Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 88
Почему-то Рафаэль поверил ей сразу. Без паузы, без попытки переспросить или усмехнуться. В голосе Шитовой звучала та редкая для здешних мест уверенность, которая не оставляла места сомнениям.
– Ладно, Надя, я за коллегами, – сказал испанец, уже на ходу натягивая лёгкую куртку, хотя жара за стенами модуля стояла такая, что в ней не было никакого смысла, кроме защиты от пыли.
Креспо вышел под безжалостное африканское солнце, которое даже к вечеру, когда тени начали удлиняться, не думало сбавлять обороты. Воздух дрожал над бетонными плитами, которыми был выложен плац. Рафаэль быстрым шагом, почти бегом, направился к жилому модулю, где квартировали Николай с Серго. Зайдя внутрь, на секунду зажмурился от контраста: кондиционер работал на полную, вымораживая помещение до приятного полумрака, так непохожего на пекло снаружи.
Военврачей он нашел в их комнате. Они только что проснулись, с большим трудом раскрыв пробудившись после того, как отдохнули всего три часа. Вроде бы много, но это если не думать о том, что трудились без нормального сна предыдущие трое суток, и это давало о себе знать: хирург и терапевт выглядели помятыми, но, в целом довольными жизнью. Николай сидел на койке с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны, и методично растирал шею полотенцем, пытаясь разогнать затекшие мышцы. Серго был ещё в душе – оттуда доносился ровный шум воды и его приглушённое мычание какой-то незамысловатой мелодии, которую он гонял по кругу уже минут пять.
Прислушавшись, Рафаэль попытался услышать что-то вроде «Где же ты, моя Сулико?» но оказалось, у Джакели другой репертуар – он мурчал мелодию из «Мимино» – ту самую песенку про птичку-невеличку.
– Что там новенького? – лениво протянул Харитонов, зевнув во весь рот и хрустнув челюстью. – Нет, погоди. Сейчас Серго выйдет, расскажешь заодно обоим. Но слишком сильно мыслью по древу не растекайся. Не люблю долгие предыстории.
Через минуту дверь душевой распахнулась, и оттуда вышел Джакели, блаженно улыбаясь во весь рот. Он энергично тряс головой, разбрызгивая капли во все стороны, и довольно щурился.
– Чистая вода… – протянул он с таким кайфом, будто речь шла о лучшем в жизни СПА-салоне. Терапевт с размаху плюхнулся на кровать, откинувшись на подушку. – Это жизнь, парни. Особенно здесь, в центре Африки, когда знаешь, что каждая капля фильтрованной воды – на вес золота, и некоторым достаётся буквально с боем.
Он повернул голову к Креспо, который так и стоял у входа, и насторожился, заметив его напряжённое лицо.
– Ты чего прибежал? С лица спал, будто призрака увидел. Что-то случилось? – Серго резко сел, отбросив полотенце в сторону, принялся натягивать футболку.
Испанец перевёл дух и, стараясь не затягивать интригу, вкратце выложил новости. О том, что Лера едет. Да не одна, а с целой командой врачей, готовых остаться здесь работать. Не военных, гражданских. Что Ковалёв уже в курсе и дал «зелёный свет» на приём и размещение. Что, судя по всему, медчасть базы превратится в настоящий госпиталь, а не просто перевязочный пункт при полевом лагере.
Эффект превзошёл ожидания. Оба – и Николай, и Серго – засветились от радости, как медные тазы, выставленные на солнце. Усталость, ещё минуту назад читавшаяся в их позах, исчезла бесследно, словно её и не было.
– Надо же, – Харитонов даже уселся на койке, довольно потирая руки. – Нас будет целый госпиталь! Ты представляешь? Не просто мы трое да Надя с девчонками, а нормальная бригада! Теперь не просто медчасть, а прямо медицинский центр с претензией на серьёзность!
– Ага, – кивнул Джакели, но его радостная улыбка тут же сменилась задумчивым выражением. Он всегда умел видеть на шаг вперёд. – Только ты прикинь, Коль: всех больных и раненых сюда с округи потащат. Слухи знаешь как быстро разносятся в Африке? Быстрее, чем малярия. А у нас на территории базы, между прочим, лагерь беженцев под боком. Человек двести, не меньше. И каждый с болячкой, которую годами не лечили.
– Я думаю, Ковалёв этот лагерь обратно переместит или хотя бы периметр оцепит так, что шагу нельзя будет ступить без пропуска, – возразил Николай, вставая и одеваясь. – Здесь, в Африке, годами не воюют на одном месте, сам знаешь. Очаги тлеют, но активная фаза всегда конечна. Я думаю, что она теперь закончилась. М’Гона добьёт остатки бандитов, зачистит сектор, и все успокоятся… До следующего раза. До очередного передела власти или нового полевого командира, который возомнит себя новым фельдмаршалом.
Все трое замолчали, обдумывая его слова. Серго хмыкнул, почесал затылок.
– Тут вон Нигер войну французам объявил. Не на жизнь, а насмерть, судя по новостям. Черт знает, чем это закончится. Политика в Сахеле – дело тонкое. Может и до нас докатиться, если волна пойдёт.
Повисла пауза. Каждый переваривал возможные риски, но озвучивать их вслух никому не хотелось.
– Так, парни, хорош гадать на кофейной гуще, – вернул их к реальности Рафаэль, чувствуя, что разговор уходит не туда. – Надя всех собирает через полчаса в ординаторской. Предлагает смены разделить так, чтобы дожить до приезда новых коллег без потери качества и без того, чтобы кто-то рухнул от усталости. Это считай, дня три-четыре, ну может пять, если рейс задержат из-за погоды или бюрократии.
– Заодно девчат наших подучим, – вставил Джакели, имея в виду местных помощниц – Хадиджу, Розалин, Зизи и Жаклин. Они уже неплохо освоили азы, но до самостоятельной работы им пока далеко.
– Кстати, Хадиджа уже нашла в лагере беженцев трех девушек, своих каких-то дальних родственниц. Привела их с собой, прямо сейчас обучаются на санитарок. Правда, пока непонятно, кто им платить будет. Мы договорились с Надей эти несколько дней платить им из своего кармана, благо сумма там смешная, может, вы тоже поучаствуете. Что касается финансирования и медсестер, и этих санитарок в будущем, то вопрос на контроле у полковника.
Заметив, как многозначительно переглянулись коллеги, Рафаэль почувствовал лёгкий холодок под ложечкой. У него возникло стойкое, почти физическое ощущение, что он чего-то не знает. Какой-то местной специфики, подковёрной договорённости с Ковалёвым или, может быть, информации о том, откуда Надя возьмёт деньги. Военврачи явно были в курсе, но молчали.
Дальше всё закрутилось, как в карусели, с которой невозможно сойти. Если в первые минуты после новости о приезде Леры – и не одной, а с целой командой, что само по себе было событием года – Рафаэль ещё позволял себе мысленно прокручивать их встречу, представляя её лицо, голос, то потом бешеный ритм заставил все лишние мысли отложить в долгий ящик. Голова была занята только одним: работой.
Раненые в медчасти и раненые во временном филиале госпиталя на складе, где стоял тяжёлый, спёртый дух от пота, запёкшейся крови и антисептиков, смешанный с запахом пыли, проникавшей сквозь любые щели. Бесконечные перевязки, беготня за медикаментами, капельницы, которые нужно было менять каждые четыре часа, уколы, наблюдение за температурой. Всё это слилось в один бесконечный поток.
Надо отдать должное, местные девушки – молчаливая Розалин, энергичная Зизи, работящая Жаклин и степенная Хадиджа, а также три её родственницы, – помогали самоотверженно, без суеты и лишних слов. Они работали, молниеносно перенимая навыки, и никогда не жаловались на усталость. Но их катастрофически не хватало. На два десятка коек – шестеро девушек, не имеющих пока медицинского образования. Рафаэль ловил себя на мысли, что они творят невозможное.
Надежда вернулась от Ковалёва какой-то загадочной. С лёгкой полуулыбкой на губах и блеском в глазах, который Рафаэль научился распознавать: она что-то задумала или уже провернула. На прямой вопрос, решён ли вопрос по зарплате для этих девчат и можно ли нанять и обучить ещё новеньких, она только загадочно улыбнулась в ответ и ушла в ординаторскую, сославшись на неотложные записи. Рафаэль только плечами пожал и вернулся к работе.
За постоянным напряжением и полным отключением на обслуживание раненых он совсем упустил тот момент, что уже несколько часов не слышно привычного гула вертолётов с новыми ранеными. Тишина в небе была непривычной и тревожной. Она давила на уши сильнее, чем рокот лопастей. Что-то случилось. То ли затишье на передовой, то ли проблемы с топливом, то ли М’Гона действительно добил остатки бандитов и теперь просто прочёсывает местность.
Харитонов и Джакели, проведя ещё несколько часов с пациентами, отдыхали после изнурительного дежурства, завалившись обратно на свои койки и вырубившись без задних ног. Рафаэль на нервной почве, оставаясь дежурным, походил туда-сюда по коридору, понимая, что уснуть в такую духоту он просто не в силах. Воздух стоял плотный, как кисель, липкий и тяжёлый. Даже дышать трудно. Махнув рукой на попытки отдохнуть, он зашёл в склад-госпиталь, чтобы хоть чем-то занять руки и помочь Шитовой и её «женскому отряду» с наблюдением за послеоперационными.
– Кстати, Надя, – тихо спросил он, подходя к её столу и понижая голос до шёпота, чтобы не будить тех, кто спал. – А что там с этими… ну, с наёмниками? Помнишь, двое белых, которых захватили позавчера? Куда их теперь?
Шитова, не отрываясь от заполнения карт, ответила деловито, чуть шевеля губами:
– Ковалёв хочет послать завтра в Бамако Стаса. На борт вертолёта возьмут этих двух, с усиленной охраной, чтобы не дёргались. Обратно, если повезёт и погода не подведёт, твою Леру и врачей подхватят. Спокойно обернёмся одним днём, если не будет форс-мажора. Там этих конкистадоров вшивых сдадут нашей миссии Африканского корпуса. Пусть начальство с ними разбирается. Тут у нас скоро яблоку негде будет падать от хороших людей, паршивые нам не нужны. Кормить их, поить и охранять – на кой чёрт сдались? – она хмыкнула и отложила ручку, наконец подняв глаза на Рафаэля. – А вообще, что с ними будет дальше – даже не представляю. Может, вышлют, может, обменяют. Будь моя воля, я бы поднялась где-нибудь среди пустыни повыше, и отправила их всех… в свободное паренье.
– Не знаю, – честно признался Рафаэль, присаживаясь на табурет рядом с ней и вытягивая гудящие ноги. – С одной стороны, они против Мали воевали, их людей убивали. Если отдать властям Мали, я думаю, их скорей всего… того, – он провёл большим пальцем по горлу, но тут же убрал руку, осознав, как это выглядит. – Ну или выкуп от родственников потребуют по максимуму. Чтобы кормить их было чем. Держать в тюрьме их здесь никто не будет, сам понимаешь, это ж расходы бюджетные, которых нет.
Надя посмотрела на него с лёгкой усмешкой, в которой читалась усталость и лёгкая ирония.
– Как-то всё это… жестоко, если подумать, – заметил испанец.
– Надо же, гуманный какой выискался, – вздохнула Надя, поправляя перчатки на столе. – А это не жестоко, по-твоему, – приезжать с современным автоматическим оружием на сафари, где мишени – местные жители, которые просто хотят жить на своей земле? Малийцев это наверняка бесит до зубного скрежета. Прощать это они точно не будут. Ты прикинь на секунду: если Ковалёв, следуя какой-то высокой морали, их просто выпустит за ворота на улицу? Далеко они уйдут в своей дорогой экипировке по саванне без воды и проводника? Их через час найдут пастухи или те же партизаны и сделают ровно то же, что они делали с другими. Только без суда и следствия.
Рафаэль промолчал, переваривая. В её словах была своя жестокая логика, спорить с которой не хотелось.
– Так, испанец, – сменила тему Надя, заметив его задумчивость. – Иди израсходуй ведро воды на себя и отдохни немного. Ты мне нужен свежим, а не варёным. Тебе под утро снова дежурить. Постарайся уснуть хотя бы на пару часов. У тебя смена будет… непростая. У вчерашних прооперированных наркоз отходить будет, начнут бредить, дёргаться, может, температурить. Наверное, я тобой поработаю как ассистентом, если что.
– А как же ты? Самой тоже надо поспать, – запротестовал он, кивнув на её осунувшееся лицо.
– Сейчас меня Хадиджа сменит на полчаса, пока просто посидит с «трёхсотыми», её родственницы помогут. Потом Серго выйдет. Потом твоя очередь. Я успею поспать часика три, как раз по прохладе, ближе к рассвету. Это золотое время, сам знаешь. Давай, иди. Не спорь со старшими.
Рафаэль послушно встал, чувствуя, как гудят ноги, и вышел на плац. Воздух снаружи уже начал понемногу остывать, но всё ещё был тяжёлым. Он вернулся в медчасть и увидел, что там дежурит Розалин.
Самая молчаливая из всех местных девушек. И эмоционально очень спокойная, в отличие от порывистой и громкой Зизи. Розалин могла часами сидеть неподвижно, наблюдая за больными, и реагировать на малейшее изменение их состояния быстрее, чем некоторые кардиомониторы. Она бесшумно встала со стула, когда Рафаэль зашёл, и вопросительно посмотрела на него.
Он жестом показал рукой на кровати с ранеными и вопросительно поднял брови – мол, как обстановка, есть проблемы? Розалин в ответ молча показала ему большой палец, чуть заметно улыбнувшись одними уголками губ. Всё понятно, стабильно. Температура в норме, повязки сухие, никто не бредит.
Рафаэль прошёл вдоль коек, бесшумно ступая по бетонному полу, обошёл каждого. Проверил температуру, потрогав лбы тыльной стороной ладони – старый дедовский метод, который не обманывал. Конечно, у некоторых было слегка повышено, но в пределах допустимого после операции. Вода есть, повязки свежие. Вроде бы всё нормально.
Он повернулся к Розалин, которая следила за ним внимательным взглядом, не пропуская ни одного движения. Рафаэль ткнул себя в грудь указательным пальцем. Потом пальцами изобразил ходьбу – пошёл. А затем сложил ладони вместе, наклонил голову набок и прикрыл глаза, изображая сон. Мол, я спать, если что – зови.
Розалин покивала, понимая без слов. И жестом отпустила его – иди, мол, справлюсь, не волнуйтесь. В её тёмных глазах читалось спокойствие и уверенность, которые Рафаэлю сейчас передались почти физически. Он вышел, чувствуя, что, возможно, действительно сможет уснуть. Хотя бы на пару часов.