Опасный путь к победе.
На следующее утро все готовились к походу: Томаш и придворные дамы еще раз проверяли карту. Арчи связывал бечевкой свечи. Мишель и мадам Крыса обсуждали возможные ловушки. И все с волнением ждали возвращения Сороки, хотя вслух этого никто не говорил.
А тем временем, Сорока уже подлетала ко дворцу. Надо заметить, что сорока, как известно, не просто птица — это отдельный характер. А у нашей, по имени Мирри, этот характер был размером с башню ратуши.
Она знала все чердаки города, все кладовые, и каждый раз, когда жители находили у себя пропавшую пуговицу, блестящую ложку или ключ — все знали, куда смотреть.
Мирри собирала сокровища. Но не для себя — так, для порядка.
— Я просто проверяю, кто скучает по своим вещам, — объясняла она сама себе. — Если скучает, возвращаю. А если нет — значит, и не нужно.
Иногда она действительно возвращала — аккуратно клала вещь на подоконник. Иногда меняла: кольцо на красивое перо, брошь на монетку. А однажды, говорят, подбросила в шляпу Министру Финансов как раз ту серебряную ложечку, которую он когда-то сам «позаимствовал» у короля. С тех пор он её терпеть не мог. Но Мирри это только раззадоривало.
Теперь ей предстояло самое важное дело — украсть ключ от башенных часов. Хотя, если честно, слово «украсть» ей уже совсем не нравилось.
— Что значит украсть? — бормотала она себе под клюв. — Я же не для себя, я — для общего блага! Это не кража, это... спасательная операция. Да, именно так!
Она гордо расправила крылья.
— Спасти ключ — звучит куда благороднее.
Дворец, в котором раньше жил король, а с недавних пор поселился Министр Времени, стоял на высоком холме, окруженный рвами и колючим ежевичным кустарником. В нём всё тикало и звенело.
На каждом подоконнике стояли часы, на каждой стене — маятники. Даже каменные львы у входа держали в лапах циферблаты.
Министр Времени превратил королевские покои в свою крепость. А в Тронном зале хранилось все, что он отобрал у жителей города: вместо картин — схемы часов, вместо арфы — шестерёнки, вместо света — холодное сияние от десятков стеклянных колб с песком.
Днём министр носил ключ при себе — на серебряной цепочке, пристёгнутой к поясу. Ночью прятал его в шкатулку, которую хранил под самым носом — в клетке для певчих птиц, где раньше жила канарейка короля. Птицу он давно выгнал — терпеть не мог звуков, которых не мог контролировать. Теперь в клетке стояла маленькая железная коробка, запертая на два замка.
Мирри узнала об этом от голубей — они подслушали разговор слуг.
— Ха! — сказала она, — значит, ключ живёт в клетке. Ну что ж, пришло мое время!
Она миновала сторожевые башенки, проскользнула через открытое окно и очутилась в зале, где всё тикало, звенело и шептало. На мгновение ей показалось, что она летит не сквозь воздух, а сквозь время.
Министр спал в кресле, укутавшись в плащ цвета старого серебра.
Рядом дремали два механических павлина — их клювы щёлкали во сне как ножницы.
Мирри подкралась к клетке. Замок тихо блеснул.
— Пустяки, — шепнула она, — я такие с детства открываю.
Она сунула клюв — щёлк! — и первый замок открылся.
Второй оказался хитрее: нужно было повернуть зубчик в сторону маятника. Она прислушалась к ритму часов — тик... так... тик... так — и в тот момент, когда маятник качнулся влево, провернула ключик. Шкатулка открылась.
Внутри лежал ключ — тяжёлый, с изогнутыми золотыми зубьями, словно сделанными из солнечных лучей.
Мирри ахнула.
— Ну ты и красавец... — прошептала она. — Держи крепче, сказала она себе, — иначе будет беда.
Она аккуратно схватила ключ когтями и уже собиралась улететь,
но тут павлины открыли глаза.
Щёлк! Щёлк! — их крылья затрепетали.
Мирри метнулась к окну, задела цепь с маятником — тот громко ударил о стену.
Министр проснулся.
— Кто посмел тронуть моё время?!
Она вылетела в ночь, оставляя за собой звон часов и гневный крик:
— Поймайте вора! Поймайте!
Сорока влетела в аптеку вся запыхавшаяся, но сияющая.
— Есть! Добыча у меня! — закричала она. — И всё по плану — ни одной потерянной секунды!
Она выложила ключ на стол. Он сиял золотым светом, будто впитал в себя рассвет.
Мадам Крыса в изумлении прищурилась, а Попугай хмыкнул:
— Настоящая работа мастера.
Мирри гордо задрала клюв, но тут вдруг нахмурилась, разглядывая бок ключа. На гладком металле чётко проступали крошечные буквы: III из V.
— Что за ерунда? — удивилась она. — Почему три из пяти? Это что, номер партии? Или… предсказание?
Томаш нахмурился.
— Странно, — сказал он. — Кажется, я где-то уже видел похожие слова...
Остальные переглянулись. Каждый подумал о чём-то своём — о старой бумаге, о бутылочке с пылью, о вырезанных буквах на камне, — но никто ничего не сказал.
Сейчас было не до загадок.
Мишель посмотрел на сияющий ключ и понял: скоро этот ключ повернёт время. Но прежде им предстояло пройти опасный путь под землёй — туда, где темнота хранит прошлое, а шаги звучат, как эхо судьбы.
Мадам Крыса постучала лапкой по крышке потайного люка — и та тихо открылась, будто знала пароль. Изнутри подул прохладный ветер.
Клотильда зажгла фонарь и посмотрела на всех поверх очков:
— Ну что, друзья мои… пора.
Впереди шла Дама Сванильда, нюхая воздух своими чувствительными усами, проверяя, все ли безопасно впереди.
За ней осторожно ступала Дама Брунгильда, хранительница Путей. Она читала знаки на стенах и ставила мелом крестики, чтобы не заблудиться. Ловкая, юркая, с маленьким компасом за ухом и свечкой, прикреплённой к проволоке. Она всё время шептала:
— Три поворота вправо, потом налево… держим ритм.
Следом шёл Томаш с фонарём в руке. Рядом с ним — Мишель, настороженный, но смелый, стараясь ступать тихо (как хорошо, что он избавился от своих звонких доспехов еще наверху).
За ними, чуть отставая, переваливался Попугай.
А Мирри пыталась лететь, но крылья всё время задевали потолок, и она сердито ворчала:
— Ну что за туннель! Ни размаха, ни ветра, ни простора!
— Меньше болтай, больше смотри, — шикнул Попугай. — Здесь каждый шорох может быть ловушкой.
За ней важно шла Мадам Крыса, отмеряя шаги тростью — тук-тук-тук, как настоящий метроном. А замыкала шествие Дама Матильда с корзиной, в которой лежали сыр, орехи и даже крошечный термос с мятным чаем.
— На всякий случай, — прошептала она.
Было очень тихо. Только слышно, как где-то капает вода. Ловушки, и правда, попадались. Из стены неожиданно выскочила деревянная балка, и всем пришлось пригнуться. Под ногами Томаша затрещала доска, и он едва не провалился — его удержала дама Путей, вовремя бросив верёвку.
Ходы всё время сужались и изгибались, приходилось идти боком, прижимаясь к стене. Томаш освещал путь фонарём, а Мишель считал шаги — ему так было спокойнее.
Иногда из боковых щелей раздавался лёгкий писк — это крысята Мадам Крысы бежали рядом, сопровождая отряд.
Они вошли в зал, где камни странно отражали звуки.
— Осторожно! — сказал Томаш.
— Осторожно… мальчик… — прошептало эхо.
Мишель вздрогнул.
— Оно отвечает! — прошептал он.
— Вот почему я предпочитаю жить над землёй, — буркнул Попугай. — Там хотя бы не разговаривают стены!
Позади вдруг глухо загрохотало. Камни посыпались вниз, и проход, по которому они пришли, обрушился. Все пригнулись, прикрывая головы.
— Назад пути нет, — сказала Мадам Крыса, поправляя очки.
— Ну и не надо, — усмехнулась Сорока. — Всё интересное всегда впереди!
Дальше тоннель стал совсем узким, воздух холодным. Из темноты подул сильный ветер — пламя в фонаре задрожало и погасло.
— Слушайте звук моей трости, не теряйтесь! — сказала Мадам Крыса и громко застучала тростью: тук… тук… тук…
Дама Путей размотала верёвку, и все держались за неё: Томаш — рукой, Мишель — лапкой, Попугай — клювом, Сорока — когтем за петлю.
Так они и двигались, как одна цепочка. Ветер завывал, но стук трости помогал не сбиться с пути.
Коридор вдруг расширился. Под ногами тихо плескалась вода.
— Осторожно, скользко! — крикнула Дама Сванильда.
По камням можно было перейти на другую сторону, но если оступиться — вода превращалась в странное зеркало.
— Не глядите вниз, — предупредила Мадам Крыса. — Там старые отражения, они любят путать чужаков.
Сорока поскользнулась, взмахнула крыльями, но Томаш успел поймать её за хвост.
— Ну вот, теперь я должен тебе перо! — ворчливо сказал он.
Вдруг Попугай Арчибальд вскрикнул.
— Арчи?! — позвал Томаш.
— Я здесь… Я оступился и провалился в лаз — ловушку.
Томаш и Мишель вдвоём вытянули его наружу, а Сорока в клюве держала над ними фонарь. — Ну и ну! — язвительно сказала она. — висел, как старое чучело на веревке в лачуге охотника.
Арчи только облегченно вздохнул.
Через несколько поворотов открылся большой зал. Воздух здесь был сухой и пах старым металлом. С потолка свисали цепи со ржавыми крюками, а по стенам тянулись ряды странных инструментов — шестерёнки, молоточки, ключи, линейки и какие-то блестящие колёса.
Казалось, время когда-то тоже работало здесь, но и ушло по своим делам. На полу — каменные стрелки и цифры, выложенные в круги, словно кто-то вырезал из камня огромный циферблат. Тени колебались от их фонаря, и стрелки будто дрожали.
Томаш замер.
— Это место, где когда-то учился мой отец, — прошептал он. — Здесь мастера учились понимать время.
Он всмотрелся в каменные стрелки.
— Они показывают одиннадцать пятьдесят пять…
— То самое время, когда Министр остановил Башенные Часы, — шепнул Попугай.
— Точно! — воскликнул Томаш, — идем внимательно, по цифрам.
Мишель шептал:
— Раз... два... три... четыре…
Накнец, на цифре XII они остановились перед каменной стеной.
— Здесь, — шепнула мадам Крыса. Она постучала тростью трижды. Камень дрогнул, медленно разошёлся, открыв узкий проход.
— Этот ход когда-то вёл к складам рыцарей, а оттуда — к лестнице, ведущей в башню, — объяснила она. — Тут они хранили доспехи и оружие, чтобы никто не знал, где.
Отряд двинулся дальше. Через некоторое время впереди показался свет — дрожащий, тусклый, словно дыхание звезды. Становилось теплее. Сверху слышался шум города. Перед ними открылись ступеньки наверх.
— Это выход к башне. Как поднимемся, увидим и саму лестницу, ведущую к Башенным Часам, — сказала мадам Крыса.
— Возвращайтесь, — повернулась она своим дамам. — Дальше я пойду сама.
— Но, Ваше Величество! — пискнула Матильда.
— Я должна сказать своё слово, — спокойно ответила Мадам Крыса. — И поквитаться с тем, кто забрал у города время.
Она поправила крошечную накидку, взмахнула тростью — тук… тук… тук…и решительно пошла вперёд.
Но стоило им выглянуть наружу, как стало ясно — путь перекрыт.
У подножия лестницы стояли два стражника в доспехах. Их шлемы поблёскивали в тусклом свете факелов. зевал, другой подпирал копьём стену и смотрел в потолок.
— Что теперь? — прошептал Томаш.
— Ждать? — шепнул Мишель.
Мадам Крыса прищурилась:
— Ждать — это тоже время. А время терять нельзя.
И тут Сорока расправила крылья.
— Оставьте это мне, — сказала Мирри с тем самым блеском в глазах, от которого всем остальным обычно становилось тревожно.
Прежде чем кто-то успел её остановить, она вылетела из-за угла, сделала круг и с громким «Каррр!» пронеслась прямо над головами стражников.
— Что за птица?! — вскрикнул один.
— Прочь отсюда! — замахал копьём другой.
Сорока, конечно, и не думала улетать. Она пикировала, схватила когтями шлем одного стражника и, со звоном “уронила” в темноту. Тот кинулся следом — споткнулся, упал и вскрикнул: На помощь! Хватай ее!
Второй ринулся помогать, но Сорока уже вернулась, выдернула из его кармана связку ключей и швырнула куда-то за спину.
— А ну стой! — крикнул стражник.
— Поймай, если сможешь! — ответила она и с диким хохотом метнулась вверх.
В тот же миг Мадам Крыса тихо шепнула:
— Сейчас.
Томаш, Мишель и Попугай выскочили из-за угла, пригибаясь, проскользнули мимо и разом одолели первый пролет. А стражники всё ещё метались по коридору, ловя сороку.
Мирри догнала их, гордая и довольная.
— Ну как, сработало? — спросила она, подмигнув.
— Ещё как, — ответил Попугай, — ты просто буря с перьями.
— Буря, — согласилась Сорока, расправив крылья.
Лестница вилась всё выше и выше. Каменные ступени были выщерблены, как будто по ним ходили века. С каждым шагом становилось тише — даже Сорока перестала болтать.
Наверху мерцал слабый свет — там, за решёткой, стояли часы, огромные, с медными шестерёнками и витым маятником. Стрелки застыли, маятник замер, и даже тени будто не смели шевелиться.
Томаш подошёл ближе, — Это они, — шепнул он. — Часы моего отца.
Но вдруг! На пути решетка.
Тяжёлые железные прутья перекрывали путь. Протиснуться между прутьями не смогла бы даже Мадам Крыса. Томаш дёрнул за решётку — она не поддалась. Попугай попробовал клювом, Мадам Крыса — тростью, Сорока даже попыталась её раскачать, но без толку. Металл был крепким, как сама вечность.
— Заперто, — прошептал Томаш. — Навсегда…
— Не может быть, — возразил Мишель. — Мы же почти победили!
Снизу донёсся глухой звон — грохот доспехов, шаги, крики стражников.
Они приближались.
Отчаянно, один за другим, герои снова дёргали решётку.
Сорока подпрыгнула и заглянула вниз:
— Всё, конец! Сейчас нас схватят!
Мишель прижался к холодному металлу… и вдруг заметил. Там, где тень фонаря скользнула по прутьям, проступила едва заметная надпись: “Пять из пяти.”
— Смотрите! — крикнул он. — Здесь что-то написано!
Сорока метнулась к нему, уставилась и ахнула:
— Вот я же говорила! У меня на ключе было — 4 из пяти!
— И у меня — один, на бумаге из часов — вспомнил Мишель.
— А у меня 3, на камне у выхода в аптеку из моих подземных покоев — сказала Мадам Крыса.
— Два у меня, на часовой лупе моего отца! — добавил Томаш.
Попугай расправил крылья:
— А у меня пять, на старой аптекарской банке!
На мгновение все замерли.
Гул шагов снизу становился всё громче.
— Но… что это значит? — растерянно спросил Томаш.
Мишель сжал лапки, и вдруг внутри него будто щёлкнуло — как шестерёнка, нашедшая своё место.
— Это значит, что мы должны соединить всё вместе. Все слова, — сказал он — В правильном порядке.
Он вдохнул и произнёс первое слово — то, что хранил на бумаге. Потом кивнул Томашу, и тот добавил второе. Затем Мадам Крыса, Сорока, Попугай — одно за другим.
TEMPUS… COR… VIA… CLAVIS… LUX!
ВРЕМЯ… СЕРДЦЕ… ПУТЬ… КЛЮЧ… СВЕТ!
С последним словом решетка задрожала, путь открылся.
— Быстрее! — крикнула Мадам Крыса.
Томаш бросился вперёд, вставил ключ в замок и повернул.
Город замер — всего на миг — будто задержал дыхание.
А потом…
Прокатился первый удар. Затем второй. Третий — и на улицах вспыхнул свет.
Томаш закрыл глаза и услышал — Я горд тобой, мой маленький, но храбрый сын! Я знал, что ты найдёшь путь, как вернуть городу время. Томаш тихо улыбнулся. Он почувствовал — отец рядом, а часы теперь будут идти правильно, потому что в них вернулась любовь.
Горожане, словно очнувшись от долгого сна, выходили из домов, не понимая, почему вдруг хочется смеяться и плакать одновременно. Улицы наполнились голосами, а башенные колокола звенели всё громче — радостно, благодарно, как сердце города.
Томаш и Мишель переглянулись.
— Пора вниз, — сказал мальчик.
— Да, — кивнула Мадам Крыса. — и мне! Я теперь спокойна за свое подземное время.
Они спустились по лестнице, Сорока, конечно, впереди, гордо расправляя крылья. Попугай, сидя на плече у Томаша, важно кивал, словно посол победы, Мадам Крыса с достоинством королевской особы, шла следом.
На площади уже начался настоящий праздник, пекари выносили свежие булки, музыканты играли забытые мелодии. А посреди этого весёлого гомона стоял сам король. Он был прост, как раньше, без мантии и короны, улыбался и подавал всем руку, словно хотел обнять весь город сразу.
— Ваше Величество! — крикнул кто-то. — Время вернулось!
— Да, — ответил король. — и рассмеялся — звонко, как смеются только добрые люди.
А в это время в королевском дворце проснулся Министр Времени. За окнами звенели колокола, и вся стража, словно очнувшись от колдовства, побросала оружие и побежала на площадь — увидеть чудо своими глазами.
В тот же миг в тронном зале затряслись все часы.
Маятники метались, шестерёнки крутились в разные стороны.
Он вскочил, глаза его заблестели — не от света, а от страха.
— Нет… нет! — шептал Министр. — Это я должен командовать временем! Я!
И помчался к башне — туда, где время больше ему не подчинялось.
Когда Министр добрался, решётка уже захлопнулась. Он дёрнул её — не поддаётся. На ней мягким золотым светом сияло: «Пять из пяти».
Министр замер, словно снова оказался в том дне, когда пытался их разгадать и не смог. С тех пор эти слова мучили его. Днём он писал формулы, ночью бродил по залам, переворачивая песочные часы и бормоча:
— Пять из пяти… Пять из пяти…
Министр вцепился в железо — Скажи мне! — закричал он. — Скажи, что это значит!
Ответа не было и только башенные часы продолжали свой бой. С каждым ударом его тень становилась всё бледнее, а затем и растворилась совсем — словно время наконец забрало то, что ему принадлежало.
Когда прозвучал двенадцатый удар, на полу остался лишь тонкий слой золотого песка и тихий шёпот — пять… из пяти…
Больше Министра Времени никто не видел. Говорят, иногда ночью, если прислушаться к маятнику, можно услышать, как кто-то всё ещё шепчет, пытаясь разгадать то, что давно уже разгадано сердцем.
Мишель и Томаш стояли у входа в башню, а сорока Мирри (кто же еще, как не она) помогала людям находить свои часы — те самые, что когда-то отобрал и запер в башне министр.
Площадь гудела. Люди переговаривались, перешёптывались, удивлённо оглядывались на мальчика и медвежонка.
— Кто он? Откуда пришёл? Это он завёл часы?
Мишель сделал шаг вперёд. Его почти не было видно среди взрослых, но когда он заговорил, на площади стало совсем тихо.
— Я… я вот что думаю, — сказал он. — Время нельзя… ну… взять и запереть. Оно же не котёнок. И не булка, чтобы спрятать в шкаф.
Он помолчал, собирая слова.
— Оно не живёт в часах. И в башнях тоже не живёт. Часы просто… тик-тикают. А время — оно другое. Оно живёт внутри. В нас.
Мишель нахмурился от важности мысли.
— Когда мы слушаем. Когда прощаем. Когда делимся последней конфетой… или хлебом… или даже игрушкой. Тогда время радуется.
Он посмотрел на людей и добавил совсем тихо:
— А когда мы злимся и кричим — оно пугается. И уходит куда-то. Я бы тоже ушёл.
Потом он вдруг улыбнулся:
— Но когда мы смеёмся… оно возвращается. Потому что ему нравится, когда в душе тепло.
И Мишель неловко развёл лапки, как будто хотел обнять всех сразу.
Над городом взошло солнце. Башни сияли, окна светились, птицы — те самые, вышитые на рукавах и выбитые на серебряных пряжках — будто ожили, расправив крылья.
Мишель посмотрел на Томаша:
— Ну вот. Теперь всё идёт как должно.
Томаш кивнул:
— Спасибо тебе. Без тебя мы бы не смогли вернуть всё на свои места.
Мишель улыбнулся, заметив, как ветер качнул Старого Томаса,
и тот по-дружески ему подмигнул.
— Мне нужно возвращаться, — сказал он. — Пока я сам не перепутал время.
Он помахал другу и побежал к тому самому двору, где когда-то начиналось его приключение.
— Эй, блестящий медвежонок! — догнала его неугомонная Мирри. — Не забывай нас… и если найдёшь что-нибудь интересное — прибереги для меня!
Мишель рассмеялся и махнул ей лапкой.
Сорока блеснула крылом и улетела, оставив в воздухе серебристое перо.
Вот так и было возвращено время. Когда медвежонок, крысы, попугай и сорока — такие разные, такие непохожие — помогли друг другу.
Если вам хочется узнать, что будет дальше, можно подписаться — все приключения храброго медвежонка Мишеля появляются здесь.
Если эта глава вам откликнулась, буду благодарна за ❤️ — так я понимаю, что история вам нужна.
👉 Читать дальше. Эпилог сказки, в котором тоже много интересного https://dzen.ru/a/aabyX4RDvXVRLgOq