Дочка нашего соседа, того самого, что с баней на берегу реки, уехала учиться в Москву. Там и встретила свою судьбу - француза по имени Жан-Люк. Худой, аккуратный, шарф намотан даже летом, пахнет парфюмом так, будто его только что обмакнули во флакон.
Приехали они зимой в деревню знакомиться с роднёй. Кузьмич, как мужик основательный, решил не тянуть кота за хвост:
- Завтра, Жанчик, в баню пойдём. Познакомлю тебя с русским отдыхом.
Жан-Люк оживился:
- О-о, спа? Сауна? Ароматические масла? Релакс? Девушки? Я такое любить.
Кузьмич только хмыкнул:
- Будет тебе и аромат, и сауна. Веник берёзовый. Только не девушки, а дедушки тебе будут.
На следующий вечер вся мужская делегация - Кузьмич, Петрович, Толян и сам француз - двинулась к бане. На улице минус 19, снег хрустит.
Попрошу поддержать статью лайком. Лайк нужен, чтобы канал Подслушано Секреты Рыболова продолжал выпускать для вас разнообразные материалы. Спасибо!
Жан-Люк сначала бодро шагал, но когда вошёл в предбанник и увидел, как мужики без церемоний начинают раздеваться, замялся. Стоит, шарф поправляет, пуговицы пересчитывает. Прикрывает круассан свой.
- А… тут… все… совсем? - осторожно спросил он.
- Конечно совсем, - удивился Петрович. - Ты ж не в пальто париться собрался?
Француз покраснел, как варёный рак. Видно было воспитание мешает. У них, видимо, в спа дают халаты, полотенца. А тут Кузьмич уже в чем мать родила, как древнегреческий атлет, только с животом, и машет полотенцем.
- Жанчик, ты не стесняйся, - подбодрил Толян. - Тут все свои.
Жан-Люк долго колебался от увиденного, но когда Кузьмич поставил на стол гранёный стакан с прозрачной жидкостью, дело сдвинулось.
- Это для храбрости, - сказал Кузьмич. - Настоящая деревенская терапия.
- Это что? - насторожился француз.
- Напиток наш. Вещь серьёзная. Почти как ваш, только лучше.
Жан-Люк понюхал, зажмурился и выпил. Лицо его изменилось так, будто он одновременно увидел Лувр, Эйфелеву башню и налоговую инспекцию.
- Мон дьё… - прохрипел он. - О, боже...
- Это только начало, - кивнул Петрович.
Через пять минут француз уже снимал носки без лишних разговоров. Через десять - сидел в парилке, красный, как флаг на сельсовете, и шептал:
- Оооо… это очень горячо…
Кузьмич тем временем взял веник и с размаху хлопнул его по спине.
- А-а-а! - взвыл Жан-Люк.
- Это для здоровья, - серьёзно ответил Толян. - Русская Банька.
Француз махнул рукой и заорал:
- Давайте ещё! Я не сдаюсь!
После второго захода и ещё одного стакана Жан-Люк окончательно перестал быть французом в классическом понимании. Он начал философствовать:
- У нас во Франции баня - это эстетика… свечи… тишина… А у вас - как концерт! Всё сразу, ярко!
- Правильно, - одобрил Кузьмич. - Мы народ горячий.
И тут Толян предложил:
- А теперь - высший пилотаж. В сугроб!
Француз сначала решил, что это шутка. Но когда увидел, как Кузьмич, не моргнув, распахнул дверь и воткнулся в снег животом и тем, что под ним еще оставалось от былой молодости.
- Это… обязательно?
- Обязательно для понимания широты души, - сказал Петрович.
Жан-Люк посмотрел на звёзды, на пар, валящий из бани, и вдруг, как будто что-то в нём щёлкнуло. С криком «Вив ля Русси!» он выскочил наружу и нырнул в другой сугроб.
Картина была маслом: худой француз бегает неодетый по двору, падает в сугроб, обтирается снегом и орёт:
- Это… это прекрасно! Я чувствую себя как свежий багет!
Соседская собака от удивления съела собственный хвост.
Через полчаса веселья его занесли обратно, укутали, налили ещё по чуть-чуть для закрепления эффекта. Француз уже без акцента кричал:
- Ещё веник! Я всё выдержу!
Утром Жан-Люк лежал в кровати, бледный, как сметана, и шептал что-то про напиток и маму.
- Всё… меня нет… - сообщил он жене.
Кузьмич посмотрел, вздохнул и поставил перед ним знакомый стакан.
- Лекарство.
- Нет… пожалуйста… - простонал француз.
- Это не обсуждается. У нас так лечатся.
Жан-Люк собрал волю, выпил. Минуту сидел неподвижно. Потом моргнул.
- О… это работает…
- А ты думал, - усмехнулся Петрович. - Русская лечебница - с гарантией.
К обеду француз уже сидел за столом, ел сало и рассуждал:
- Я раньше думал, что Россия - это балет и литература. Теперь я понимаю - это баня и сугроб. И люди…
Перед отъездом он долго жал Кузьмичу руку.
- Я вернусь, - сказал он серьёзно. - И привезу французское масло для… как вы говорите… веникотерапии.
Француз просто был вежлив, но знал, что ноги его тут больше не будет.
- Приезжай, - кивнул Кузьмич. - Только масла не надо. У нас тут своё есть, из под козы.
Машина уехала, а мужики ещё долго вспоминали, как француз бегал по двору и кричал про багет.
- Ничего, - сказал Кузьмич. - Попробовал нашу баню - теперь свой человек. Главное, что сугроба не испугался.
И правда. Не каждый француз выдержит встречу с нашей баней. Но если выдержал - значит, душа у него широкая...