В нашем шоу-бизнесе есть одна странная, почти семейная привычка, о которой не принято говорить вслух. Можно годами терпеть на экране людей без голоса, без дыхания и без внутреннего содержания, если они давно «свои» и вписаны в систему.
Но стоит появиться человеку не из обоймы, без поклонов и закулисных договорённостей, как начинается нервный зуд. И вот тогда наружу лезет всё, что копилось годами.
Именно это сейчас происходит с SHAMANом, он же Ярослав Дронов. Парень, который не просто поёт, а работает голосом так, что зал встаёт без команды, оказался костью в горле у так называемой «старой гвардии». Я это вижу как человек, который варится в артистической среде и слишком хорошо знает, как там устроены лифты и ловушки.
Когда песни «Встанем» и «Я русский» начали жить собственной жизнью, когда их запели не по указке, а по зову сердца, многим стало не по себе. Потому что всенародная любовь не спрашивает разрешения. Она либо есть, либо её нет. И именно это бесит сильнее всего.
Критик с короной и без микрофона
В роли главного обличителя неожиданно выступил Сергей Соседов. Телевизионный персонаж, которого годами воспринимали как обязательный элемент шоу, вроде декоративной вазы в углу студии.
Он красиво говорит, размахивает руками, сыплет терминами, от которых у неподготовленного зрителя создаётся иллюзия глубины.
Но в какой-то момент Соседов, кажется, перепутал кресло эксперта с троном. Его высказывания в адрес SHAMANa стали не разбором, а именно обесцениванием. Мол, всё искусственное, всё надуманное, всё купленное. Голос не голос, а крик. Успех не успех, а временная вспышка. И вишенка на торте – снисходительное «я бы его направил».
Наставники так не говорят. Так говорят люди, которым важно не помочь, а возвыситься. И тут у меня, как у зрителя, возникает очень простой вопрос, который почему-то никто не задаёт вслух. А на каком основании?
Память интернета длиннее самоуверенности
Есть вещи, которые невозможно стереть. Интернет помнит всё. И тот самый эпизод, когда Сергей Соседов сам вышел на сцену и попытался петь, до сих пор всплывает в обсуждениях не из злорадства, а из чувства логики. Потому что между критикой и фарсом пролегает очень чёткая грань.
Тогда было видно всё. Отсутствие слуха. Напряжённый, писклявый звук. Полная потеря контроля над голосом. И это не оскорбление, а констатация факта. Бывает. Не все обязаны уметь петь.
Поэтому возникает диссонанс, когда человек с такими вокальными данными начинает учить жизни артиста, который берёт сложнейшие ноты вживую перед тысячами людей.
Это как если бы человек, не умеющий плавать, начал объяснять олимпийскому чемпиону, как надо держаться на воде. В теории можно говорить долго. Практика всё расставляет по местам.
Миф о «проекте» и настоящая биография
Один из самых любимых аргументов критиков – это рассказ о том, что SHAMAN якобы продукт больших денег. Я прекрасно знаю, что деньги могут купить костюм, клип и эфир. Деньги не покупают харизму, выносливость и реакцию зала.
Биография Ярослава Дронова – это не сказка про волшебную кнопку. Это годы ресторанов, каверов, подработок, бесконечных кастингов и отказов. Это музыкальная школа, колледж по народному пению и Российская академия музыки имени Гнесиных. Это участие в «Факторе А», где его заметила Алла Пугачева, и в «Голосе», где он дошёл до финала.
Продюсеры годами говорили ему одно и то же. Не формат, слишком яркий, слишком странный, слишком настоящий. И он сделал то, что сегодня делают сильные. Он пошёл напрямую к людям. Без посредников и без разрешений.
Тяжёлая артиллерия
Когда нападки стали совсем уж истеричными, в разговор вмешался человек, вес которого в культуре невозможно оспорить – Никита Михалков. И вот здесь случился момент истины.
Михалков не стал долго рассуждать и играть в интеллигентные полутени. Он назвал вещи своими именами. Его фраза в адрес Соседова прозвучала не как перепалка, а как приговор профессиональной самонадеянности. Потому что когда мэтр такого масштаба говорит жёстко, это всегда сигнал.
Смысл его позиции крайне прост. В искусстве есть один главный критерий – отклик людей. Можно сколько угодно морщить нос, обсуждать кожаные штаны и манеру подачи. Но если после песни зал встаёт, если у людей дрожат голоса и мокрые глаза, то артист попал туда, куда многие давно не попадают.
Почему их это так раздражает ?Ответ на этот вопрос, на мой взгляд, лежит глубже, чем кажется. SHAMAN нарушил негласное правило. Он стал звездой без санкции системы. Он не встроился в кланы. Он не кланялся «хозяевам эфиров». Он просто вышел и взял своё.
Об этом, кстати, очень точно говорил Иосиф Пригожин, отмечая нашу странную привычку сначала носить на руках, а потом с наслаждением топтать. К этому я бы добавила ещё одну причину. Страх. Страх перед энергией молодости, перед физической выносливостью, перед живым голосом, который не спрячешь за фонограммой.
Когда ты привык выходить на сцену раз в месяц и смотреть в полупустой зал, очень трудно спокойно относиться к человеку, который собирает стадионы и поёт вживую через день.
Старая гвардия и новый воздух
Я вижу, как тяжело «старой гвардии» признавать смену эпох. Им кажется, что если они громче крикнут, то время остановится. Не остановится. Вкус публики изменился. Люди устали от искусственности. Им хочется правды, даже если она неидеальна.
Можно ли критиковать SHAMANa? Конечно. Но между профессиональным анализом и желчной травлей лежит огромная пропасть. И Соседов эту границу давно перешёл.
Сегодня посредники между артистом и зрителем больше не нужны. Люди сами выбирают, кого слушать. Они голосуют не аплодисментами в студии, а рублём, покупая билеты. И пока одни кипят в телестудиях, Ярослав Дронов делает то, что умеет лучше всего – выходит на сцену и работает.
И поэтому его так сложно «поставить на место». Потому что его место давно определили не критики, а люди.