В истории Самары мещане Гуськовы впервые упомянуты в 1850-м году в качестве владельцев темного и страшноватого тупикового участка в Песочном переулке. Как позже писал Константин Головкин, «будучи не замощенным камнем, он был трудно проходим от глубокого мелкого песка, его заполнявшего». После открытия в не имевшем сквозного прохода тупике, называемом в народе непечатным словом, «песочного кабака» криминальная атмосфера еще более сгустилась, а постоянная клиентура кабака, по выходе нередко увязнув в песке, оставалась здесь же до утра.
Еще Гуськовы отметились причастностью к случившемуся 24 июля 1877-го последнему общесамарскому пожару, уничтожившему треть города. По сведениям «Самарских епархиальных ведомостей», «ужасный сей пожарный случай начался с холодных строений купчихи Гуськовой на Дворянской улице, рядом с фотографиею Баха»
Достаточно известной фамилия стала с 1860-х в связи с деятельностью братьев-купцов Павла и Федора Матвеевичей Гуськовых, семейное дело которых позже продолжили сыновья.
В 1887-м году сын Федора Гуськова Николай, оформив в городской Управе соответствующее разрешение, приступил к застройке фамильной усадьбы на Саратовской. По нынешнему адресу Фрунзе, 130 год спустя был возведен компактный двухэтажный особнячок в «кирпичном стиле». Симметрию фронтальной композиции пятиосевого уличного фасада слегка нарушал расположенный справа парадный вход с навесом-козырьком. Углы фланкировались пилястрами с висячими лопатками – рустованными в первом этаже и укороченными во втором.
Высокие лучковые оконные проемы обоих этажей декорировались наличниками-очельями с замковыми камнями, междуоконные простенки заполняли пилястры во втором этаже и висячие лопатки в первом, Горизонтальное членение выполнялось цокольным поясом,, междуэтажным карнизом с двойным поребриком между гладкими тягами и раскрепованным в уровне пилястр подоконным поясом второго этажа. Спаренные подоконные ниши заполняли граненые «пирамидки» из точеного кирпича, фриз с прямоугольными филенками отделялся поясом сухариков. Венчал здание неширокий карниз, завершенность облику придавало оформление бокового фасада – аналогичное главному.
Использовался щедро изукрашенный кирпичными узорами особнячок в качестве доходного дома, самым известным жильцом которого был первый санитарный врач города и общественный деятель Вениамин Португалов, названный современниками «человеком, который никогда не спит». Службу в губернской земской больнице сочетал с разносторонней публицистической деятельностью, реагируя на все вопросы российского бытия – от оценки творчества Мопассана до требований устройства городской канализации и создания санитарной службы. Одним из первых в стране стал бороться с пьянством при помощи подкожных впрыскиваний стрихнина, принимая «алкозависимых» в своей квартире в доме Гуськовых на Саратовской.
Именно здесь произошел эпизод, описанный им 19-го июля 1890-го года в «Самарской газете»: «…Последние несколько лет я лечу от пьянства стрихнином. Поэтому ко мне валит всякий народ… Пригласили меня к мещанину Ивану Ушатову, который оказался одержим белой горячкой. Я посоветовал отправить его в больницу, так как дома оставлять было опасно. Через несколько дней, в субботу, 2 июня, утром, он (Ушатов) позвонил, и я увидел его снова уже в своей квартире. Он попросил сам полечить его от «вина». Я сделал вспрыскивание и попросил прийти в 7 часов вечера. В назначенное время раздался а стук в дверь. Ему отворили. Я сидел с семьей и пил чай. Совершенно спокойно я вышел к нему и пригласил в кабинет. Он бросился ко мне в ноги, я начал его успокаивать, но тот вдруг яростно вцепился мощной пятерней в мою бороду, громко крича: «Лечи меня, лечи меня». Бороды я не освободил. Тот упал и притянул к себе, свирепо рыча. Семейные мои сбежались, поднялся крик, вопли, дети мечутся и плачут, жена просит этого Ушатова отпустить меня, но тот неистово трепал бороду и меня. Четверть часа длилась борьба с этим голиафом, пока не сбежался с улицы народ – рабочие; его выволокли на улицу, но он и там, подлец, стал драться и бить встречного и поперечного, пока, наконец, не явилась полиция...»
Свидетелями бесчинства одержимого «зеленым змием» силача, таскавшего за бороду уважаемого доктора, могли быть и владельцы усадьбы, проживавшие в стоявшем рядом домике с мезонином по нынешнему адресу Фрунзе, 128. Владелицей его значилась вдова купца Федора Гуськова и мать Николая Гуськова Наталья Кузьминична.
Прекрасно сочетавшиеся друг с другом постройки создавали единый ансамбль, причем небольшой одноэтажный дом с мезонином выглядел доминирующим благодаря эффектной композиции.
Центральная часть симметричного пятиосевого объема выделялась рустованным ризалитом и выходящим на красную линию входным объемом в виде портика на квадратных каннелированных колоннах с базами и капителями, в боковых частях которого находились узкие спаренные окна. Выделенные по краям рустом боковые части, имевшие небольшой отступ вглубь, отделялись от красной линии ажурным металлическим ограждением.
Обрамленные неширокими наличниками прямоугольные окна завершались лучковыми сандриками, опиравшимися на легкие кронштейны. Венчающий карниз в боковых частях поддерживался фигурными кронштейнами, соединенными понизу гладким пояском.
Поднимающийся над средней частью двухоконный мезонин с аналогично оформленными оконными проемами и угловыми пилястрами имел завершение в виде треугольного фронтона со шпилем.
Спустя три десятка лет под вихрями революции бизнесу и благополучию семейства Гуськовых пришел конец. Сумели ли потомственные купцы пережить смену власти, Гражданскую войну, «избавление» от имущества, голодный 1921-й и волны репрессий – сведений нет.
Устоявшие перед всеми невзгодами добротные особнячки на усадьбе продолжали нести свою службу, являя пример качества дореволюционного кирпича и «купеческих» строительных технологий – как вдруг в 2009-м, на сто двадцать первом году жизни уютный домик с мезонином снесли! В том же году на его месте появилось новое строение с фасадом, напоминающим прежний - но взгромоздившееся на высокий цоколь, исказивший исходные пропорции и с огромным монструозным пристроем сзади.
Видимо, для «достоверности» свежевозведенную кладку «исторической» части щедро нафаршировали кирпичами с клеймами большинства самарских кирпичных заводчиков конца позапрошлого века
Поводом к «реставрации» послужила якобы нехватка тогдашнему арендатору – филиалу Санкт-петербургского гуманитарного университета профсоюзов - площадей для размещения. Большинства горожан называет случившееся изощренным методом борьбы с исторической застройкой.