Глава 56
Молча отошёл старик от окна и подался в сенцы запирать двери на толстый засов. Руки его дрожали, дерево предательски скрипело, не желая слушаться.
— Да чтоб тебя, — выругался старик, и дубовая пластина тяжело легла в кованые скобы, и следом упал в гнездо железный крючок. — Ну всё. Тут, кажись, сладил. Теперь в хате нужно на окна заговор почитать, небось не одолеет нас всякая погань, — шептал дед Сафрон, успокаивая сам себя.
Он вернулся в избу и, подойдя к окнам, долго всматривался в темноту. Потом провёл по стеклу крест-накрест и зашептал:
— Оберег, оберег, защити от беды неминучей, хворобы ползучей, врага подзаборного, беса непокорного. Стань вокруг крепкой стеной, высокой горой. Замкнись девятью замками, девятью ключами. Моё слово крепко. Никому не перебить. Аминь.
Отошёл от окна и ещё раз обошёл избу. В углах сгустилась такая темень, что казалось, оттуда кто-то смотрит. Сел в угол и прислушался. В голове была одна мысль: что делать? Скрипнула половица под его ногой. Он вздрогнул. Потом ещё одна. Старик сидел не шевелясь. Вдруг ситцевая занавеска отодвинулась, и из комнатки вышла Полинка. Она держала в руках спящую Дашутку.
— Ты чего, девонька? — спросил старик хриплым голосом. Она его напугала: за всеми волнениями старик позабыл о своих гостях, которых сам же и приютил. — Ты как себя чувствуешь? — спросил он. — Сейчас тебе поесть соберу, небось проголодалась?
— Уходить нам надо, — прошептала девушка.
— Куда уходить? Зачем? Ты ж ещё больная, да и дитё махонькая совсем. Как ты с ней? Ни пелёнок, ни одеяльца. Погоди хоть денька два, пока приданое соберём малышке, — сказал дед Сафрон.
— Нельзя нам, дедушка, оставаться. Найдут у тебя нас — не пощадят, и ты пострадаешь.
— Тю на тебя, девка. Обо мне не переживай, я тёртый калач, меня так просто не возьмёшь. И тебя в обиду не дам. Может, расскажешь, что с тобой приключилось? Ну, конечно, если ты сама этого хочешь, а ежели тяжело тебе рассказывать, то тогда и не надо.
— Расскажу, дедушка, расскажу, чтобы и вы не думали, что я преступница какая да от закона прячусь.
— Да тю на тебя ещё раз, девка, ты чего это придумала? Я вовсе и не думал ничего такого, а ежели бы думал, то прямиком бы и отнёс тебя к участковому. Ты бы всё равно не поняла ничего, потому как в беспамятстве была.
— Прости, дедушка. Не хотела тебя обидеть. Я ведь теперь на этом свете совсем одна осталась.
— Да как же одна? А Дашутка, доченька твоя? Ты уж прости, девонька, но мы с Макаровной нарекли твою девчушку Дарьей. Нравится тебе, али не нравится, но дело сделано. Так что ты Бога не гневи, не одна ты, да и мы вот подле тебя, тоже в обиду не дадим. Давай-ка клади свою малышку вот сюда, на лежанку, а сама за стол.
Он проворно встал и вышел в сенцы, оттуда принёс квашеной капусты миску, пирожки, которые давеча принесла Катерина. Всё поставил на стол и вышел ещё раз. Вторым заходом принёс кусок ароматного сала, грибочков мочёных, из печи достал чугун с картошкой и, обжигаясь, накидал в алюминиевую чашку.
— Вот, давай подсаживайся, поешь, а я пока чайник поставлю, да травок тебе заварю полезных. Он стремительно вышел в кладовку, чтобы не смущать девку.
Полинка, видно, и впрямь была голодная. Она схватила горячую картошку и нечищенную принялась есть. Дед вернулся в горницу и, стараясь не смотреть на девушку, принялся заваривать травки. По горнице поплыл ароматный дух луговых трав.
— Как у бабушки, — сказала Полинка.
— Так травки они одни и те же от простуды и от горячки, в народе.
— Дедушка, а может, и вы со мной? Давайте вместе вечерять, а то мне неловко как-то.
— Хорошо, девонька, сейчас. Только руки сполосну.
Когда старик уселся за стол и принялся чистить картошку, девушка вдруг заговорила:
— Я ведь когда бабушку схоронила, всё самой пришлось. Люди нас десятой дорогой обходили. Я их, конечно, не виню. Бабушка и в самом деле лютовала на деревенских.
— Может, у неё на то свои причины были? — спросил старик.
— А может, и были, — согласилась Полинка. — Только помощи мне ждать было неоткуда. Помог мне единственный человек — одноклассник мой Виктор, который в последующем и стал мне мужем. Когда бабушка была жива, люди боялись её как огня, а её не стало — вся ненависть людская на меня перешла. Хотя я ничего плохого не сделала. Дар бабушкин я не приняла, ворожить не умею, но чтобы в деревне ни случилось — всё думали, что я тому виной. У соседей корова зеленей объелась и сдохла — я виновата, потому как глаз у меня чёрный. Ребёнок у кого-то заболел — я сглазила. Витька на мне женился — я приворожила. Тяжело так жить было. Приду в магазин, так продавщица от меня в руки деньги боялась брать: «А вдруг я порчу наведу». А потом мы с Виктором решили уехать из деревни, туда, где о нас никто не знает. Вот и выбрали деревеньку в двух вёрстах от вашей.
— Это Елизаветовку, что ли? — спросил дед.
— Да, Елизаветовку. Всё бросили: избу, огород. Живность только вырезали да в банки мясо сложили и солью присыпали. У Витьки старенький «запорожец» от деда достался, вот мы на него погрузили кой-какие пожитки и вечером, когда стемнело, выехали из деревни. В Елизаветовку приехали поздно ночью.
— Подожди, девонька, а как же вы в никуда поехали? — спросил старик.
— Нет, дедушка, конечно нет. Виктор заранее по деревням ездил и искал оставленные избы, где люди не живут. Денег-то у нас, чтобы купить жильё, совсем не было. Вот мы и решили: если есть оставленные — мы попросимся на постой и будем жить. Так и получилось. На самом краю деревни стояла изба, такая, вполне добротная. Там старушка жила, а потом умерла, а родственников не осталось. Соседи присматривали за домишком, чтобы детвора не лазила да пожара не наделала. Вот мы в этой избе и поселились. Стали жить, хорошо жить... — Полинка остановилась, сильное волнение отразилось на её лице. — А потом... Потом нас нашли... Деревенские мужики... — Слёзы градом потекли у неё из глаз.
— Ну ладно, ладно, не плачь. Если тебе тяжело — не надо рассказывать. Вот, возьми, выпей чаю на травах, я туда успокоительной травки добавил. Девушка с благодарностью приняла из рук деда кружку. Отхлебнула, а потом продолжила:
— Мы ведь уезжали из родной деревни ночью, когда люди уже спали. Ну и как только мы уехали, то у соседей пожар случился. Выгорели несколько домов, ветер, говорят, огонь разносил далеко. Много погибло людей. Но мы-то к этому никакого отношения не имеем! — выкрикнула Полинка и опять залилась слезами. — В общем, подумали на нас, дескать, я — внучка ведьмы, наслала на людей проклятие, а сама из деревни сбежала. Долго нас искали по деревням и нашли. Дождались ночи и пришли к нам на подворье. Постучали в окно и спрятались. Виктор не подозревал ничего и пошёл открывать двери. А я как что-то почувствовала, подошла к окну и зачем-то его открыла. Виктора убивали топором, а я, как услышала, как он кричит, так и сиганула в окно да и в лес. Да, видно, неудачно, но мне не до этого тогда было. Слышала, как двое погнались за мной, но я бежала не оглядываясь. Не знаю, сколько я так бежала, да только выбилась из сил и упала. Прислушалась — тишина, вроде никто не гонится за мной. А потом, когда отлежалась, то почувствовала, что со мной что-то не так. Живот горел огнём, будто меня рвут напополам, и тогда я поняла, что начались схватки. Не знаю, сколько раз от боли я теряла сознание. Только слышу — меня ласково так по лицу кто-то проводит. Я подумала: бабушка, только она со мной ласковая была. Открыла глаза, а это собака в лесу меня в сознание приводит, языком облизывает. Вот так пролежала я всю ночь в муках, а потом дождь пошёл, холодно стало. Не помню, как и родила, только почувствовала, что боль куда-то отошла на второй план. Меня всё больше ребёнок беспокоил, ведь на улице дождь холодный. Так, знаешь, дедушка, собачка мою малышку отогревала, рядом легла, и от неё такое тепло пошло. Ну а потом уж ты и сам всё знаешь...
— Да, девонька, нелёгкая у тебя судьба. Натерпелася ты. Да мир не без добрых людей. Вот и на твоём пути мы встретились. Конечно, не совсем встретились, если бы Сирка меня не позвал.
— Сирка? — спросила Полинка.
— Да, волк Сирка, который тебя и твою доченьку обогревал, — ответил дед Сафрон.
— Дедушка, да не может быть, — всплеснула руками девушка. — Он бы нас сожрал, ведь крови там сколько было. А звери кровь чуют издалека.
— То особенный волк, со светлой душой, девонька, — ответил старик. — А теперь ты боишься, что и тебя найдут и убьют?
— Да, боюсь. Я ведь видела, что они с Виктором сделали. Теперь и не похоронить его по-человечески, — вновь заплакала девушка.
— Ладно, девонька, хватит плакать. Ешь давай да чаем запивай. Что-нибудь придумаем. Теперь ты не одна. Мы у тебя есть. Живи здесь, сколь тебе надо, — сказал старик. Он видел, что Полинка устала, да и лихорадка ещё не совсем отпустила её тело. Девушка украдкой зевала, глаза с тёмными кругами глубоко ввалились.
— Ну что, наелась, напилась? — спросил дед. — Иди давай к себе в комнатку, забирай Дашутку, покормишь там её и спите, набирайтесь сил. А я тут посижу. — Дед не стал говорить, как у него неспокойно на душе.
***
Время приближалось к полуночи. Дед Сафрон присел на скамейку подле окна и прислушался. Где-то на краю деревни истошным лаем зашлась собака и тут же оборвала, словно подавилась. Дед вздрогнул и вцепился пальцами в край табуретки. Лунный свет слабо пробивался из-за тучи и упал на пол. Тень от оконной рамы и тень человека, стоящего по ту сторону стекла. Человек не шевелился, только голова его была неестественно склонена на бок, словно сломанная кукла. Дед Сафрон зажмурился, а когда открыл глаза, луна снова спряталась. Тени не было. Сердце старика ухнуло в пятки и забилось где-то там часто-часто. Хотел было встать и пойти проверить Полинку с малышкой, но тело стало ватным и не слушалось. Он сидел и смотрел в мутное стекло окна, за которым была чёрная ночь. Хотел было обрадоваться, что всё самое страшное позади, но, скосив глаза, дед увидел: за стеклом, прижавшись к нему мёртвым лицом, стоял покойник. Глаза его были широко открыты и смотрели на старика, но зрачков в них не было — только мутные белки. Губы, синие и распухшие, беззвучно шевелились, пытаясь что-то сказать. Он поднял тяжёлую окровавленную руку и постучал: тук-тук.
— Господи Иисусе... — прошептал дед, и его дыхание тут же запотело стекло, скрыв на мгновение жуткое видение. Когда испарина сошла, за окном никого не было. Луна снова спряталась за тучи, и из-за двери послышался слабый шёпот:
— Открой, Полинка, открой...
Тот самый засов, который он закрыл с вечера, жутко заскрипел, медленно поднимаясь вверх...
Спасибо , что дочитали главу до конца.
Дорогие мои друзья! Хочу выразить Вам самые теплые чувства и поблагодарить за Вашу неоценимую помощь в виде донатов. Благодарю от всего сердца. Спасибо Вам огромное за такие прекрасные комментарии. Я очень рад , что Вам нравятся истории которые я Вам пишу. Может Вам уже надоела ведьма и хочется чего то новенького, пишите, я для Вас напишу еще что нибудь интересное. С уважением Ваш Дракон.