Такаши пробыл в спасительном для него забытье два дня. Когда он открыл глаза и закашлялся тяжелыми, булькающими хрипами, то понял, что жизнь для него все же – не закончилась. Его бил озноб, но не, потому что он вновь оказался на ненавистной лесной просеке. Он лежал на серой госпитальной простыне, Такаши провел рукой по грубой ткани, через полу прикрытые веки осмотрел лазарет – несколько десятков железных коек, на которых лежали такие же, как он пленные.
Кто– то бредил во сне, кто– то натягивал одеяло до подбородка и надсадно кашлял, а кто– то лежал почти недвижимо с воткнутой в вену иглой.
Такаши хотел перевернуться, но поморщился от боли в ногах. Онемения уже не было. Он отодвинул одеяло и увидел, что стопы ног и лодыжки перемотаны бинтом, пропитанным чем– то резким и едким.
Такаши хотел громко сказать, но получилось лишь прошелестеть пересохшими губами:
– Пить…
Он не надеялся, что его кто– то поймет и услышит, но к его удивлению, как будто из ниоткуда около его кровати возникла санитарка, она поднесла к его рту железную кружку, поддерживая его голову, помогала утолить жажду. Она приговаривала:
– Вот и хорошо, миленький, хорошо, пей.… А я, сейчас Клавдию Александровну позову. Очень за тебя она переживала! Два дня от тебя не отходила…
Такаши ничего не понял из речи широколицей, крепкой женщины, но её мягкие, сильные руки, поправили, подоткнули ему одеяло, и она еще раз произнесла:
– Хорошо «миленький», пришел в себя. Хорошо…
Когда санитарка удалилась, Такаши повернул горячую голову, пытаясь понять – здесь ли Рока? Спасли ли его?
Такаши попытался приподняться на локтях, но тут же рухнул на спину, такой слабости он не испытывал никогда в жизни! Тогда он снова стал просматривать соседние кровати, насколько хватало обзора! Но Року не смог узнать ни в одном из лежащих больных. Такаши закрыл глаза.
А когда снова открыл веки, то над ним уже склонилась белокурая женщина с шелковыми волосами и ярко– синими, невозможного цвета глазами!
Такаши подумал, что, наверное, он сходит с ума, или, наконец– то умирает и видит ангела с картины Рафаэля, которую разглядывал в одном из журналов по искусству, когда– то давно, в прошлой жизни, о которой он старался сейчас не вспоминать!
Но услышав на японском языке, почти без акцента строгое и одновременно нежное звучание:
– Вы меня очень напугали Оониси Такаши своими обмороженными ногами! Хорошо, что вы упали в обморок и попали в лазарет, иначе лишились бы обеих стоп!
Такаши слушал, часто моргая, нет, уже не ангела с картины, а ангела наяву! Белокурые кудри, синие глаза, черные брови на взлет! Разве такое возможно? И он прошептал:
– Разве возможно быть такой красивой?
Клавдия Александровна вздрогнула, и чуть заметно улыбнулась:
– Комплимент? Значит, Оониси Такаши будет жить!
Санитарка, которая позвала врача, не понимала ни слова, что они сказали друг другу, но стояла, сложив пухлые, мягкие руки на груди и улыбалась, опять приговаривая:
– Пришел в себя, «миленький»! Как хорошо!
Клавдия Александровна произнесла на русском:
– Мария Николаевна, он меня ангелом назвал. А по– настоящему ты – его ангел хранитель!
Мария Николаевна небрежно, но довольно цокнула:
– Ну, где ж там! Я только за ним смотрела, а вы его, с того света достали!
Пока они разговаривали, Такаши незаметно разглядывал своего доктора – высокая ростом, ладно сложенная, копна волнистых белокурых волос аккуратно собрана в пучок на затылке, несколько прядей выбиваются, придавая ей еще большее очарование, но больше всего его гипнотизировали её глаза! Таких глаз он в жизни не видел!
Русская речь, которую он уже слышал несколько месяцев на лесоповале, теперь не казалась ему грубой! Напротив, лилась ручейком в разговоре двух женщин и напоминала ему мягкое мурлыканье. Клавдия Александровна присела около него на грубо сколоченном коричневом табурете и опять произнесла на японском:
– У вас третья степень обморожения ног, я назначила вам антибиотики, мы обрабатываем волдыри, хорошо, что не пришлось прибегнуть к хирургическому вмешательству! Ещё у вас диагностирована очень запущенная форма пневмонии. Я прописала вам курс пенициллина, жаропонижающие средства, отхаркивающие и постельный режим в течение месяца. Это пока всё. Каждый день буду приходить, и осматривать вас, как и всех пациентов нашего лазарета.
Его доктор уже вставала с табурета, как Такаши отмер и спросил:
– Скажите доктор, есть ли среди больных мой товарищ? Его зову Рока Мураками.
Клавдия Александровна на миг нахмурилась, открыла врачебный журнал и, поискав глазами в списках ответила:
– Да, ваш товарищ в лазарете. Но в отдельной палате, ему, если можно так сказать, повезло меньше, чем всем остальным. У него самая запущенная форма воспаления легких и тяжелейшее истощение организма. И если бы вас в то утро не нашли в проходе барака умирающим, ваш товарищ не выжил бы.
Такаши кивнул, провожая доктора до выхода глазами, он всё еще слышал ее слова: «У Рока Мураками тяжелейшая форма пневмонии, крайняя степь истощения…Не выжил бы…». Такаши чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, а потом текут по щекам – неужели его самый близкий товарищ умрет?! И неужели он сам останется в этом ненавистном лагере навсегда?
Другие романы автора:
Роман «Бездна»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bezdna-68620645/chitat-onlayn/
Роман «Близнецы»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bliznecy-71764906/
#любовные романы #романы о любви #современный женский роман #романы для женщин #женские романы