Варвара молча смотрела на бывшего - как санитар на пациента, который поджёг отделение и теперь удивляется запаху гари.
От Дормидонта несло палёным - будто он пытался согреться у костра собственного эго и слегка переусердствовал. На руках - волдыри, круглые и гордые, как медали "За взятие мольберта". Волосы и брови опалены, словно его поцеловала ревнивая газовая плита. Одежда- в дырках от искр, и через эти трогательные иллюминаторы просвечивало волосатое мужское тело. Вместо когда-то роскошной бороды - жалкие клочки, как если бы по лицу прошёлся депрессивный садовник с секатором.
В руке - обрывок холста.
На лице - выражение человека, который ненавидит скучный посредственный мир, но вынужден мириться с его существованием.
Дормидонт был художником. Настоящим, а не гламурным. Три года назад у них с Варварой вспыхнул роман - яркий, как пожар в коммуналке, и примерно такой же безопасный. Возможно, он бы продолжался и дальше, если бы Варвара не застала его с молоденькой девушкой, свежей, как только что вскрытый тюбик краски
- У нас голая физиология, милая, - кротко сказал Дормидонт тоном святого, пойманного с чужой нимфой. - Но моей главной музой всегда будешь ты.
Он произнёс это так, будто вручал ей орден "За терпение к гению первой степени".
Варвара не оценила награду. Она предложила собрать вещи.
Второстепенная муза дала художнику смачную пощёчину, и ушла, сотрясая стены словесной инсталляцией из непечатных эпитетов.
Кажется, он даже не понял - за что.
-А если бы я тебе изменила? - спросила Варвара, помогая складывать кисти.
-Мне...что сделала? - удивился Дормидонт. - А смысл? Я практически идеален.
Варвара печально подумала, что галактики, возможно, и рождаются именно так - из плотного сгустка мужской самоуверенности.
Она не стала спорить с астрономией. Просто придала ему ускорение точным пинком - гуманным, но убедительным - и захлопнула дверь. Дверь звучно поставила точку в их экспрессионизме.
Родители предупреждали, что так будет.
Мать, женщина практичная, говорила: как краткосрочный проект - великолепен. Красив, харизматичен, интересен, да ещё и зарабатывает. Почти как стихийное бедствие - зрелищно, но страховать имущество всё же стоит. Но замуж за творческую личность? Ни в коем случае. Они не созданы для семейных уз - у них аллергия на стабильность.
Варвара переживала неожиданно долго. Ей не хватало его сумасшествия, его одержимости, его энергетики.
Ей не хватало его веры в неё. Дормидонт, при всей своей чудовищной самоуверенности, умел видеть в людях то, чего не видели они сами. Он разглядел в Варваре, обычном бухгалтере, идеальную женщину - загадочную, страстную, необыкновенную, с богатым внутренним миром.
Рядом с ним она сама становилась немного гением, немного авантюристкой, немного той, кто способен прыгнуть в огонь.
Несостоявшаяся муза с тоской вспоминала его голос. Он действовал на неё подобно василиску, вызывая мурашки и подавляя волю. Ни у кого она и близко подобного не встречала. Будто у него был настроен на неё персональный канал. Частота, на которой работала только она. Секретная волна, пробивающая все защиты, все брони, все разумные доводы.
Правда, теперь она точно знала: если в доме снова запахнет палёным, первым делом она проверит не проводку, а художника.
Дормидонт аккуратно просочился в квартиру.
Запах гари усилился.
Варвара спохватилась.
-Уходи. Между нами всё кончено ещё год назад....Куда ты прёшься?
Дормидонт уже сидел на кухне, скорбно глядя в стену.
-Мне некуда идти, - голос звучал глухо и обречённо. - Всё сгорело. Всё. Вещи, документы, карты. Я пытался спасти хотя бы холсты, мне не дали. Вытащили из огня пожарные и словесно изобидели.
Варвара ахнула.
Она не была святой, но традиции чтила: погорельцев на Руси всегда жалели и помогали кто чем.
Специалист по спасению погорельцев принялась суетливо накрывать на стол.
-Что случилось? Квартира уцелела? Соседи не пострадали? Тебе надо первым делом паспорт восстановить, потом - в банк.
-Это долго, Варвара. А мне не к кому обратиться, потому что у меня никого нет, только ты - моя главная муза.
-Да что случилось - то? Проводка?
-С квартирой - ничего. Там сейчас живут арендаторы договор на полгода. Некрасиво заставлять людей съезжать. После того, как мы с тобой расстались, - он с упрёком посмотрел на Варвару, - я познакомился с милой девушкой. Она меня понимала. То есть мне так казалось. Однажды она пришла не вовремя.
Варвара закрыла глаза.
-Это просто натурщица. Мне надо было для вдохновения, но ограниченной женщине не объяснишь. Она выгнала несчастную девушку, заперла меня в подвале, вытащила все мои вещи, и подожгла во дворе. И плясала, как злая ведьма, представляешь? Когда я выломал дверь, спасать было уже нечего. Ну почти.
Он бережно положил обгорелый холст. Рама сгорела.
-Можно мне у тебя пожить немного, пока документы восстановлю? Я готов платить тебе.
-Чем? - угрюмо поинтересовалась Варвара.
-Полы мыть. Или удовлетворять кексуально. В магазин ещё могу ходить, - перечислял художник.
-У меня свадьба в следующем месяце, -сообщила Варвара.
-Ну и что?
-Поступим так, - сказала практичная Варвара, - Я одолжу тебе денег, только надо с карты снять. Сниму квартиру на месяц, на своё имя. Паспорт должны успеть сделать новый. Иди в ванну, от тебя несёт горелым. Вещи сложи вот в этот мусорный пакет.
Дормидонт покорно кивнул и принялся разоблачаться.
Бывший плескался в ванной, а муза с расширенным пакетом услуг отнесла вещи в мусор. Позвонила по объявлениям и договорилась о просмотре.
Дормидонт появился из ванны, благоухая её дорогим мылом. На бёдрах было целомудренно повязано полотенце.
-Мне надо выпить. Есть пиво? - попросил любимый.
-Только шампанское.
-Брют, надеюсь? - капризничал Дормидонт.
-Полусухое, - взглянула на этикетку Варвара.
-Годится.
Она налила бывшему и себе.
И они принялись разговаривать - как два давних друга.
Идиллию прервал приход жениха.
И зачем она дала ключи от квартиры.
-Что здесь происходит? - мужчина зашёл на кухню и уставился на Дормидонта.
Варвара в очередной раз закрыла глаза.
Наверно, придётся долго объясняться.
Глаза мужчины медленно наливались краской, лицо исказилось от злости.
-Титутка, - выплюнул, - И как я сам не понял? Я думал, ты порядочная, а ты слаба на харизму.
Дормидонт вскочил.
Полотенце упало.
-Ну моя- то харизма побольше твоей будет. Немедленно возьми слова обратно, или я за себя не ручаюсь, - потребовал художник, закатывая несуществующие рукава.
Двухметровый рост и разъярённое лицо обиженного за свою главную музу Дормидонта заставили отнестись к его словам серьёзно.
Олег попятился.
-Свадьба отменяется. Не буду вам мешать.
Олег быстрым движением вытащил телефон, сфотографировал опешившую парочку и исчез со словами "Отправлю всему твоему окружению".
В кухне повисла тишина - густая, как запах гари.
Дормидонт поправил полотенце, задумчиво посмотрел на дверь и философски заметил:
-Люди совершенно не умеют воспринимать сложные композиции.
Он налил Варваре шампанское.
Она медленно взяла бокал. В шкафу стояла целая упаковка "Абрау-Дюрсо", купленная к свадьбе. Теперь это был просто стратегический запас игристого на случай катастроф.
Телефон уже начинал вибрировать.
Месяц планирования, три примерки платья, список гостей, кольца в коробочке с гравировкой "навсегда" - за минуту превратилось в пыль.
А я сижу здесь с бокалом полусухого "Абрау", которое покупала для тоста "за любовь", и слушаю, как человек, из-за которого я когда-то чуть не сошла с ума, рассуждает про композицию.
Пожары случаются не потому, что вспыхивает спичка.
А потому, что кто-то снова подносит её к занавескам.
И, что хуже всего, - держит её собственной рукой.
Поддавшись порыву, она развернула обгоревший холст.
С истерично рассмеялась.
С холста смотрела она. Молодая, красивая, с сумасшедшинкой в глазах. Та, которая не боялась ни пожаров, ни гениев, ни пересудов за спиной
ПРОДОЛЖЕНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ. ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА ОЦЕНКУ МОЕГО ТВОРЧЕСТВА!!!