Геополитический кризис в Персидском заливе, спровоцированный атакой Вашингтона и Тель-Авива на Иран, вызвал логистический и энергетический «тремор». Сообщения о частичной и временной блокировке (на момент 1 марта движение танкеров вроде бы возобновилось «до дальнейшего уведомления» — прим. ред.) Ормузского пролива — значимой артерии мирового энергорынка — заставили танкерный флот замереть в ожидании, а страховые компании аннулировать полисы для судов в полыхнувшем регионе. Всего только в районе Ормузского пролива «зависло» около 170 танкеров.
Для отрасли это не просто локальный конфликт, а прямая угроза четверти мирового морского транзита нефти. Однако детальный разбор ситуации показывает, что за пугающими цифрами потенциального дефицита скрываются механизмы, способные в долгосрочной перспективе как взвинтить, так и обрушить нефтяные котировки. Одна из крупнейших в мире судоходных компаний датская Maersk уже сообщила о приостановке перевозок через Ормузский пролив. Ещё один гигант эмиратский DP World заморозил работу одного из своих портов. Логистические факторы существуют не изоляции. Одновременно наносятся удары по нефтяным объектам на Среднем Востоке. Баллистические ракеты летят по НПЗ американских корпораций в Ираке и Саудовской Аравии. Ущерб от ответных ударов пока засекречен, но он существует.
Авиагруппы США и Израиля потребляют огромное количество керосина — так во время операции в Югославии авиация НАТО потребляла до 7 процентов от всего мирового потребления мирового авиакеросина. Растущие цены на нефть спровоцируют виток цен на другие сырьевые товары и продукты энергоёмкого производства.
Что касается Ормузского пролива, то масштаб проблемы диктует география: ширина пролива в самом узком месте составляет всего 39 километров, что делает его идеальным инструментом для ответа на американо-израильское нападение. Через это игольное ушко в 2024 году проходило более 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки. Тем не менее, рынок уже начал вырабатывать «антитела» к подобным шокам. Крупнейшие игроки региона, такие как Саудовская Аравия и ОАЭ, годами инвестировали в инфраструктуру обхода.
Независимый эксперт Кирилл Родионов в беседе с VG подчёркивает важность этих мощностей:
«Крупнейшим поставщиком нефти через Ормузский пролив является Саудовская Аравия — член ОПЕК и ведущий участник сделки ОПЕК+. У Саудовской Аравии есть возможности для частичного обхода пролива.
У них есть так называемый нефтепровод «Восток-Запад», который позволяет транспортировать нефть на побережье Красного моря.
Это позволяет частично обходить Ормузский пролив, но всё равно текущие потери для мировой нефтяной торговли значительны».
По данным EIA, недозагруженные мощности саудовских и эмиратских труб в 2024 году составляли около 2,6 млн баррелей в сутки — цифра солидная, но не способная полностью закрыть брешь в случае тотальной блокады. Есть и другая проблема: трубопроводная система весьма уязвима. Её могут повредить даже «обломки» ракеты или беспилотника.
Ситуация уже ударила по сектору перевозок. Японская Nippon Yusen KK и греческие судовладельцы начали уводить флот из опасной зоны, а Минтранс США рекомендовал коммерческим судам держать дистанцию в 30 миль от военных кораблей. Российский Минтранс также не остался в стороне: по состоянию на конец февраля в зоне конфликта идентифицировано 31 судно под триколором. Росморречфлот в режиме реального времени передаёт предупреждения о рисках следования в порты Ирана.
«Ормузский пролив был перекрыт для прохода судов Ираном, в качестве одной из мер ответа на нападение. Пролив — узкий, стратегически важный пролив Аравийского моря, соединяющий Персидский и Оманский заливы с открытым океаном. Северное побережье принадлежит Ирану. Длина пролива составляет 167 км, а ширина варьируется от 96 км до 39 км. Через пролив проходит около 21 млн бар нефти из Ирана, Ирака, Кувейта, Саудовской Аравии, ОАЭ. Это около 20% мировой торговли, и такая же доля СПГ», — напоминает основатель N. Trans Lab Мария Никитина.
Как отмечает эксперт, краткосрочный эффект будет болезненным: ожидается рост ставок фрахта и дефицит судов, стартовавший ещё на фоне ужесточения санкций по теневому флоту, и экспоненциально растущий прямо сейчас на фоне сбоя логистических цепочек в Персидском заливе/Ормузском проливе. Г-жа Никитина также указывает, что в случае ударов по инфраструктуре других арабских стран из региона может временно выпасть до 18 млн баррелей экспорта в сутки.
Однако здесь вступает в силу парадокс нефтяного рынка. Краткосрочное ралли до 80–100 долларов за баррель может стать финальным аккордом эпохи дорогого сырья. Блокада невыгодна и ближневосточным монархиям, и Ирану.
Кирилл Родионов полагает, что последствия шока не стоит переоценивать: вряд ли этот рост будет долговременным. Очень многое зависит от того, насколько долгим будет конфликт. Но сам факт того, что блокировка Ормузского пролива невыгодна ближневосточным государствам в целом, будет способствовать тому, что конфликт не затянется.
По мнению эксперта, в средней и долгосрочной перспективе мы увидим обратный процесс:
«С одной стороны, у стран ОПЕК+ появится безболезненная возможность для увеличения квот на добычу нефти, и скорее всего в ближайшие месяцы они будут их повышать. С другой стороны, если конфликт завершится принуждением Ирана к сделке, то США снимут санкции.
Как минимум отменят нефтяное эмбарго, а как максимум разрешат международным нефтесервисным компаниям вернуться на иранский рынок.
Это будет способствовать тому, что Иран будет наращивать предложение. На выходе это поможет долговременной стабилизации цен Brent ниже 60 долларов за баррель».
Однако мнение эксперта может быть чрезмерно оптимистично для поклонников дешёвой нефти. Пока не было прецедентов, чтобы война на Ближнем и Среднем Востоке «снижала» цены. Цены «снижал» только долгосрочный мир. И пока его не предвидится, несогласные с г-ном Родионовым аналитики говорят, что нефть может «пробить» неожиданную отметку. Эксперты ICIS, SPI, RBC и Barclays осторожно оценивают последствия блокировки Ормузского пролива в разбросе от 100 до 150 долларов за баррель. Между тем, власти Омана уже остановили торги на бирже в Абу-Даби. Как минимум до среды. То же самое произошло с биржей Кувейта, взявшей пазу из-за «предосторожности». Индексы Саудовской Аравии и Египта снизились более чем на 2%.
Для России в этой ситуации открывается окно возможностей на восточном направлении. Как отмечает Мария Никитина, поставки иранской нефти в Китай (около 1,5–2 млн баррелей в сутки) в случае их сокращения в большей степени заместит Россия, по большей цене и с меньшим дисконтом относительно сегодняшнего дня. Тем не менее, долгосрочные перспективы Ирана, как газового гиганта, после возможного снятия санкций могут создать новую конкурентную среду, к которой нынешний рынок пока не готов.
Текущий кризис в Ормузском проливе — это жёсткий стресс-тест для глобальной логистики, который, скорее всего, завершится принудительной стабилизацией.
Краткосрочный всплеск цен и паника на фрахтовом рынке — лишь пена на поверхности глубоких структурных изменений. Мир учится жить без монополии одного пролива, а страны ОПЕК+ получают идеальный повод для возвращения утраченных долей рынка.
Если иранская кампания и ознаменует новую эпоху, то это будет «прекрасный новый мир», где всё будет непривычно и непредсказуемо. В нём снова диктовать условия будут сильные, а платить слабые и бедные. Мы присутствуем при финальном акте трагедии под названием «крушение коммунистического блока». Сверхбогатые почуяли запах сверхприбылей и крови, на пути к которым больше не стоят идеалисты с ядерными ракетами.