочия представителя на подписание искового заявления, предъявление его в суд (ст. 54 ГПК РФ) должны явно следовать из доверенности на дату обращения с иском в суд, если такой иск подписан и предъявлен представителем. Никакое последующее одобрение, по аналогии с одобрением сделки, заключенной неуполномоченным лицом (ст. 183 ГК РФ), не должно приниматься судом во внимание. Вместе с тем, в судебной практике можно встретить различное отношение судов к возможности одобрения представляемым действий представителя в судебном процессе.
В Апелляционном определении Санкт-Петербургского городского суда от 20.01.2022 N 33-2811/2022 по делу N 2-3299/2021 суд прямо сослался на п. 2 ст. 183 ГК РФ в обоснование того, “поскольку в ходе рассмотрения дела сам истец подтвердил свое волеизъявление на предъявление в суд настоящего искового заявления и выразил согласие с действиями своего представителя, подписавшего от его имени исковое заявление, при этом полномочия его представителя на подписание и предъявление искового заявления содержались в выданной истцом доверенности, судебная коллегия соглашается с выводами суда об отсутствии оснований для оставления искового заявления без рассмотрения, в связи с чем полагает, что доводы апелляционной жалобы не могут повлечь отмену состоявшегося решения суда.”.
В другом деле, тот же Санкт-Петербургский городской суд в Апелляционном определении от 28 ноября 2017 г. N 33-25676/2017 высказал противоположную позицию: “каких-либо законных полномочий как на предъявление иска в суд первой инстанции от имени Б.В.И., так и на представление ее интересов в суде у О.А.М. не было. С учетом положений ст. 54 ГПК РФ последующее одобрение Б.В.И. действий О.А.М. по подаче иска от ее имени не может быть расценено как наличие таких полномочий на момент подписания и подачи искового заявления, поскольку противоречит указанной специальной норме процессуального законодательства, предусматривающей письменное подтверждение полномочий.”
Можно согласиться с тем, что последующее одобрение доверителем полномочий представителя в рамках судебного представительства могло бы служить целям эффективного судопроизводства, так как не происходит повторного рассмотрения дела. Однако этот подход нарушает право ответчика на защиту против иска путем заявления в суде о применении срока исковой давности. Пункт 2 ст. 204 ГК РФ предусматривает, что при оставлении судом иска без рассмотрения течение срока исковой давности, начавшееся до предъявления иска, продолжается в общем порядке. Пункт 3 ст. 204 ГК РФ предусматривает, что если после оставления иска без рассмотрения неистекшая часть срока исковой давности составляет менее шести месяцев, она удлиняется до шести месяцев, за исключением случаев, если основанием оставления иска без рассмотрения послужили действия (бездействие) истца. Если истец не уполномочил представителя на подписание искового заявления и предъявления его в суд, это должно рассматриваться тем случаем бездействия истца, который не позволяет продлить на шестимесячный срок исковую давность.
В нашем деле суд удовлетворил в полном объеме исковые требования службы судебных приставов. В отношении сделанного мною заявления о подложности доверенности суд указал на то, что “Судебный пристав-исполнитель, который обратился в суд в интересах ОСП, с момента обращения в суд и до вынесения решения суда, является должностным лицом ГУФССП, что подтверждается служебным удостоверением №, его полномочия в данной должности не прекращались. Право на обращение в суд с иском судебного пристава-исполнителя предусмотрено Федеральным законом от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" и разъяснено п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства" о том, что правом заявить в суд требование об обращении взыскания на земельный участок обладают лица, заинтересованные в применении данной меры принудительного исполнения, то есть взыскатель и судебный пристав-исполнитель.”
Если бы иск был подан самим судебным приставом-исполнителем, вопроса о его полномочиях не возникло бы. Действительно, п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.11.2015 N 50 указывает на судебного пристава как на лицо, полномочное подавать такой иск. Однако иск был заявлен ОСП ГУФССП, сам же судебный пристав действовал на основании доверенности как представитель федерального органа власти. В Обзоре судебной практики ВС РФ за 1 квартал 2012 года, утв. Президиумом ВС РФ 20.06.2012 г., приводилась позиция о том, что “полномочия иных представителей федерального органа исполнительной власти определяются в доверенности, подписываемой руководителем федерального органа исполнительной власти (вопрос №2). Это позиция ВС РФ позволяет прийти к выводу о том, что требования ст. 54 ГПК РФ в части наделения доверенностью полномочиями представителя органа власти должны в полной мере соблюдаться, вне зависимости от того, какую именно должность он занимает в этот момент.
Несмотря на мои сомнения в законности судебного акта, решение суда доверитель обжаловать не стал, его оно в целом устраивало. Одновременно с иском ОСП суд рассматривал встречный иск супруги должника о разделе совместно нажитого имущества в отношении наиболее ценных земельных участков. В порядке ст. 255 ГК РФ она внесла в депозит суда половину стоимости тех земельных участков, в сохранении которых за собой она была заинтересована. Ее встречный иск был судом удовлетворен, право собственности в отношении земельных участков было признано за ней. Деньги, внесенные ею в депозит суда, были перечислены в счет исполнительного производства, которое ведется в отношении ее супруга. По другим земельным участкам, мой доверитель не имел возражений против их реализации на торгах (реализации его доли ½ на торгах).