Первый раз я подумала — дождь.
Вышла на балкон снять бельё, а оно мокрое. Странно — небо чистое. Но мало ли, может, тучка пробежала.
Второй раз — через три дня. Опять мокрое. Опять солнце.
Третий раз — я была дома. Сидела в комнате, услышала плеск. Вышла на балкон.
Сверху лилась вода. Прямо на мои простыни.
Подняла голову. Балкон третьего этажа. Рука с лейкой. Лейка исчезла, дверь закрылась.
Третий этаж. Квартира сорок один. Нина Павловна.
Мы не ссорились. Вообще не общались. Здоровались в подъезде — и всё.
Поднялась к ней. Позвонила.
Открыла. Шестьдесят лет, халат, тапочки.
– Да?
– Вы только что полили моё бельё.
– Что?
– Водой. С балкона.
– Ничего подобного.
– Я видела.
– Вам показалось.
– Мне не показалось. Я видела вашу руку. С лейкой.
Она смотрела на меня. Спокойно.
– Девушка, вы что-то путаете. Я цветы поливала.
– Какие цветы?
– На балконе. Вода случайно пролилась.
– Три раза за неделю?
– Бывает.
– Бывает?
– Бывает. До свидания.
Закрыла дверь.
Я стояла на площадке. Смотрела на дверь.
Случайно. Три раза. С лейкой.
Вернулась домой. Перевесила бельё в комнату. Сохло двое суток.
Через неделю решила проверить. Повесила старую футболку — не жалко.
Ушла на работу. Вернулась.
Футболка мокрая.
Значит, не случайно. Значит, специально. Но почему?
Спросила соседку по площадке, Таню.
– Нина Павловна? – Таня закатила глаза. – Она странная.
– В чём странная?
– Ко всем придирается. К Петровым с пятого — что громко ходят. К Сидоровым с первого — что машину неправильно паркуют. Ко мне — что цветы на подоконнике «портят вид».
– Портят вид?
– Её вид. Сверху.
– И что ты сделала?
– Ничего. Убрала цветы. Не хочу связываться.
Не хочу связываться. Все так говорят. Поэтому она и продолжает.
– А почему она меня поливает?
Таня пожала плечами.
– Может, бельё ей не нравится. Может, ты ей не нравишься. У неё логика своя.
Своя логика. Поливать чужое бельё, потому что не нравится.
Пошла к участковому.
– Соседка поливает моё бельё водой.
– Поливает?
– Да. С верхнего балкона.
– Зачем?
– Не знаю. Говорит — случайно. Но это не случайно.
– Доказательства?
– Я видела.
– Видео?
– Нет.
– Тогда сложно.
– Что мне делать?
– Поговорить с ней.
– Говорила. Она отрицает.
– Тогда... – он развёл руками. – Не знаю. Сушите бельё в квартире.
Сушите в квартире. Совет года.
– Это мой балкон. Моё право.
– Я понимаю. Но без доказательств...
– Я куплю камеру.
– Ваше право.
Купила камеру. Установила на балконе. Направила вверх.
Повесила бельё.
Ждала.
Три дня — ничего.
На четвёртый — вода. Прямо на камеру.
Посмотрела запись. Рука с лейкой. Льёт целенаправленно. Медленно. Тщательно.
Лица нет. Но балкон — её.
Снова поднялась. Позвонила.
– Нина Павловна, у меня есть видео.
– Какое видео?
– Как вы поливаете моё бельё.
– Это не я.
– Это ваш балкон.
– Ко мне приходила подруга. Может, она.
– Подруга поливала моё бельё?
– Случайно. Цветы поливала.
– У вас нет цветов на балконе.
Пауза.
– Были. Завяли.
– Нина Павловна. Прекратите, или я подам в суд.
– Подавайте. Ничего не докажете.
Закрыла дверь.
Вечером сидела дома. Думала.
Суд — долго. Дорого. Может, не выиграю. Она будет отрицать, говорить про подругу, про цветы.
А бельё — мокнет каждую неделю.
Нужен другой способ.
На следующий день поднялась на четвёртый этаж. Квартира над Ниной Павловной.
Позвонила.
Открыл мужчина. Лет сорок, нормальный, в джинсах и футболке.
– Здравствуйте. Я с первого этажа.
– Да?
– Меня зовут Лена.
– Игорь.
– Можно поговорить?
– О чём?
– О Нине Павловне.
Он вздохнул.
– Заходите.
Зашла. Кухня, чай, разговор.
– Она и вас достаёт?
– Ещё как, – он покачал головой. – Жалуется, что я громко хожу. Что телевизор громкий. Что вода в трубах шумит, когда я душ принимаю.
– В трубах?
– Да. Говорит, ей спать мешает.
– И что вы делаете?
– Ничего. Игнорирую.
– А она?
– Продолжает. Иногда стучит по батарее. Иногда звонит в дверь — орать.
– А вы не пробовали... ответить?
Он посмотрел на меня.
– Как ответить?
– Так же. Как она.
Пауза.
– Не понял.
– Она поливает моё бельё. Каждую неделю. Говорит — случайно. Я думала — может, вы могли бы... случайно... полить её?
Он моргнул.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно.
– Это же... детский сад.
– Это справедливость.
– Это месть.
– Это зеркало. Она делает мне — ей делают то же. Может, тогда поймёт.
Он молчал. Думал.
– Она меня потом съест, – сказал наконец.
– Она вас и так ест. Каждый день.
– Но станет хуже.
– Или лучше. Когда поймёт, каково это.
Он допил чай. Посмотрел в окно.
– Ладно, – сказал. – Попробую. Один раз.
– Спасибо.
– Не благодарите. Это может плохо кончиться.
– Или хорошо.
Договорились.
Он позвонит мне, когда увидит, что Нина Павловна повесила бельё. Я дам сигнал, когда она польёт моё.
На следующей неделе — сработало.
Суббота. Утро. Я повесила бельё. Ушла в комнату.
Через час — мокрое.
Позвонила Игорю.
– Полила.
– Понял.
Через двадцать минут — звонок от него.
– Готово.
– Что сделали?
– Полил её простыни. Случайно. Цветы поливал.
Я засмеялась.
Вечером — звонок в дверь.
Нина Павловна. Красная, трясущаяся.
– Это ты! Ты подговорила!
– О чём вы?
– Этого! С четвёртого! Он мои вещи облил!
– Правда? Какой ужас.
– Не притворяйся! Это ты!
– Нина Павловна, я живу на втором этаже. Как я могу облить ваши вещи?
– Ты его попросила!
– Кого?
– Игоря!
– Я не знаю никакого Игоря.
Она стояла, смотрела на меня. Понимала, что ничего не докажет.
– Я в полицию пойду!
– Идите. Расскажете, как вас случайно полили. Как вы меня — случайно.
– Это другое!
– Почему?
– Потому что... потому что...
Она замолчала.
– Нина Павловна, – сказала я. – Неприятно, да? Когда твои вещи мокрые. Когда сохнут сутки. Когда нужно перестирывать.
– Ты...
– Я ничего не делала. Но если вы ещё раз польёте моё бельё — случайность повторится.
– Это шантаж!
– Это справедливость.
Она стояла. Дышала тяжело.
– Я буду жаловаться.
– Жалуйтесь. Расскажите, как два года поливали соседей. Как все молчали. Как одна — ответила.
– Два года?!
– Таня сказала. И Петровы. И Сидоровы. Все знают, Нина Павловна. Просто все боялись.
– Врёшь!
– Спросите сами.
Она развернулась. Ушла. Дверь хлопнула.
Я закрыла свою. Выдохнула.
Неделя. Две. Три.
Бельё сухое.
Каждый день проверяю. Вешаю, снимаю. Сухое.
Игорь звонит:
– Она притихла?
– Да.
– Надолго?
– Не знаю. Но пока — тишина.
– Я, кстати, ей ещё раз полил. Случайно.
– Зачем?
– Для закрепления эффекта.
Я засмеялась.
– Спасибо, Игорь.
– Не за что. Давно хотел.
Прошло три месяца.
Нина Павловна молчит. Бельё сухое. Камера работает — на всякий случай.
Встречаемся в подъезде — она отворачивается. Не здоровается. Смотрит волком.
Мне всё равно.
Таня говорит:
– Ты молодец.
– Почему?
– Потому что она всех достала. А ты — ответила.
– Это было неправильно.
– Может быть. Но сработало.
Муж говорит:
– Ты рисковала.
– Чем?
– Она могла в полицию. Могла скандал устроить.
– Скандал она и так устраивала. Два года.
– Но теперь — она жертва.
– Она не жертва. Она получила то, что давала.
– Это... спорный метод.
– Спорный. Но другие не работали.
Мама говорит:
– Лена, это некрасиво.
– Что именно?
– Мстить. Подговаривать соседа.
– А поливать чужое бельё — красиво?
– Нет. Но ты могла подать в суд.
– Суд — год. Деньги. Нервы. А бельё — мокрое каждую неделю.
– Всё равно некрасиво.
– Может быть. Но эффективно.
На прошлой неделе столкнулась с Ниной Павловной у подъезда.
Она несла сумки. Тяжёлые.
– Помочь? – спросила я.
Она посмотрела на меня. Долго.
– Нет.
– Как хотите.
Пошла дальше.
Она окликнула:
– Лена.
Обернулась.
– Я больше не буду, – сказала она. – Поливать.
– Хорошо.
– Но и ты скажи этому... сверху.
– Скажу.
Она кивнула. Пошла к подъезду.
Не извинилась. Не признала вину. Просто — договорились.
Этого достаточно.
Позвонила Игорю.
– Она сдалась.
– Серьёзно?
– Сказала, что больше не будет. Просила, чтобы вы тоже.
– Я и так не собирался. Один раз — для урока. Хватит.
– Спасибо.
– Не за что. Весело было.
Бельё на балконе. Каждый день. Сухое.
Камера всё ещё работает. На всякий случай.
Нина Павловна молчит. Игорь улыбается при встрече. Таня говорит, что я герой подъезда.
Не герой. Просто устала терпеть.
Перегнула я? Попросила соседа мстить, опустилась до её уровня, решила проблему некрасивым способом?
Или когда все законные методы не работают, иногда зеркало — единственный язык, который понимают?