Я познакомилась с Антоном в метро. Совершенно случайно. Я ехала с работы. Поздний вечер. Вагон почти пустой. Села на свободное место.
Антон сидел напротив. Читал книгу. Поднял глаза. Улыбнулся.
— Извините, — сказал он. — У вас сумка не закрыта. Телефон вываливается.
Я посмотрела. Действительно. Молния расстегнулась.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Не заметила.
— Пожалуйста.
Мы доехали до моей станции молча. Я встала. Он тоже встал.
— Можно узнать ваш номер? — спросил он на выходе. — Или это слишком смело?
Я посмотрела на него. Решила рискнуть.
— Можно, — сказала я.
На следующий день он позвонил. Пригласил в парк. Мы гуляли. Разговаривали. Смотрели на замёрзший пруд.
Антону было тридцать семь. Он снимал однушку на окраине. Работал менеджером в торговой компании. Развёлся три года назад. Детей не было.
— Не сложилось с первой женой, — пожал он плечами. — Хотели разного от жизни.
Мне тридцать два. Я тоже в разводе два года. Работаю в офисе крупной фирмы.
Но у меня есть дочь. Ксюша. Восемь лет.
На второй встрече я сразу сказала Антону про дочь. Не хотела тратить время. Многие мужчины исчезали после таких слов. Мы гуляли в сквере. Сидели на скамейке. Я набралась смелости.
— Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать, — начала я. — У меня есть дочь. Восемь лет.
Антон повернулся ко мне. Посмотрел внимательно.
— И что? — спросил он спокойно.
— Ну... многие мужчины не готовы к такому.
— Я не многие, — улыбнулся он. — Дети — это прекрасно. Я всегда хотел семью с детьми.
У меня отлегло от сердца. Обычно на этом месте мужчины находили причину больше не встречаться.
Через две недели Антон попросил познакомиться с Ксюшей. Я волновалась до дрожи.
Дочь у меня осторожная. После развода с отцом стала недоверчивой. Не сразу шла на контакт.
Мы встретились в парке возле моего дома в субботу. Яркий январский день. Снег хрустел под ногами. Было морозно.
Антон пришёл с огромной пандой размером почти с Ксюшу. Дочь ахнула от восторга.
— Какая красивая! — восхитилась она. — Это мне?
— Тебе, — кивнул Антон.
Ксюша обняла игрушку. Засияла. Я выдохнула с облегчением.
Антон присел на скамейку рядом с ней. Начал расспрашивать про школу. Про друзей. Про любимые мультфильмы.
— А ты любишь рисовать? — спросил он.
— Да! — закивала Ксюша. — Я каждый день рисую!
— А покажешь мне свои рисунки?
— Конечно! У меня их дома целая папка!
Ксюша сразу раскрылась. Болтала с ним всю прогулку. Смеялась. Показывала фотографии поделок на моём телефоне.
Когда мы вернулись домой, Ксюша сказала мне на кухне:
— Мам, он классный. Правда. Приглашай его ещё, ладно?
Я обняла дочь. Думала — вот он. Тот самый человек.
Следующие месяцы прошли быстро. Антон водил нас в зоопарк каждые выходные. В кино на мультфильмы. В парки развлечений.
Покупал Ксюше игрушки. Книжки. Краски для рисования. Помогал делать домашние задания.
— Посмотри, мам! — радовалась дочь, показывая тетрадь. — Антон объяснил мне дроби! Теперь я всё понимаю!
Я смотрела на них и думала: вот оно. Моё счастье. Наше счастье.
Через полгода Антон сделал мне предложение. Мы гуляли на набережной. Вечер. Огни города.
Ксюша шла чуть впереди. Антон остановился. Достал коробочку. Опустился на одно колено.
— Я люблю тебя, — сказал он громко. — И твою дочь тоже. Давай станем настоящей семьёй.
Ксюша услышала. Обернулась. Замерла. Рот приоткрыла. Я сказала "да" сквозь слёзы радости.
Свадьба была в апреле. Небольшая. В ресторане на двадцать человек. Только близкие друзья. Родственники.
Ксюша была в белом платье с розовым поясом. Улыбалась широко.
— Теперь у меня есть папа, — шептала она мне. — Настоящий папа.
Антон переехал в мою двухкомнатную квартиру. Я освободила половину шкафа. Убрала свои вещи с полок в ванной.
Мы обустраивались. Развешивали его одежду. Расставляли книги. Ксюша помогала.
— Антон, это твоя полка! — показывала она. — А это твои тапочки!
Первые три месяца были идиллией. Мы ужинали вместе за одним столом. Антон рассказывал про работу. Ксюша про школу.
По вечерам играли в настольные игры. Ксюша обожала эти вечера. Антон помогал готовить. Мыл посуду. Убирался. Я думала: идеальный муж.
По выходным мы гуляли в парке всей семьёй. Ходили в кино вместе. Ездили на дачу к моей маме.
— Мам, как хорошо, что у нас теперь семья, — говорила Ксюша часто.
Я верила, что так будет всегда. А потом я забеременела. Мы с Антоном обсуждали второго ребёнка ещё до свадьбы. Он хотел своего. Я была не против.
— Ксюше будет с кем играть, — говорил он. — Братик или сестричка.
Когда тест показал две полоски, я обрадовалась. Побежала к Антону на работу в обед. Он вышел к проходной. Удивился.
— Что случилось? — спросил он.
— У меня новость! — я протянула ему тест. — Смотри!
Антон взял. Посмотрел. Улыбнулся. Он обнял меня. Крепко. Поднял на руки.
— Наконец-то! — воскликнул он громко. — Свой ребёнок будет!
Слово «свой» кольнуло. Как иголкой. Как будто Ксюша была не своя. Но я решила не придираться. Он просто оговорился от радости.
Вечером мы сказали Ксюше. Она сидела за столом. Делала уроки.
— Ксюш, у нас новость, — начала я. — У тебя будет братик или сестричка.
Дочь подняла голову. Глаза расширились.
— Правда? — спросила она неуверенно.
— Правда.
— Вау... круто, наверное.
— Ты будешь старшей сестрой, — добавил Антон сухо. — Придётся помогать.
— Буду! — закивала она. — Обещаю!
Антон кивнул. Ушёл в комнату. Даже не обнял дочь. Не поздравил. Я нахмурилась. Но промолчала.
На следующее утро я проснулась от непривычной тишины. Обычно по утрам Антон будил Ксюшу в школу. Помогал собираться.
Но сегодня дочь сама выскочила из комнаты. Заспанная. Растрёпанная.
— Мам, а Антон меня не разбудил, — сказала она удивлённо. — Я чуть не проспала.
Антон сидел на кухне. Пил кофе. Уткнулся в телефон.
— Доброе утро, — сказала я. — Почему не разбудил Ксюшу?
Он пожал плечами. Не отрываясь от экрана.
— Забыл. Да и большая уже. Сама может.
— Раньше ты всегда будил.
— Раньше было раньше.
Я почувствовала холодок. Что-то изменилось. Но не могла понять что.
Вечером я готовила ужин на кухне. Ксюша делала домашнее задание за столом. Антон лежал в комнате на диване.
— Антон, помоги Ксюше с математикой! — попросила я громко. — Там задача сложная!
— Не хочу, — буркнул он. — Устал на работе.
Раньше он никогда не отказывал. Всегда помогал с уроками.
Ксюша опустила глаза. Промолчала. Я подошла сама. Объяснила задачу.
Дочь была расстроена. Я видела. Но что я могла сказать?
С каждым днём Антон становился холоднее к Ксюше. Перестал разговаривать. Игнорировал вопросы.
— Антон, посмотри! Я получила пятёрку по русскому! — радовалась дочь, показывая тетрадь.
Он молча вставал. Уходил в другую комнату. Без слов.
Через две недели Антон начал критиковать Ксюшу. За каждую мелочь.
— Почему она так громко ходит? — раздражался он вечерами. — У меня голова раскалывается!
— Антон, она просто играет, — отвечала я. — Ребёнок же.
— Пусть играет тише! Или вообще не играет, пока я дома!
Ксюша начала ходить на цыпочках. Говорить шёпотом. Закрывать дверь в свою комнату. Но Антону этого было мало. Он находил новые поводы.
— Почему у неё в комнате бардак? — спрашивал он каждый вечер.
— У неё не бардак. Просто игрушки разбросаны.
— Пусть убирает! Ей уже восемь! А не четыре!
Однажды вечером он устроил скандал из-за посуды. Ксюша помыла свою тарелку после ужина. Поставила на сушилку аккуратно.
Антон зашёл на кухню попить воды. Увидел тарелку. Лицо исказилось.
— Что за свинство?! — заорал он. — Она мыть не умеет?!
Я подскочила. Подбежала.
— Антон, что случилось?
— Вот! — он ткнул пальцем в тарелку. — Смотри! Жир остался!
Я посмотрела. Действительно. Маленький жирный след на краю.
— Ей восемь лет, — сказала я спокойно. — Она учится. Старается.
— Мне плевать! — он повысил голос ещё больше. — Пусть учится делать нормально! А не как попало! Я в её возрасте посуду мыл идеально!
Ксюша стояла в дверях кухни. Прижалась к косяку. По щекам текли слёзы.
— Антон, прекрати, — сказала я жёстко. — Ты пугаешь ребёнка.
— А мне всё равно! Пусть учится!
Ксюша развернулась. Убежала в комнату. Хлопнула дверью.
Я была в шоке.
— Ты ненормальный, — сказала я тихо.
— Это ты ненормальная, — огрызнулся он. — Раз такую невоспитанную дочь вырастила.
Он ушёл в спальню. Хлопнул дверью. Я пошла к Ксюше. Она лежала на кровати лицом вниз. Рыдала в подушку.
— Солнышко, — я легла рядом. Обняла её. — Всё хорошо. Ты молодец. Ты хорошо помыла.
— Мама, — всхлипывала она. — А почему Антон меня ненавидит? Я же ничего плохого не делала...
— Не ненавидит, — соврала я. — Просто переживает.
— Я больше не хочу мыть посуду, — прошептала она. — Боюсь.
Сердце сжалось. Моя дочь боялась мыть посуду. В своём собственном доме.
Я вернулась на кухню. Антон сидел за столом. Жевал бутерброд. Как ни в чём не бывало.
— Нам нужно поговорить, — сказала я жёстко.
— О чём? — он даже не поднял головы.
— О твоём поведении. С Ксюшей.
Он усмехнулся. Наконец посмотрел на меня.
— А что не так? Я просто требую порядка в доме.
— Ты орёшь на восьмилетнего ребёнка из-за жирного следа на тарелке!
— Она должна учиться делать правильно. С детства.
— Ей ВОСЕМЬ лет!
— И что? Мне в восемь было можно доверить любую работу по дому.
Я смотрела на него. И понимала: разговор бесполезен. Он не слышит меня.
На четвёртом месяце беременности живот стал чуть заметным. Я начала покупать детские вещи. Обустраивать уголок в спальне.
Бодики. Штанишки. Носки. Пелёнки. Ксюша помогала выбирать.
— Мам, давай возьмём вот эти! С мишками! — радовалась она в магазине.
Я покупала. Дочь складывала всё в пакеты. Была счастлива помогать.
Но дома Антон смотрел на вещи хмуро.
— Много ты накупила, — бросал он. — Денег не жалко?
— Это же нашему ребёнку, — отвечала я.
— Нашему, — кивал он. — Только нашему.
Однажды вечером Антон сказал, что хочет серьёзный разговор. Усадил меня за кухонный стол.
— Слушай, — начал он спокойно. — Нам нужно кое-что решить.
— Что именно? — насторожилась я.
— Проблему с Ксюшей.
У меня похолодело внутри. Руки похолодели.
— Какую проблему?
— Она мешает, — сказал он, как о погоде. — Скоро у нас ребёнок родится. Нам нужно место. Тишина. Спокойствие.
— Антон, это её дом!
— Это теперь и мой дом. И я хочу, чтобы моему ребёнку было комфортно.
— Ксюша — тоже ребёнок!
— Не мой, — отрезал он.
Я онемела. Не могла поверить, что слышу это.
— Что ты предлагаешь? — спросила я ледяным голосом.
— Давай отправим её к твоей матери. В деревню. На лето сначала. Потом посмотрим.
— Ты хочешь, чтобы я отправила дочь к бабушке?!
— Ну да, — пожал он плечами. — Там свежий воздух. Природа. Огород. Ей полезно будет.
Я смотрела на него. Не узнавала. Где тот мужчина, который покупал панду? Который помогал с уроками?
— Нет, — сказала я твёрдо. — Даже не думай об этом.
— Послушай меня внимательно, — он наклонился через стол. — Мне нужна настоящая семья. Нормальная. Без лишнего балласта.
— Балласта?! — я не поверила своим ушам.
— Твоя дочь от первого брака — не моя проблема, — произнёс он медленно и чётко. — Я женился на тебе. Не на ней. Она была в комплекте. Но комплект можно разобрать.
Меня затрясло. От ярости. От боли. От унижения.
— Она моя ДОЧЬ! — я повысила голос. — Часть меня!
— Понимаю твои чувства, — кивнул он спокойно. — Но теперь у тебя будет мой ребёнок. Сконцентрируйся на нём.
— Я никуда её не отправлю! Никогда!
— Тогда я буду настаивать. Каждый день. Это мой дом теперь тоже.
— Это МОЯ квартира! — напомнила я. — Моя собственность!
Антон сжал губы. Встал из-за стола резко.
— Мы ещё поговорим об этом, — бросил он холодно. — У тебя есть время подумать. До родов.
И ушёл в спальню. Хлопнул дверью.
Я сидела на кухне одна. Руки дрожали. В голове был хаос. Пыталась понять: что произошло? Где я ошиблась?
Потом вспомнила. Самые первые слова. «Свой ребёнок будет». Это была не оговорка. Это была правда с первой секунды.
На следующее утро за завтраком Антон продолжил. Как ни в чём не бывало.
— Слушай, мать вчера звонила, — сказал он, намазывая масло на хлеб. — Подсказала отличный вариант.
— Какой вариант? — я уже знала, к чему он ведёт.
— Есть хороший интернат. В области. Километрах в ста. Там отличные условия для детей.
— Что?! — я чуть не выронила кружку.
— Ну зачем деревня-то? — пожал он плечами. — Давай лучше в интернат. Там дети развиваются. Спорт. Кружки. Питание четырёхразовое. Образование качественное.
— Ты хочешь отдать мою дочь в интернат?!
— Временно, — поправил он спокойно. — Пока младенец подрастёт. Года на два максимум. Потом заберём, может быть.
Я смотрела на него. И понимала: он абсолютно серьёзен. Он действительно планирует это.
— Никогда, — сказала я ледяным голосом. — Слышишь меня? Никогда в жизни!
— Ну и зря, — усмехнулся он. — Сама потом пожалеешь. Справляться с двумя детьми одновременно — это тяжело. Старшая будет только мешать.
— Это ТЫ мешаешь! — не выдержала я. — Своей наглостью и эгоизмом!
— Я реалист, — спокойно ответил он. — Просто ты этого пока не понимаешь. Гормоны играют.
Он допил кофе. Ушёл на работу. Как будто ничего не произошло.
Вечером того же дня я позвонила подруге Свете. Рассказала всё подробно. Не сдерживала слёз.
Света слушала молча. Только иногда вздыхала.
— Выгоняй его, — сказала она коротко, когда я закончила. — Прямо сейчас.
— Но Света... я беременна. Пятый месяц. Как я одна справлюсь?
— Лучше одна, чем с этим негодяем, — жёстко ответила она. — Он уже показал, кто он есть. Поверь моему опыту.
Я знала, что она права. Но всё ещё надеялась. Что это временно. Что Антон одумается.
Следующие дни он продолжал. Каждый вечер заводил разговор.
— Ксюше правда будет лучше в деревне у бабушки, — говорил он за ужином. — Подумай логически. Свежий воздух. Корова. Куры. Полезно для здоровья.
— Антон, у бабушки даже нормального интернета нет!
— И отлично. Меньше в гаджетах сидеть будет. Больше на улице.
— Хватит! — я ударила ладонью по столу. — Я не хочу это обсуждать!
— Ладно, ладно, — он поднял руки. — Я просто забочусь о нашем малыше. Ему нужна тишина. Покой. А Ксюша шумная.
Ксюша слышала эти разговоры каждый вечер. Я видела, как она сжимается. Как опускает голову. Как тихо выходит из комнаты.
Однажды она спросила меня прямо:
— Мам, ты меня правда отправишь к бабушке?
— Никогда, — обняла я её крепко. — Слышишь? Никогда. Ты останешься со мной. Навсегда.
— А Антон говорит...
— Не слушай его. Он не прав. Это твой дом. Ты здесь живёшь.
Но давление Антона усиливалось ежедневно. Он подключил свою мать. Она начала звонить мне днём.
— Дорогая моя, — вкрадчиво говорила она. — Антоша мне всё рассказал. Знаешь, он прав. Девочке будет полезно пожить в деревне.
— Я не хочу обсуждать это с вами, — отвечала я сухо.
— Ну ты же умная женщина! Подумай о будущем. О малыше! Ему нужна спокойная обстановка!
— Я думаю об обоих своих детях.
— А Антоша так переживает! Боится, что ты не справишься! Он же только лучшего хочет!
Я бросала трубку. Понимала: это стратегия. Они договорились вдвоём давить на меня с двух сторон.
Через неделю случилось то, что окончательно всё расставило по местам.
Я вернулась с работы раньше обычного в среду. Начальница отпустила, так как я неважно себя чувствовала.
Я зашла в квартиру тихо. Ключом. Услышала голос Антона на кухне. Говорил по телефону.
— Да нормально, мам, всё идёт по плану, — раздавался его довольный голос.
Я замерла в коридоре. Сердце застучало громко.
— Ну она упирается пока. Но я её продавлю. Беременная же. Куда она денется от меня?
Я прислонилась к стене. Не дышала.
— Конечно, конечно. Отправлю девчонку к бабке. Там пусть растёт. Нам с нашим ребёнком будет спокойнее жить. Чужой ребёнок в доме — это лишний рот и лишний шум.
Руки стали ледяными.
— Ага, мам, я всё понимаю. Надо было произвести хорошее впечатление сначала. Вот я и производил полгода. Играл в идеального отчима. Покупал игрушки всякие. Делал с ней уроки. Она же клюнула сразу на это.
Меня затошнило физически.
— Ну а теперь я уже законный муж. Зарегистрированный. Куда она от меня денется? Будет терпеть. Ей деваться некуда.
— Да, мам, я тоже так думаю. Главное — чтобы свой ребёнок рос в нормальных условиях. А чужая дочь мне не нужна. Зачем она вообще?
Я услышала каждое слово. До последнего. Меня затрясло. Он обманывал меня с первого дня. Всё было ложью. Игрой. Спектаклем.
Игрушки. Прогулки. Помощь с уроками. Всё. Абсолютно всё.
Он играл роль идеального отчима. Чтобы завоевать меня. Жениться. А потом избавиться от «балласта».
Я тихо вернулась к входной двери. Открыла её снова. Громко захлопнула.
— Я дома! — крикнула я нарочито громко.
Антон выскочил из кухни мгновенно. Улыбался широко. Маска надета.
— Привет, любимая! — он обнял меня за талию. — Как день прошёл? Почему так рано?
Я смотрела на него. На эту фальшивую улыбку. На эту игру. И хотелось плюнуть в лицо.
— Нормально, — сказала я максимально спокойно. — Отпустили пораньше. Устала очень.
— Иди ложись, отдохни. Я сейчас ужин приготовлю тебе.
— Спасибо. Пойду.
Я прошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Всё решила за минуту.
Ясное. Чёткое. Окончательное. Этот человек должен уйти. Сегодня же.
Вечером я дождалась, пока Ксюша уснёт в своей комнате. Вышла в гостиную. Антон смотрел телевизор. Какую-то передачу.
— Нам нужно поговорить, — сказала я спокойным голосом.
— О чём? — он даже не повернул головы.
— О разводе.
Пульт выпал из его рук. Упал на пол.
— Что?! — он резко обернулся.
— Ты меня слышал. Я хочу развестись. Немедленно.
— Ты что, с ума сошла?! Ты же беременна!
— Именно поэтому я не хочу, чтобы мой ребёнок рос рядом с лжецом и манипулятором.
— О чём ты вообще говоришь?!
— Я слышала твой разговор с матерью, — выдала я спокойно. — Сегодня. Каждое твоё слово.
Антон побледнел. Сразу. Он открыл рот. Закрыл.
— Какой... какой разговор? — пробормотал он.
— Про игру в отчима. Про то, как ты производил впечатление. Про то, что она тебе не родная. Про девчонку у бабки.
Повисла тишина. Длинная. Тяжёлая.
Антон молчал целую минуту. Потом заговорил тише:
— Ты... подслушивала?
— Я пришла в свой собственный дом. И случайно услышала правду о человеке, за которого вышла замуж.
— Это не... ты неправильно поняла!
— Я поняла абсолютно правильно, — я встала. — Ты с первого дня обманывал меня. Играл роль. Чтобы женить меня на себе. А потом избавиться от Ксюши.
— Я просто хотел нам лучше!
— Нам? — я усмехнулась. — Или себе одному?
Антон вскочил с дивана.
— Слушай, хватит! Я устал это всё терпеть! — сорвался он наконец. — Да, устал! Эта твоя девчонка везде постоянно! Шумит! Лезет! Я хочу спокойно жить с тобой! Растить своего ребёнка! А она постоянно мешает!
Вот она. Настоящая правда. Без прикрас и масок.
— Она моя дочь, — сказала я тихо, но очень чётко. — Часть меня. И она НИКУДА не денется. Никогда.
— Тогда я уйду отсюда!
— Пожалуйста, — я показала на дверь. — Вот выход. Собирай вещи.
Антон не ожидал такого. Он замер. Думал, что я испугаюсь. Заплачу. Начну умолять остаться.
— Ты... серьёзно сейчас?
— Более чем серьёзно. Начинай собираться.
— Ты пожалеешь об этом решении! — закричал он. — Одна с двумя детьми! Кто тебя вообще возьмёт после этого?!
— У меня есть работа. Есть моя квартира. Есть голова на плечах. Справлюсь.
— Ты никчёмная! — он схватил пульт. Швырнул в стену. Пульт разлетелся на куски. — Я предлагал тебе нормальную жизнь! Семью! Стабильность!
— Ты предлагал мне предать собственного ребёнка ради твоего комфорта.
— Она НЕ моя!
— Знаю. И хорошо, что не твоя.
Антон начал метаться по комнате. Орать не переставая. Обвинять меня во всём. Называть истеричкой. Плохой матерью. Эгоисткой. Разрушительницей семьи.
Я сидела на диване спокойно. Ждала, когда он выдохнется наконец.
— Ты закончил? — спросила я ровным голосом. — Тогда иди собирай свои вещи.
— Я никуда не уйду! Это мой дом тоже теперь!
— Это моя квартира. Документы на меня.
— Ты об этом пожалеешь всю жизнь, — прошипел он злобно. — Неблагодарная.
— Может быть, — кивнула я. — Но это моё взрослое решение.
Антон швырнул ещё одну декоративную подушку в стену. Ушёл в спальню громко топая. Я слышала, как он хлопает дверцами шкафа. Бросает вещи в сумку. Ругается.
Через час он вышел. Большая спортивная сумка в руке. Лицо красное от злости.
— Ты пожалеешь, — повторил он на пороге в последний раз. — Ты никто без меня. Запомни эти слова.
— До свидания, Антон, — сказала я максимально ровно.
Дверь захлопнулась с грохотом. Я услышала топот по лестнице вниз. Звук заводящейся машины во дворе.
Тишина. Я села на диван. Всё тело тряслось. Руки дрожали. Но я сделала это.
Из комнаты вышла Ксюша. Сонная. В пижаме с единорогами. Глаза испуганные.
— Мам, а почему вы так громко кричали? — спросила она тихо. — Я проснулась.
— Антон ушёл, — сказала я мягко. — Навсегда.
— Совсем ушёл?
— Да. Совсем. Больше не вернётся.
— А он правда не вернётся?
— Нет. Никогда не вернётся.
Ксюша помолчала несколько секунд. Потом сказала очень тихо:
— И хорошо, мам. Я его боялась последнее время. Очень боялась.
Она подошла. Залезла ко мне на колени. Обняла за шею крепко.
— Прости меня, — прошептала я ей в волосы. — Что не поняла раньше.
— Ты же не виновата, мамочка, — ответила дочь. — Он просто оказался плохим человеком. Обманщиком.
Мы сидели так минут пятнадцать. Молча обнявшись. Я гладила её по голове. Чувствовала, как уходит напряжение последних месяцев.
Антон звонил всю следующую неделю без перерыва. Писал длинные сообщения. Требовал встречи. Обещал измениться навсегда.
Я не отвечала ни разу. Заблокировала его номер через три дня.
Потом подключилась его мать. Названивала каждый день. Писала гневные эсэмэски.
«Ты разрушила жизнь моему единственному сыну! Эгоистка! Ребёнок должен обязательно расти с отцом!»
Я заблокировала и её тоже.
Я подала на развод. Родила сына. Назвала Артёмом. Всё прошло хорошо.
Ксюша приехала навестить нас в роддом с моей мамой на второй день.
— Мам, он такой крошечный! — восхищалась она, глядя на братика. — Можно я его подержу немножко?
— Конечно, солнышко. Только осторожно.
Дочь осторожно взяла малыша на руки. Смотрела на него не отрываясь.
— Привет, братик, — прошептала она. — Я твоя старшая сестра Ксюша. Я тебя очень люблю уже.
Я знала: они будут дружны всю жизнь.
Мы справились все вместе. Сначала вдвоём с Ксюшей. Потом втроём. Было очень тяжело первые полгода после родов.
Бессонные ночи. Постоянная усталость. Нехватка денег.
Но Ксюша помогала как могла. Качала братика, когда я готовила. Приносила чистые пелёнки.
Моя мама приезжала раз в неделю из деревни. Привозила домашние продукты. Готовила еду на несколько дней. Сидела с детьми, пока я спала.
Антон пытался вернуться через семь месяцев. Написал сообщение с нового номера.
«Я всё понял. Осознал. Простите меня. Я был неправ. Хочу быть отцом Артёму. Приму Ксюшу. Обещаю. Дайте шанс».
Я прочитала. Удалила. Даже не ответила.
Потому что я видела его настоящее лицо. То, что он полгода прятал. Он играл отличного отчима. Покупал игрушки. Делал уроки. Водил в зоопарк. А потом я забеременела. И маска слетела за неделю.
Сейчас Артёму год и три месяца. Ксюше девять с половиной. Живём втроём.
Да, тяжело финансово. Да, устаю. Но зато Ксюша больше не ходит на цыпочках в собственном доме. Не боится помыть тарелку. Не плачет по ночам под одеялом.
А Антон? Пусть ищет новую. Без детей от первого брака. Без «балласта». Я своего ребёнка никому не отдам. Ни к какой бабушке в деревню. Ни в какой интернат.
А муж, который требует это сделать — мне не нужен.