Лето 1917 года прошло для Бориса Пастернака под знаком любви к Елене Александровне Виноград (1899—1988).
Елена Александровна была двоюродной сестрой друзей Бориса – Александра и Михаила Штихов. Любовь Бориса Леонидовича к Елене Александровне была безответной: девушка недавно рассталась со своим женихом Сергеем Листопадом, незаконным сыном философа Льва Исааковича Шестова (Шварцмана) и его горничной Анны Листопадовой, погибшим на войне. А причиной расставания стали отношения Елены со своим кузеном Александром Штихом, которые продолжались несколько лет и были довольно мучительны для девушки.
Кстати, именно Сережа Листопад отговорил Пастернака от всех попыток попасть на войну. Сам он, прапорщик-красавец, был убит в 1916 году своими взбунтовавшимися солдатами. Впрочем, Пастернака скорее всего и так бы не взяли на фронт, ведь он ещё в юности, неудачно упав с лошади, сломал ногу, и она навсегда осталась короче другой на 6 сантиметров!
Елена Виноград стала главной вдохновительницей и главной героиней третьей книги стихов Бориса Пастернака «Сестра моя – жизнь», написанной в 1917 году.
Нет, не я вам печаль причинил.
Я не стоил забвения родины.
Это солнце горело на каплях чернил,
Как в кистях запыленной смородины.
И в крови моих мыслей и писем
Завелась кошениль.
Этот пурпур червца от меня независим.
Нет, не я вам печаль причинил.
Это вечер из пыли лепился и, пышучи,
Целовал вас, задохшися в охре, пыльцой.
Это тени вам щупали пульс. Это, вышедши
За плетень, вы полям подставляли лицо
И пылали, плывя, по олифе калиток,
Полумраком, золою и маком залитых.
Это — круглое лето, горев в ярлыках
По прудам, как багаж солнцепеком заляпанных,
Сургучом опечатало грудь бурлака
И сожгло ваши платья и шляпы.
Это ваши ресницы слипались от яркости,
Это диск одичалый, рога истесав
Об ограды, бодаясь, крушил палисад.
Это — запад, карбункулом вам в волоса
Залетев и гудя, угасал в полчаса,
Осыпая багрянец с малины и бархатцев.
Нет, не я, это — вы, это ваша краса.
Стихи не просто писались, они лились сплошным потоком из сердца, переполненного радостью и болью.
................................................
Думал, – Трои б век ей,
Горьких губ изгиб целуя:
Были дивны веки
Царственные, гипсовые.
Милый, мёртвый фартук
И висок пульсирующий,
Спи, царица Спарты,
Рано ещё, сыро ещё.
.....................................................
Елена была очень красива, недаром в неё были влюблены и Пастернак, и Листопад, и Шура Штих.
Но свой выбор красавица остановила на другом: в 1918 году Елена дала согласие стать женой одноклассника своего брата, Николая Александровича Дороднова, наследника Ярославских текстильных мануфактур.
Брак её, к сожалению, не стал счастливым, а Пастернак, узнав о том, что она вышла замуж, откликнулся стихотворением:
Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем
У выписавшегося из больницы.
Где воздух пуст, как прерванный рассказ,
Оставленный звездой без продолженья
К недоуменью тысяч шумных глаз,
Бездонных и лишенных выраженья.
Жизнь Елены Александровны сложилась нелегко, как и у многих в то страшное время. Муж ее был арестован и в 1941 году умер от сердечного приступа, а Елена с дочерью жили, неся на себе ярлык родных «врага народа». И, наверное, не раз она вспоминала странную, неуклюжую любовь Бори Пастернака, который буквально зачитывал её своими стихами, караулил её у двери, ездил к ней беспрерывно, когда она металась между двумя своими кавалерами.
Елена Александровна Дороднова скончалась в 1988 году.
Эта романтически-трагическая история описана в книге внука Александра Львовича Штиха - Сергея Смолицкого - «На Банковском», а книгу эту подарил мне её автор.
Более подробно об этой интересной книге я писала здесь: