Встречайте нового героя рубрики #ЧеловекПромышленностиРМ
Сегодняшний герой — Евгений Александрович Школкин, основатель небольшой, но уникальной компании ООО «Хобое пепо», специализирующейся на восстановлении дорогостоящего промышленного оборудования и спецтехники. Его путь — от школьного троечника до кандидата наук и технического директора московской компании, а затем — предпринимателя, который буквально «оживляет» оборудование и целые линии на мордовских предприятиях.
Это интервью получилось, пожалуй, самым грустным, но, как сам Евгений говорит, — самым реалистичным. В нём нет пафоса о росте и импортозамещении, зато есть честность о том, каково сегодня работать в промышленности: когда сотрудники не хотят работать, заказчики требуют «всё здесь и сейчас», а оплату зачастую приходится ждать очень долго. Но все равно Евгений продолжает спасать оборудование и технику предприятий Мордовии.
— Евгений, с чего начался Ваш путь в промышленности?
— С детства увлекался автомобилями. Это и определило выбор профиля: поступил в Мордовский государственный университет, Институт механики и энергетики. Потом — аспирантура в одном из ведущих технических вузов Москвы, защита кандидатской. Поначалу работал с автомобилями, но со временем перешёл на ремонт более сложной и специализированной техники.
— Был ли момент, когда Вы поняли: «Это — моё»?
— Нет, яркого «озарения» не было. Всё развивалось по нарастающей: одно цепляло другое, задачи становились всё сложнее, интерес — глубже. Так и пришёл к осознанию, что это моя сфера.
— Какое образование или жизненный этап сильнее всего повлияли на Вас как на специалиста? Расскажите про школу и ВУЗ.
— Школу окончил с тройками — не потому, что не знал, а потому, что не уделял достаточного внимания многим предметам, а также спорил с учителями и отказывался «подстраиваться» под систему. Но уже в университете получил диплом с отличием (средний балл 5.0, треть экзаменов и зачётов — автоматом). Первое предложение поступить в аспирантуру получил на втором курсе. Однако настоящий фундамент профессиональных знаний был заложен именно в аспирантуре. Там пришлось самостоятельно перелопатить огромные объёмы информации, глубоко погрузиться в тему, изучить сотни технологий, а также методов ремонта и восстановления. А главное — перевезти научное оборудование из Москвы в Саранск, чтобы провести эксперименты для защиты. Пришлось буквально «оживлять» станки: ремонтировать, настраивать, запускать. Именно тогда я понял: из почти любой «странной» вещи можно сделать рабочую.
— Расскажите о Вашем предприятии
— Мы — небольшая и узкоспециализированная организация. Основное направление — восстановление дорогостоящего оборудования, которое уже не могут вернуть в строй ни эксплуатирующие предприятия, ни обычные ремонтные. Мы берёмся за то, что «умерло». Постепенно стали производить и запчасти — но не массово, а штучно или мелкими сериями. Наши клиенты — крупные предприятия АПК, переработчики сельхозпродукции, промышленные компании Мордовии и соседних регионов. Некоторые работают с нами ежедневно, другие — раз в год, когда сталкиваются с поломками.
— Откуда у Вашей компании такое необычное название — «Хобое Пепо»? Что оно означает?
— Надо было придумать что-то оригинальное — такое, что точно запомнит каждый. Поэтому за основу был взят прикол из студенческих лет. А что именно оно означает… не скажу. Но это название работает: люди слышат один раз и уже не забывают. Более того, начинают задумываться и спрашивать: «А что это может быть?» И в этот момент мы уже в их голове. А для бизнеса, особенно небольшого, как наш, — это уже победа.
— Как вас находят клиенты? Как сейчас дела обстоят с работой?
— Сарафанное радио. Мы не рекламируемся. Нас рекомендуют наши заказчики: инженеры, механики, директора — особенно когда переходят с одного предприятия на другое. Также — через федеральных партнёров, которые обслуживают технику по всей стране. Сейчас в целом настроение пессимистичное, но мы продолжаем работать. Приняли новых сотрудников, купили станки, расширили площади. Но теперь — всё гораздо осторожнее. Деньги, если есть, лучше держать «про запас». Потому что никто не знает, когда снова «перестанут платить».
— Расскажите о самом ярком случае спасения предприятия.
— Один из цементных заводов внезапно остановился: разрушился ролик гидрозатвора основной печи. Местные бригады больше недели не могли починить. Запас клинкера не очень большой — ещё несколько дней простоя печи, и остановился бы весь завод. Нас вызвали в воскресенье утром. Три дня работали без сна — часть делали мы, часть — под нашим контролем. Через пять суток печь запустилась. Завод не остановился. Это на данный момент самый яркий эпизод.
— Ваша компания занимается импортозамещением?
— Конечно. Но за красивым словом часто скрывается что-то совсем другое. Например, вкрутить отечественный болт вместо китайского — тоже называют импортозамещением. У нас же почти всё оборудование — иностранное: европейское, американское, японское, иногда китайское. И когда мы его ремонтируем, модернизируем узлы, заменяем материалы, меняем геометрию деталей — это, по сути, и есть реальное импортозамещение. Мы не просто чиним — мы адаптируем старую технику к новым условиям.
— Каким было Ваше первое реальное производственное испытание? Что оно вам дало?
— Первый коммерческий заказ выполненный «на себя». Когда ты работаешь в большой компании, ответственность распределена. А тут — ты один. И если сделаешь — получишь деньги. Если нет — провал. Этот опыт переформатировал всё восприятие: после него любые последующие задачи кажутся проще.
— Какое решение в карьере было самым трудным?
— Принять решение о том, что нужно вырастить компанию до уровня, когда мы сможем выполнять любой ремонт силами только своей команды — без привлечения сторонних подрядчиков. Сейчас у нас 15 человек. А надо собрать коллектив из 50–100 специалистов самых разных профессий: токарей, сварщиков, геодезистов, инженеров, операторов, менеджеров. Это уже не просто расширение — это переход на новый уровень ответственности и управления. Когда команда небольшая, она гибкая, быстрая, всё решается на месте. Но как только растёт численность, появляются промежуточные звенья, начинают теряться нюансы, возникает бюрократия. А в нашем деле — ремонте сложного промышленного оборудования — почти каждая задача уникальна. Типовых решений здесь почти не бывает. Поэтому рост компании — это не про «больше людей», а про качественный скачок в том, как ты управляешь процессами, людьми и рисками.
— Кто или что сформировало Вас как управленца?
— Жизнь. В Москве я управлял коллективами до 100 человек. Там быстро понял: чтобы мужской коллектив тебя слушал, нужно заслужить уважение. Не должностью, а мастерством, способностью к решению нестандартных задач, а иногда и готовностью пойти на отрытый конфликт, иногда даже физический. А в работе на себя, ответственность стала абсолютной. Нет «вышестоящего», ты последняя инстанция. Это и страшно, и мобилизует.
— В какие моменты Вы особенно остро чувствуете ценность своей работы?
— Когда заказчики через некоторое время после завершения проекта звонят и просто говорят: «Спасибо». Иногда проходит длительное время, а человек помнит. Это бесценно.
— Были ли поворотные моменты в развитии компании?
— В прошлом году мы впервые спроектировали и собрали для заказчика станок — специально для ремонта одной конкретной детали на месте. Он не универсален, не будет использоваться больше нигде, но он решил задачу с затратами несоизмеримо меньшими, чем любые альтернативные способы. Заказчик остался доволен.
Сейчас таких проектов уже два. Для нас это новый уровень: мы не просто ремонтируем, мы начали создавать инструменты для ремонта уникального оборудования прямо на предприятии.
— Какие знания и навыки оказались самыми ценными на вашем профессиональном пути?
— Классическое инженерное образование. Сегодня многие хвалятся дипломами, но не имеют базовых знаний. А ведь почти всё, с чем я сталкиваюсь на практике, уже было описано в учебниках, журналах, диссертациях, которые изучал во времена аспирантуры. Главное — получить знания, а не «корочки». Оценки — вторичны. Я в школе был призёром олимпиад, но получил аттестат с тройками.
— Как вы выстраиваете работу с командой, чтобы люди были вовлечены, а не просто выполняли задачи? Расскажите о сотрудниках. Есть ли текучка кадров? Или дефицит кадров? Кого берете на работу?
— Дефицит квалифицированных кадров — главная боль отрасли. Мы набираем осторожно: сначала — на подработку, потом — на постоянку. Предпочитаем обучать «с нуля»: например, операторов мобильных станков. Этому нигде не учат, но, если человек умеет работать руками и хочет учиться, его легче научить, чем переучивать «опытного» с вредными привычками. Вовлечённость достигается не зарплатой, а атмосферой: у нас нет «плана», нет конвейерной монотонности. Каждый день новая задача. Коллектив небольшой, дружелюбный, график гибкий. Люди остаются, потому что им интересно.
— Какой вклад в развитие компании Вы считаете самым значимым?
— Покупка первого мобильного расточного станка. С него всё началось. Это была идея, подсмотренная в прошлом опыте, но реализованная самостоятельно. Именно этот станок позволил выйти на рынок ремонта «на выезде» — прямо у клиента.
— Есть ли у вас профессиональная философия или принцип, которым вы руководствуетесь в работе?
— Да. Качество превыше всего. В ГОСНИТИ (Государственном научно-исследовательском технологическом институте) действовал принцип: восстановленная деталь должна служить не менее 80% от новой. Мы пошли дальше: наши узлы должны работать не хуже, а желательно лучше оригинала. Часто они и правда «перехаживают» заводские, иногда в несколько раз.
— Какие технологии определят будущее Вашей отрасли?
— Две вещи:
· Автоматизация и роботизация — минимизация участия человека в технологических процессах.
· Аддитивные технологии — 3D-печать, в том числе металлом и сплавами. Сейчас это дорого, но со временем она заменит традиционные методы обработки. Ведь можно сразу создавать сложные, лёгкие, прочные детали без постобработки.
— У Вас есть опыт оформления льготного займа. Расскажите о нём.
— Да, есть бесценный и отчасти «печальный» опыт. Я брал льготный кредит на покупку нового станка. Достаточно сильно пожалел, и буду очень тщательно думать, чтобы еще раз на такое решиться. Потому что процесс занял полгода — столько времени ушло на оформление! Это слишком долго. За это время оборудование могло бы уже работать и приносить доход. Лучше — простые, быстрые решения коммерческих кредитов. Либо покупка старого оборудования иногда «со свалки», но «на свои». С чего мы начинали, и к чему снова вернулись.
— Как Вы считаете, каких мер государственной поддержки для бизнеса не хватает?
— Снижения налогов, либо как минимум налоговых льгот на период становления или последующих инвестиций. Когда компания растёт, она вкладывает очень значительные для нее средства. Государство могло бы снижать налоговую нагрузку — не как «подачку», а как стимул к развитию. Мы за год только одного НДС платим больше, чем брали кредит на покупку станка. А в целом суммарные месячные налоговые платежи сопоставимы с сумой кредита, который мы взяли на пять лет.
— Что сегодня мотивирует Вас продолжать работать?
— Честно? НИ-ЧЕ-ГО. Есть огромное желание всё бросить, распродать и жить спокойно на проценты от вкладов или снова уйти в найм, но обязательно сменить вид деятельности. Правда, иногда мне очень хочется закрыть организацию и завязать с ремонтами.
— Почему?
— Причин много. Низкая квалификация «специалистов» в отрасли. Люди не хотят работать — только получать деньги. Заказчики требуют «всё здесь и сейчас», хотя иногда это невозможно даже технологически. Зачастую исчезла культура планирования. Необходимое нам оборудование стоит очень дорого и как следствие окупается годами, если не сказать десятилетиями. Дороговизна кредитов, кредитных линий и подобных финансовых услуг. Налоговое давление растёт, маржинальность падает. Многие коллеги перешли в режим «поддержания и выживания», но не развития. Я тоже стою на грани. Но пока есть заказы, держимся, и очень осторожно развиваемся.
— Если бы Вы могли дать совет себе в начале профессионального пути, что бы Вы сказали?
— Езжай дополнительно учиться в Китай. Китайцы умеют упрощать. Они отбрасывают всё лишнее — и это работает. Мы часто усложняем там, где можно сделать проще. Как говорил великий скульптор Микеланджело: «Я беру глыбу мрамора и отсекаю всё лишнее».
— Что бы Вы хотели пожелать молодым специалистам, которые только задумываются о карьере в промышленности?
— Получите настоящие знания. Не красный диплом, а реальное понимание физики, химии, математики, механики. Когда вы знаете, как устроен мир, в нём нет больше «магии и фантастики», только технические задачи. А их можно решить.
И ещё: было бы здорово, если бы в технических вузах начали преподавать ТРИЗ — теорию решения изобретательских задач. Это простой и практичный инструментарий: как правильно формулировать проблему, разбивать её на части, видеть противоречия и находить неочевидные, но рабочие решения. Это мощная опора для инженера.
— Есть ли у Вас хобби?
— Работа. Последние годы — только работа. Лишь сейчас, когда процессы налажены, появилось немного свободного времени. Пытаюсь наверстывать упущенное время и путешествовать.
Евгений Школкин — не тот человек, о котором пишут громкие заголовки. Он не обещает «революции в промышленности» и не выступает на форумах с трибуны. Он приезжает на завод заказчика в четыре часа утра, чтобы за пять дней вернуть в строй печь, от которой зависит работа сотен людей. Его компания — не гигант, но именно такие маленькие, цепкие, технически грамотные команды сегодня держат на плаву реальный сектор.
В эпоху, когда многие предпочитают «получать, а не делать», Евгений всё ещё верит, что можно сделать лучше, чем было — даже если мир вокруг перестал ценить это усилие.
И да, если бы Фиксики существовали в реальности, они, скорее всего, носили бы спецовки с логотипом «Хобое пепо», спорили бы о выборе смазки и умели бы собрать станок из того, что «уже не подлежит восстановлению». Только вот никто их не видит, пока что-то не сломается. А потом все вдруг вспоминают: промышленность держится не на красивых презентациях, а на гениях инженерии.
