— Ты ведь понимаешь, что это временно? Или ты планируешь устроить здесь общежитие на постоянной основе? — Виктор стоял в дверном проеме и смотрел, как Диана складывает детские вещи в стопку.
— Витя, это моя мама. Она едет помогать нам с малышкой, — Диана устало выпрямила спину, поддерживая одной рукой уже заметно округлившийся живот. — Я не могу сказать ей: «Живи на вокзале». Мы обсуждали это. Ей нужно жилье рядом с нами, а не в другом конце города.
— Обсуждали, — кивнул он, кривя губы в усмешке. — Только я думал, мы обойдемся своими силами. Ты же знаешь, я не в восторге от лишних людей. Мне нужна тишина для работы. Сведение звука требует концентрации, а не беготни тещи с кастрюлями.
— Она не будет жить у нас, — терпеливо, словно маленькому, повторила Диана. — Мы ищем аренду. Рядом. В соседнем доме или через дорогу. Чтобы она могла приходить днем, пока ты в студии или в наушниках. Отец остался в пригороде, ему кроликов бросать нельзя, ты же знаешь его страсть. А мама одна не потянет дорогу каждый день на электричке.
Виктор недовольно хмыкнул, прошел в комнату и плюхнулся на диван, подминая под себя диванные подушки. Диана посмотрела на него с затаенной грустью. В последнее время в нем все чаще проскальзывало это раздражение, мелочность. Квартира, в которой они жили, просторная «двушка», была куплена в ипотеку. Но львиную долю первоначального взноса — почти семьдесят процентов — внесла Диана. Это были деньги от продажи земельного участка, который ее родители берегли на крайний случай. Виктор тогда внес сущие копейки, но вел себя так, словно он — единоличный хозяин дворца.
— Аренда нынче дорогая, — буркнул он, глядя в потолок. — Твои родители потянут? Или опять из нашего бюджета потащим? Нам ребенка поднимать, между прочим.
— Папа дал деньги. Не переживай за свой кошелек, — тихо ответила Диана.
В ее голосе звучала мягкость, которую она старательно в себе культивировала. Ей не хотелось ссор. Ей хотелось свить гнездо, дождаться рождения Алины и жить спокойно. Она верила, что как только родится дочь, Виктор изменится. Станет мягче, ответственнее.
В этот момент телефон Виктора ожил. На экране высветилось: «Мама». Людмила Евгеньевна звонила редко, но всегда с какими-то глобальными идеями. Виктор ответил, лицо его тут же изменилось, стало подобострастным.
— Да, мам. Привет. Да, обсуждаем как раз... Что? — он удивленно поднял брови и перевел взгляд на Диану. — Серьезно? Тетка Галя? Да ладно... Это было бы шикарно. Да, я передам. Конечно. Спасибо, мам!
Он закончил разговор и посмотрел на жену уже совсем другим взглядом — победным и довольным.
— Короче, отбой тревоги по аренде. Мать договорилась. Тетка Галина, сестра матери, помнишь ее? Она уже сто лет живет в другом городе, ухаживала там за своей свекровью. У нее тут квартира стоит пустая. Мать сказала — забирайте.
— Бесплатно? — недоверчиво спросила Диана.
— Только коммуналка. Ну, мать сказала, там состояние так себе, квартиранты жили пять лет, убили хату. Но зато платить дяде чужому не надо. Твоей маме подойдет?
Диана выдохнула. Это был подарок судьбы. Сэкономленные деньги можно будет потратить на малышку или отложить.
— Конечно, подойдет! Витя, это чудесно. Надо поблагодарить Людмилу Евгеньевну.
— Ну вот, — самодовольно сказал муж. — А ты говорила, мои родственники не помогают. Собирайся, завтра поедем смотреть хоромы.
Книги автора на ЛитРес
Ключи им передала сама Людмила Евгеньевна. Она ждала их у подъезда старой, но крепкой девятиэтажки. Свекровь выглядела, как всегда, внушительно: прямая осанка, строгий плащ, в руках массивная сумка.
— Дианочка, деточка, осторожнее на ступеньках, — елейным голосом пропела она, целуя невестку в щеку. — Ну что, идемте смотреть владения Галины. Сразу предупреждаю — не пугайтесь. Там, конечно, не Версаль.
Они поднялись на третий этаж. Виктор возился с замком, который заедал, явно от старости. Наконец, дверь со скрипом поддалась.
Из темного коридора на них пахнуло чем-то затхлым, тяжелым и пыльным. Диана шагнула внутрь и невольно прикрыла нос ладонью.
— Ого, — присвистнул Виктор.
Квартира была не просто убитой. Она была уничтоженной. Обои висели клочьями, словно здесь драли когти тигры, а не жили люди. Линолеум в коридоре вздулся пузырями и местами был прожжен. Потолок, когда-то белый, стал грязно-серым, с желтыми разводами от давних протечек. Но хуже всего была кухня: плита покрыта слоем черного нагара, раковина расколота, а кухонный гарнитур, кажется, держался только на честном слове и скотче.
Диана растерянно огляделась. Жить здесь было невозможно.
— Да уж, — покачала головой Людмила Евгеньевна, брезгливо обходя кучу мусора в углу. — Галина пустила жильцов, а они, свиньи, такое устроили. Но вы не переживайте. Стены есть, крыша есть. Руки приложить — и будет конфетка.
— Здесь нужен капитальный ремонт, — тихо сказала Диана. — Это огромные деньги.
— Ой, да какие деньги! — махнула рукой свекровь. — Материалы сейчас есть дешевые. Главное — чистота. Побелить, покрасить. Зато никакой аренды! Представляешь, сколько вы сэкономите за год? Галина не вернется, она там корни пустила, муж у нее там, работа. Квартира будет пустая стоять годами. Так что делайте, как для себя. На века!
Диана достала телефон и начала фотографировать.
— Зачем снимаешь? — насторожился Виктор. — Для соцсетей, что ли? Позорить тетку?
— Нет, — спокойно ответила она. — Хочу Ксении отправить. У нее муж, Вадим, занимается промышленным альпинизмом и ремонтами. Спрошу совета, с чего начать и сколько это будет стоить.
— Правильно, — подхватила Людмила Евгеньевна. — Советуйся. Но мой вам совет: не экономьте на трубах и проводке. Делайте хорошо. Мама твоя, Виктория Алексеевна, женщина аккуратная, ей в грязи жить негоже. Это же для нее.
Виктор пнул кусок отвалившегося плинтуса.
— Ладно, глаза боятся, руки делают. Тесть рукастый, поможет. Я тоже, может, что подсоблю, если время будет. Но учти, Диана, денег у меня сейчас в обрез, заказов мало.
— Я понимаю, — кивнула Диана, уже мысленно расставляя мебель в обновленной комнате. Надежда на понимание и уют перевесила ужас от увиденного. — Папа поможет.
Виктория Алексеевна приехала через два дня. Увидев квартиру, она лишь всплеснула руками, но, будучи женщиной деятельной, сразу засучила рукава. Илья Петрович, отец Дианы, приехал следом на своем стареньком универсале, загруженном инструментами.
— Ничего, прорвемся, — басил он, осматривая фронт работ. — Главное, трубы ь и окна целы. Кроликов моих сосед кормит, я тут на недельку задержусь, все грязное сделаем.
И началась работа. Илья Петрович выгреб все свои сбережения — триста тысяч рублей, которые копил несколько лет, продавая мясо кроликов и шкурки. Он вкладывал эти деньги без сожаления, радуясь, что может помочь дочери и будущей внучке. Диана тоже добавила из своих «декретных».
Виктор в ремонте практически не участвовал. Он то ссылался на занятость в студии, то на аллергию на строительную пыль. Зато Людмила Евгеньевна наведывалась регулярно. Она ходила по квартире, щупала новые виниловые обои, одобрительно качала головой, глядя на новый ламинат и натяжные потолки.
— Какая красота! — восхищалась она, глядя на новую сантехнику в ванной. — Ну вот видите, стоило только захотеть. Молодцы, сваты, молодцы! Галина будет спокойна, что квартира в надежных руках.
— Мы стараемся, чтобы качественно было, — улыбался испачканный в меле Илья Петрович. — Проводку всю сменили, медную поставили. Розетки немецкие.
— Золотые руки у вас, Илья Петрович! — пела свекровь.
Спустя два месяца квартира преобразилась. Это была уютная, светлая «однушка» со свежим современным ремонтом. Новая кухня, блестящая плитка в ванной, плотные шторы на окнах. Виктория Алексеевна наконец-то перевезла свои вещи и вздохнула с облегчением. Она жила в пяти минутах ходьбы от дома Дианы и была готова в любой момент прийти на помощь.
***
Беда пришла внезапно, словно ледяной дождь посреди солнечного дня. Прошла всего неделя, как Виктория Алексеевна обжилась на новом месте.
Диана сидела у мамы на новой кухне, пила чай с травами. В дверь позвонили. На пороге стояла Людмила Евгеньевна. Вид у нее был озабоченный.
— Ох, девочки, чай пьете? А у меня новости... не очень, — начала она с порога, даже не сняв пальто.
— Что случилось? — тревожно спросила Виктория Алексеевна.
— Галина звонила. Сестра моя. Ой, беда-беда. В общем, едет она сюда. С племянниками.
— В гости? — не поняла Диана. — Так места всем хватит, мы раскладушку принесем.
— Нет, деточка, не в гости, — свекровь отвела глаза, разглядывая новый кухонный гарнитур. — Насовсем едет. Возвращается в город. Жить ей негде, только здесь. Так что... квартиру надо освободить.
— Как освободить? — Диана почувствовала, как внутри все холодеет. — Вы же говорили, она не вернется! Мы ремонт сделали, триста тысяч вложили! Мама только вещи разложила!
— Ну, обстоятельства изменились, — жестко отрезала Людмила Евгеньевна, и в ее голосе пропала вся сладость. — Квартира ее? Ее. Имеет право. Даю вам три дня на сборы. Галина приезжает в пятницу.
— Три дня?! — ахнула Виктория Алексеевна. — Люда, побойся бога! Куда я пойду? Зима на носу!
— К зятю идите, к дочери. В тесноте, да не в обиде, — фыркнула свекровь. — А по поводу ремонта... Ну, вы же для себя жили. Попользовались — и хватит. Спасибо скажите, что аренду не брали.
Свекровь развернулась и ушла, хлопнув дверью. Диана сидела, словно оглушенная. Она не могла поверить в происходящее. Это было не просто выселение. Это было предательство.
Она набрала Виктора.
— Ты знал? — спросила она сразу, без приветствия.
— О чем? — голос мужа был слишком спокойным.
— О том, что тетка Галина возвращается. Твоя мать только что выгнала мою маму на улицу.
— Ну... — Виктор замялся. — Мать говорила, что тетка может приехать. У нее там свекровь умерла еще полгода назад, ее там ничего не держало.
— Полгода назад? — Диана почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Значит, когда вы предлагали нам эту «убитую» квартиру, вы знали, что бабка умерла и Галина вернется? Вы знали, что ей нужна квартира?
— Диана, не истери. Ну, знали. И что? Квартира стояла страшная. Надо было кому-то ремонт сделать. А тут вы, денег куры не клюют у твоего отца. Все в выигрыше: вы пожили бесплатно, тетка в чистую квартиру въедет.
«Все в выигрыше». Эти слова эхом отдались в голове Дианы. Разочарование сменилось холодной, жгучей злостью. Она поняла схему. Это был циничный, расчетливый план. Свекровь и муж просто использовали ее родителей как бесплатную рабочую силу и спонсоров, чтобы привести в порядок неликвидную недвижимость перед приездом родственницы.
— Ты считаешь это нормальным? — тихо спросила она.
— Я считаю, что теща сама виновата, — огрызнулся Виктор. — Нечего было такие деньги вбухивать в чужое жилье. Могла бы обойки поклеить дешевые и жить. Всё, мне некогда.
Диана нажала «отбой». Руки тряслись. Она набрала Ксению.
— Ксюша, они нас кинули. Просто использовали и выкинули, — всхлипывая, рассказала она подруге все.
Ксения молчала минуту, переваривая услышанное.
— Диана, слушай меня. Это не просто наглость, это война, — голос подруги был твердым. — Виктор знал. Он соучастник. Тебе надо бежать от этого человека. Сейчас, пока не родила.
— Я не могу... мне скоро рожать...
— Именно поэтому. Ты хочешь, чтобы он и твоего ребенка потом так же «просчитал»? Слушай. Вадим сейчас приедет к тебе. Дай ему ключи от квартиры тетки.
— Зачем?
— Не спрашивай. Просто дай ключи. И собирай вещи мамы. И свои из квартиры Виктора тоже собирай. Виктор сейчас уверен, что вы никуда не денетесь, что вы проглотите.
Диана поехала к мужу. Вечером они попытались поговорить еще раз. Она просила компенсировать расходы на ремонт, хотя бы половину.
— Денег нет, — отрезал Виктор, глядя в телевизор. — Квартира не моя, ничего платить не буду. Скажи отцу, пусть спасибо скажет, что мать не выставила счет за проживание.
— Ты понимаешь, что это подлость?
— Это жизнь, Диана. Не будь наивной.
В ту ночь Диана не спала. Она смотрела на спящего мужа и видела перед собой чужого человека. Жадного, мелочного, беспринципного. Решение пришло само собой. Оно было холодным и острым.
На следующий день, пока Виктор был на работе, подъехала машина грузоперевозок. Диана собрала свои вещи. Мебель, которую покупала она, технику, купленную на ее деньги. Квартира опустела наполовину. Она оставила на столе записку: «Я подаю на развод. Ключи от квартиры я отдала твоей матери».
Она переехала к Ксении на пару дней, пока родители обустраивали ей старую комнату в пригороде у отца.
***
Прошла неделя. Наступили суровые февральские морозы. Столбик термометра опустился до минус тридцати.
В город вернулась Галина Олеговна с двумя взрослыми племянниками, Валерией и Михаилом. Людмила Евгеньевна встретила сестру на вокзале, сияющая и гордая.
— Галочка, ты не узнаешь квартиру! — щебетала она в такси. — Там такой ремонт! Все новое, чистое! Живи и радуйся. Я там все проконтролировала.
Они подъехали к дому. Поднялись на этаж. Людмила Евгеньевна торжественно достала запасной комплект ключей (тот, что оставила Диана, она решила пока не брать, у нее были свои).
Но дверь оказалась не заперта.
— Странно, — пробормотала свекровь. — Забыли закрыть?
Она толкнула дверь.
Первое, что ударило в лицо — это нечеловеческий холод. Такой, что перехватило дыхание. Изо рта тут же повалил густой пар.
— Мамочки... — прошептала Галина Олеговна, заглядывая через плечо сестры.
Квартира предстала перед ними в шокирующем виде. Но это был не просто погром. Это была хирургически точная деконструкция.
Все окна были распахнуты настежь. Ветер гулял по комнатам, наметая снежную пыль на бетонный пол. Все новые обои были аккуратно, полоса к полосе, содраны и отсутствовали. Стены зияли голой, серой грунтовкой.
Натяжного потолка не было. Светильников не было. Розеток и выключателей не было — из стен торчали лишь заизолированные проводки.
В кухне не было гарнитура. Вообще ничего. Голые стены и трубы. Но самое страшное случилось с системой отопления. Из-за открытых окон и люторого мороза новые, дорогие биметаллические радиаторы не выдержали. Они лопнули. Черная, грязная жижа замерзла на полу причудливыми ледяными сталагмитами. Стояки отопления тоже были разорваны.
— Вы затапливаете нас!!! — в открытую дверь ворвался сосед снизу, в майке и трико. — Вы что там, с ума сошли?! У меня с люстры льет!
Людмила Евгеньевна схватилась за сердце и осела бы на пол, если бы ее не подхватил племянник Михаил.
— Где ремонт, Люда? — истерично взвизгнула Галина Олеговна. — Ты же сказала, что здесь евроремонт! Где все?! Тут жить нельзя! Тут батареи лопнули!
— Я... я не знаю... — лепетала Людмила Евгеньевна, стуча зубами от холода.
Виктор примчался через час. Увидев масштаб катастрофы, он почернел от злости. Он тут же понял, чьих это рук дело.
Он выскочил на улицу и набрал Диану.
— Ты что натворила, тварь?! — заорал он в трубку. — Ты уничтожила квартиру! Ты за это сядешь!
— О чем ты говоришь, Виктор? — голос Дианы был спокоен, как гладь озера. — Я не понимаю.
— Ты все вынесла! Ты открыла окна! Батареи лопнули! Там ущерба на миллион!
— Витя, ты бредишь, — холодно ответила она. — Я отдала ключи твоей матери ещё неделю назад. Мы съехали. Твоя мать требовала освободить квартиру. Мы освободили. Все, что мы купили на свои деньги — обои, ламинат, кухню, розетки — мы забрали с собой. У нас есть чеки на каждый винтик. Это наше имущество. А то, что вы не проверили квартиру неделю при таких морозах — это ваша халатность.
— Ты открыла окна!
— Докажи, — коротко бросила она. — Может, это бомжи залезли. Дверь-то у вас, говорят, плохая была. Или твоя тетка забыла закрыть, когда приезжала раньше. Я ничего не знаю. Моя мать выехала, я забрала свои материалы. Кстати, мы очень аккуратно все снимали. Вадим, муж Ксении, профессионал.
Виктор скрежетал зубами. Он понимал, что она лжет про окна, но доказать ничего не мог. Ключи были у матери, но кто и когда туда заходил — никто не видел. Камер в подъезде не было.
— Ты заплатишь за это!
— Я? Нет, Витя. Платить будешь ты. Мы, кстати, увидимся в суде. Насчет раздела нашей квартиры.
Скандал был грандиозный. Галина Олеговна устроила сестре такой разнос, что дрожали стены в подъезде. Жить в промороженной квартире с лопнувшими трубами было невозможно. Соседи снизу уже составляли акт о затоплении.
Галина Олеговна заявила:
— Ты обещала мне жилье! Ты сказала, лохушка-невестка все сделает! Теперь делай сама! Я не буду жить в руинах!
Людмила Евгеньевна, рыдая, полезла в свою «кубышку». Ей пришлось нанимать срочную бригаду. Нужно было менять все стояки (а это требовало сварки и доступа к соседям), менять батареи, заново штукатурить стены, которые отсырели и промерзли, покупать новую сантехнику, потому что унитаз тоже лопнул от ледяной пробки. Стяжку пола пришлось долбить, чтобы убрать лед.
На восстановление квартиры ушло почти шестьсот тысяч рублей. Людмила Евгеньевна потратила все свои накопления «на старость». Она пыталась требовать деньги с Виктора, но у того их не было.
Тем временем Диана подала на развод и раздел имущества. Поскольку ипотека была выплачена в основном за счет ее добрачных средств (продажа земли), суд встал на ее сторону. Доказательства переводов были неопровержимы. Суд присудил Диане 70% квартиры, Виктору — 30%.
Жить вместе они не могли. Диана, уже с новорожденной Алиной на руках, предложила Виктору выкупить его долю. Она взяла в долг у отца (который, узнав про месть с квартирой тетки, хохотал так, что распугал всех кроликов) и выкупила у бывшего мужа его метры.
Виктор получил на руки сумму, которой едва хватило бы на первый взнос за студию где-нибудь на окраине. Но он не успел ими распорядиться.
Людмила Евгеньевна, узнав, что сын получил деньги, устроила ему истерику.
— Ты должен вернуть мне долг за ремонт теткиной квартиры! Это твоя жена устроила погром! Ты виноват, что выбрал такую стерву! Отдавай деньги! Галина со мной не разговаривает, племянники меня ненавидят!
Виктор, сломленный и подавленный, отдал матери почти все деньги. Оставшихся копеек не хватало ни на что. Ему пришлось переехать жить к матери, в ее «двушку», где теперь царила атмосфера взаимных упреков и ненависти.
Галина Олеговна, получив отремонтированную за счет сестры квартиру, запретила Людмиле появляться на пороге. «Ты меня подставила, — заявила она. — Хотела за чужой счет выехать, а я нервы тратила».
Диана жила спокойно. Квартира была теперь полностью ее. Отец Илья Петрович часто приезжал нянчить внучку. Он гордился дочерью, которая не дала себя в обиду.
Виктор видел Алину только по графику, установленному судом — два раза в месяц, в присутствии матери. Диана каждый раз смотрела на него с ледяным равнодушием. Он пытался не платить алименты, но Диана тут же отправила исполнительный лист приставам. Те пригрозили арестовать его долю в квартире матери и запретить выезд за границу (хотя ехать ему было не на что).
Однажды, забирая дочь после короткой прогулки, Виктор попытался заговорить с бывшей женой.
— Зачем ты так жестко? — спросил он, глядя на ее спокойное, красивое лицо. — Можно же было по-человечески.
Диана поправила одеяло в коляске и посмотрела ему прямо в глаза.
— По-человечески — это когда не выгоняют беременную женщину на улицу, чтобы захватить результат ее труда, Витя. Я просто забрала свое. А холод... холод ты со своей матерью принесли в наши отношения сами. Я просто открыла ему окно.
Она развернула коляску и пошла к своему дому. А Виктор остался стоять на ветру, понимая, что сам своими руками разрушил свою жизнь, послушав жадную мать.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©