Глава 1: Я так устал
В тот вечер я пришел с работы позже обычного. На часах было около одиннадцати. Наш цех запустил новую линию, и я, как мастер, должен был торчать там до победного. Спина гудела, глаза слипались, а во рту был привкус железной стружки и дешевого кофе.
Дома было тихо. Свет на кухне горел, но в спальне уже темно. Я прошел на кухню, налил себе воды из фильтра и тут заметил записку на столе, придавленную солонкой.
«Коль, ужин в микровновке. Я пошла спать, голова болит. Лена».
Я усмехнулся. Голова у нее болит, надо же. В последнее время она у нее болит постоянно. Я открыл микроволновку. Там стояла тарелка, накрытая пищевой пленкой. Две сосиски, похожие на резиновые пальцы, и гора холодного картофельного пюре, которое уже успело взяться корочкой.
Есть не хотелось. Хотелось просто рухнуть.
Я прошел в спальню на цыпочках, стараясь не шуметь. Лена лежала на своей стороне кровати, отвернувшись к стенке, укрывшись одеялом с головой. Слышно было только ровное дыхание.
— Лен? — позвал я шепотом.
Ноль эмоций.
Я вздохнул, разделся в темноте и лег на свою половину. Диван после цеха показался мне раем, но заснуть я не мог. Я лежал и смотрел в потолок, слушая, как за стенкой тикают часы.
Раньше было не так. Раньше, когда я задерживался, она могла и не спать. Сидела, смотрела телик, ждала. Могла нажарить котлет, а не просто разогреть сосиски. А если и ложилась, то, услышав, как я пришел, всегда поворачивалась и сонным голосом спрашивала: «Ну как ты? Ел?»
Сейчас она даже не шелохнулась.
Я закрыл глаза. Ладно, подумал я, устала. У нее тоже работа — бухгалтерия, эти отчеты квартальные... У всех бывает черная полоса.
На следующий день была суббота. Проснулся я поздно, часов в десять. Солнце уже вовсю светило в окно. Лены рядом не было. Я вышел в коридор и услышал звук фена из ванной.
— Доброе, — сказал я, открывая дверь в ванную.
Она стояла перед зеркалом, укладывая волосы. На ней было красивое белье, которое я ей дарил на Восьмое марта, и халат был накинут, но не завязан.
— Ой, напугал! — она слегка дернулась. — Доброе.
— Ты куда-то собираешься?
— Ага, к Наташке сгоняю. Она просила помочь с сайтом помочь настроить. Она же в декрете, совсем из мира выпала. А потом может в кафешку зайдем.
— К Наташке, — повторил я. — Ну, сходи. Я тогда за продуктами схожу, шашлыки на завтра приготовлю.
— Отлично, — кивнула она, не оборачиваясь. — Ключи не забудь.
Она выпорхнула через полчаса. Духи "Ланком", которые мы покупали вместе в дьюти-фри в прошлом году, пахли так сильно, что я даже в коридоре чихнул. Наташка... Странно. Наташка живет в соседнем доме, через дорогу. А Лена накрасилась так, будто собралась в театр. Да и сайт... Какая Наташке сайт, если у нее ребенок орет постоянно?
Я отогнал эти мысли. Завидую, что ли? Пусть сходит, развеется. Я пошел на рынок, купил хорошего мяса, помидоры, зелень. Вернулся домой, замариновал. Было уже часа три дня. Лены все не было.
Я набрал ей.
— Алло? — голос был какой-то запыхавшийся.
— Ты скоро? Я мясо замариновал. Может, вечером пожарим?
— Ой, Коль, мы с Наташкой заболтались. Я, наверное, еще посижу. Ты не жди, перекуси чего-нибудь.
— Ладно, — сказал я. — Во сколько будешь?
— Ну... Не знаю. Я позвоню.
Я положил трубку. В телефоне раздался звук окончания вызова. И вдруг до меня дошло, что фоном у нее была не болтовня в кафе, а какая-то тишина. И голос Наташки я не слышал. Наверное, в туалет отошла, подумал я.
Пришла она в одиннадцатом часу вечера. Веселая, щеки румяные.
— Ну как Наташка? — спросил я, сидя за компом.
— Нормально, — чмокнула она меня в щеку. — Умоталась я, пойду в душ.
Губы у нее пахли не "Ланкомом", а каким-то другим запахом. Табачным, что ли? Но она же не курит. И мятной жвачкой.
Глава 2: Чужие огоньки
С понедельника началась обычная рабочая круговерть. Я уходил затемно, приходил затемно. Лена теперь часто задерживалась. То отчеты, то аврал, то Наташка, то маме помочь.
— У вас там что, в бухгалтерии, круглосуточный режим? — спросил я как-то за ужином (она ужин, кстати, готовить перестала, теперь это делал я или мы покупали полуфабрикаты).
— Год только начался, отчетность, — отрезала она, уткнувшись в телефон. — Ты не понимаешь.
Я не понимал. Я вообще много чего перестал понимать. Она перестала оставлять мне записки. Если я приходил, она уже спала. Если она приходила, я уже спал. Мы жили как соседи по коммуналке, которые пересекаются только в коридоре по пути в туалет.
Однажды в пятницу вечером меня попросили выйти во вторую смену, потому что напарник запил. Я согласился — деньги лишними не бывают. Закончил я в час ночи. Устал так, что еле доехал.
Подхожу к нашему подъезду. Пятиэтажка, спальный район, фонарь возле третьего подъезда не горит вторую неделю. И вдруг я вижу: возле нашего подъезда стоит машина. Черная иномарка, блестящая, новая. У нас в районе таких нет, в основном «Логаны» да «Гранты» постаревшие.
Я прохожу мимо, и вдруг стекло с водительской стороны чуть опускается. Оттуда пахнуло тем самым запахом — "Ланком" и табак. И смех. Женский смех. Ленин смех.
У меня сердце ухнуло в пятки. Я остановился. Машина стояла на нейтралке, работал только двигатель. Свет в салоне не горел.
Я сделал шаг к машине, и тут же стекло поднялось обратно. Быстро так, резко. А двигатель взревел, и машина, даже не включив фары, рванула с места и уехала в сторону выезда со двора.
Я стоял как вкопанный. Номер я не запомнил — темно, да и не до того было. В голове билась одна мысль: показалось. Показалось, Коля. Ты устал, у тебя глюки. Лена спит дома уже три часа.
Я поднялся. Дрожащими руками открыл дверь. В квартире темно. Прошел в спальню. Лена лежала на кровати. Дышала ровно, как всегда. Я подошел ближе. На тумбочке стояли ее духи. Взял флакон, брызнул в воздух. Тот самый запах. Тот самый.
— Лена, — позвал я.
Она не шелохнулась. Спала.
Я вышел на кухню и сел на табуретку. Руки тряслись. Кто был в той машине? Почему она смеялась? И как она оказалась дома, если машина только что уехала? Я посмотрел на часы. Если она сейчас в кровати, значит, она пришла раньше меня. У нее было время. Она могла зайти в подъезд с другой стороны, пока я пялился на удаляющиеся габаритные огни.
Я просидел на кухне до утра. Курил в форточку одну за одной. Утром она вышла, заспанная, в моей старой футболке.
— Ты чего не спишь? — зевнула она. — На работу ведь завтра.
— Лен, ты когда пришла вчера?
— В одиннадцать, наверное. А что?
— Во сколько именно?
— Коль, отстань, я спать хочу. — Она налила воды и ушла обратно.
Я остался один. Я знал, что она врет. В одиннадцать она еще сидела в той черной машине, потому что я был здесь в одиннадцать, и ее не было.
Глава 3: Ты меня больше не любишь?
Я решил поговорить. Не мог больше носить это в себе. В воскресенье утром, когда она пила кофе, я сел напротив.
— Лен, нам надо поговорить.
— О чем? — она даже не подняла глаза от телефона.
— Отложи телефон.
— Коль, я переписываюсь с... ну с девочками по работе.
— Отложи, я сказал.
Она нехотя положила телефон экраном вниз.
— Ты стала какая-то чужая. Мы не разговариваем. Ты постоянно где-то. В пятницу я видел машину возле подъяза, черную. Ты там была.
Она побледнела. Прямо на глазах побледнела.
— Какая машина? Ты следишь за мной?
— Я не слежу, я пришел с работы и увидел.
— Это Наташкин знакомый, подвозил нас, — выпалила она. — Мы сидели, разговаривали, он курит, вот и запах. А потом я пошла домой.
— А почему ты не вышла при мне? Почему машина уехала, когда я подошел?
— Коль, ты меня пугаешь! — она вскочила. — Тебе показалось! Мы как раз попрощались, я вышла из машины у соседнего подъезда, зашла с торца! А он уехал! А ты, наверное, увидел, как он отъезжает! И напридумывал себе!
Слова лились из нее ручьем. Очень быстро, очень нервно. Раньше она так никогда не говорила.
— Я тебе изменяю, да? Ты это хочешь спросить? — закричала она. — Думаешь, если я задержалась пару раз, то сразу шлюха? А ты? Ты где целыми днями? На заводе! Приходишь, падаешь и храпишь! Мне внимания не хватает! Мне поговорить не с кем! А ты сразу с подозрениями!
— Я не...
— Вот именно! Не надо! Если не веришь, поехали к Наташке! Прямо сейчас! Она подтвердит!
Я опешил от такого напора.
— Лен, успокойся. Я просто спросил.
— Ты не спросил. Ты обвинил. — Она села и закрыла лицо руками. — Я так больше не могу. Ты меня достал своей работой. Ты меня не замечаешь. Ты меня больше не любишь?
И тут я почувствовал себя виноватым. Она права. Я много работаю. Я устаю. Я редко говорю ей комплименты. Может, я сам виноват? Может, это просто кризис в отношениях, а я ищу черную кошку в темной комнате?
— Люблю, конечно, — сказал я тихо и потянулся к ней.
Она отстранилась.
— Иди ты. — Она встала и ушла в комнату, хлопнув дверью.
Я остался на кухне с чувством полного идиота. Я извинялся потом весь день. Говорил, что погорячился, что нервы. К вечеру она «оттаяла». Мы даже сходили в кино. Она держала меня за руку, но рука была какая-то безжизненная, чужая. А когда мы вышли из кинотеатра, она быстро набрала кому-то сообщение, пока я покупал попкорн.
— Кому пишешь? — спросил я.
— Маме, что мы сходили в кино, — улыбнулась она.
Я поверил. Или сделал вид, что поверил. Потому что очень хотелось верить.
Глава 4: Подарок
Прошло еще две недели. Я старался. Правда старался. Приходил пораньше, покупал цветы просто так, пытался разговаривать. Лена принимала это как должное. Иногда даже улыбалась. Но в её глазах появился какой-то блеск, которого я раньше не видел. И смотрела она не на меня, а сквозь меня.
В одну из суббот я решил сделать ей сюрприз. У нее скоро день рождения. Я копил деньги, отказался от вечерних пивасиков с мужиками, и купил ей золотые сережки. Не шикарные, но хорошие, с камушком. Решил подарить на пару дней раньше, чтобы сделать приятно просто так.
Я пришел с работы пораньше, в пять вечера. Ее не было. Я решил залезть в наш общий ящик стола, где мы хранили гарантийные талоны, чтобы положить туда чек от сережек. Открыл ящик. Сверху лежала коробочка. Не моя. Я открыл её.
Там лежал дорогущий парфюм. "Lancome", такой же, как у неё, но флакон больше, и набор с лосьоном. Такой в нашем городе, наверное, штук пять всего. Я даже не знал, где такие продают. Рядом лежала открытка. Я развернул её. Почерк был мужской, размашистый:
«Ленусик! С Днем рождения! Ты мой самый красивый цветок. Спасибо за каждый миг, проведенный вместе. Твой А.»
Я перечитал пять раз. Твой А. Какой, мать его, А.? Откуда? У нас нет знакомых А. Я перерыл весь ящик. Больше ничего не было.
Я сел на пол прямо у стола. В руках у меня были эти проклятые духи и эта открытка. Я чувствовал себя так, будто меня ударили под дых. Я искал логическое объяснение. Может, от коллег? Тайный друг? Но «твой А.» — так не пишут коллеги. Так пишут любовники.
Я сунул открытку в карман, духи поставил на место. Закрыл ящик. Решил ждать.
Она пришла в семь. Веселая, напевая что-то.
— О, ты рано! — удивилась она. — А я думала, ты позже.
— Дела пораньше закончились, — сказал я. Голос был хриплый. — Ты где была?
— По магазинам ходила, себе кое-что присмотрела, — чмокнула она меня в нос. — А это что за коробочка на столе?
— Это тебе. Подарок.
— Ой, Коля! — Она развернула сережки. — Какие красивые! Спасибо, милый!
Она обняла меня. Я обнял её в ответ, но сам думал о другом.
— Лен, а ты себе подарков не купила? — спросил я как бы невзначай.
— Нет, — легко ответила она. — Так, ерунду всякую. Белье там, колготки.
Врала. Врала, глядя мне в глаза. Духи от «А.» стояли в ящике. Дорогущие духи. И белье она не покупала, я проверил потом пакеты — там была только какая-то косметика недорогая.
Ночью я не спал. Лежал и смотрел на её затылок. Кто такой этот А.? Андрей? Алексей? Артем? Откуда он взялся? Я представил, как они встречаются, как он дарит ей подарки, как она смеется с ним в машине. Мне стало физически плохо. К горлу подступила тошнота.
Глава 5
Я не стал устраивать скандал сразу. Решил проследить. Это звучит мерзко, но я должен был знать правду. Я отпросился с работы на пару дней, сказал, что заболел. Спрятал машину (наш старый "Рено") за соседним домом, а сам сидел в кустах напротив подъезда, как последний шпион.
В первый день ничего не произошло. Лена сходила в магазин, посидела дома. На второй день, в обед, к подъезду подкатила та самая черная иномарка. Я впился глазами в номер. Записал его в телефон.
Из машины никто не выходил. Минут через пять из подъезда вышла Лена. Она была в новом платье, которое я раньше не видел. Коротком, красивом. Она села в машину. Я видел, как она наклонилась к водителю и поцеловала его. Не в щеку. В губы. Долго.
У меня земля ушла из-под ног. Я хватался за ствол дерева, чтобы не упасть. Машина уехала. Я сел в свою, завел и поехал за ними на расстоянии. Они приехали в загородный отель. Дорогой, с коттеджами. Я видел, как они вышли из машины. Он — высокий, в дорогом пальто, чуть старше меня, ухоженный. Она взяла его под руку, и они зашли в административный корпус.
Я просидел в машине три часа. Три часа ада. Я звонил ей. Трубка была недоступна. Я представил, что они там делают. Каждую минуту, каждую секунду.
Когда они вышли, она смеялась. Он открыл ей дверь, заботливо придерживая. Они снова поцеловались перед тем, как сесть в машину. Я сжал руль так, что побелели костяшки.
Обратно я ехал за ними, как зомби. Они заехали в торговый центр, потом она вышла у нашего парка и пошла пешком к дому, а он уехал.
Домой она пришла через час после меня. Я сидел на кухне, пил водку. Прямо из горла.
— Коля? Ты пьешь? С утра? — удивилась она.
— Садись, — сказал я тихо. — Поговорим.
— Опять разговоры? — закатила она глаза. — Я устала.
— Садись, сука, я сказал!
Она вздрогнула. Села. Я достал телефон и показал ей фото, которое успел сделать, когда они целовались у отеля. Фото было издалека, нечеткое, но её и машину было видно отлично.
— Это кто? — спросил я.
Она побелела. Опять. Как в тот раз.
— Это... это...
— Кто такой А., Лена?
— Ты рылся в моих вещах? — вдруг закричала она. — Ты следил за мной?
— Да, следил! И, как видишь, не зря! Кто он?
— Это... это Антон. Мы вместе работаем. То есть работали. Он наш новый аудитор.
— Аудитор, — усмехнулся я. — И часто ты с аудитором в отелях зависаешь?
— Это не то, что ты думаешь, — заплакала она. — Это было всего пару раз. Я не знаю, как это вышло. Он такой... Он уделял мне внимание. Говорил комплименты. А ты... ты меня не замечал. Ты всё время на работе. Мне было одиноко.
Она плакала, размазывая тушь по лицу. А я сидел и чувствовал, как внутри меня что-то умирает.
— Я для тебя старался! — заорал я. — Я на работе горбатился, чтобы у тебя всё было! Чтобы ты эти свои духи покупала! Чтобы ты в этом платье ходила! А ты мне вот так?
— Прости, Коля, прости! Я дура! Я всё прекращу! Я ему скажу, что всё кончено! Просто у нас семья, Коля! Прости меня!
Она упала передо мной на колени, обнимала мои ноги, рыдала. Я сидел, как каменный.
— Ты его любишь? — спросил я.
— Нет! — выкрикнула она. — Никого я не люблю, кроме тебя! Это было затмение!
Глава 6: Серая тень
Я простил. Тогда простил. Или сделал вид. Слишком больно было рубить сплеча. Двенадцать лет вместе. Квартира, ремонт, собака, кот, родители с обеих сторон знакомы. Как я скажу маме? Как я пойду к разводу?
Месяц после этого был адом. Она старалась. Правда старалась. Готовила завтраки, встречала меня с работы, хотела близости. Но для меня она стала чужой. Когда она ко мне прикасалась, я вспоминал, как она целовала того мужика в машине. Когда она говорила «люблю», я вспоминал открытку «Твой А.».
Я стал пить. Не сильно, но каждый вечер по бутылке пива, потом две. Начал позже приходить, уже специально, чтобы не видеть её. Мы опять стали чужими, но теперь это была не просто отчужденность, а стена из бетона, замешанная на её лжи.
Однажды, через три месяца, я пришел с работы. Она сидела за столом на кухне. Вся бледная, губы трясутся.
— Коль, — сказала она. — Я должна тебе кое-что сказать.
— Что еще? — спросил я, предчувствуя беду.
— Я беременна.
Я замер.
— Как? Мы же не предохранялись, но ты говорила, что не можешь...
— Я не могу от тебя. У нас с тобой не получалось пять лет. Врачи сказали, шансов мало. А тут...
До меня дошло.
— Это его? — спросил я тихо.
Она заплакала, закрыв лицо руками. Молчание было ответом.
В тот вечер я впервые ее ударил. Не сильно, пощечину. Она упала на стул. Я вышел из дома и пошел в ночь. Бродил по городу до утра. Думал. Думал о том, что моя жизнь кончена.
Я вернулся утром. Она сидела на кухне, не спала. На столе лежали её вещи, собранные в сумку.
— Я ухожу, Коля, — тихо сказала она. — К нему. Он знает про ребенка. Он зовет замуж. Прости меня. Если сможешь когда-нибудь.
Она встала и пошла к двери. Я сидел и смотрел, как она уходит. На пороге она обернулась.
— Ключи я оставлю на тумбочке.
Дверь закрылась. Щелкнул замок.
Я остался один. В квартире было тихо. Только часы тикали на стене. Те самые, которые мы покупали вместе на первую получку. Я подошел к окну. Выкурил сигарету. Потом еще одну. Посмотрел на фотографии на стене. Свадьба, отпуск в Сочи, наша собака, новый год.
Я достал из ящика ту открытку от «А.», которую так и не выбросил. «Ты мой самый красивый цветок». Я порвал её на мелкие кусочки и выбросил в окно. Бумажки закружились в воздухе и упали в грязь.
Жизнь разделилась на «до» и «после». Я остался в сером «после». Один в квартире, с запахом её духов, который всё еще витал в спальне, с её забытой расческой на тумбочке и с дырой в груди размером с черную иномарку.
Я не знал, что делать дальше. Впереди были пустота, работа и бутылка пива по вечерам. А в голове крутился один и тот же вопрос: «За что?». Но ответа на него не было. И уже никогда не будет.