Я прижала футляр к груди и побежала. Капли били по тротуару, превращая асфальт в мокрое зеркало. Небо словно лопнуло, и вся вода разом обрушилась на город. Март всегда был непредсказуем, но такого ливня я не ожидала.
Ещё минуту назад светило солнце. Я вышла из музыкальной школы после урока с девочкой, которая никак не могла взять ноту соль правильно. Устала. Хотела только дойти до дома, заварить чай и посидеть в тишине. А теперь бежала по мокрым плитам, боясь поскользнуться.
Козырёк кафе показался спасением. Узкий, всего на двоих, но я заскочила под него и выдохнула. Сердце колотилось. Футляр в руках. Тёмно-коричневый, потёртый, с маленькой царапиной возле застёжки. Провела пальцами по поверхности. Сухой. Слава богу, сухой.
Скрипка стоила половину моей годовой зарплаты. Я копила на неё два года. Отказывала себе во всём. Старый инструмент уже не тянул. Звук был плоским, струны дребезжали. А этот новый пел. Каждая нота звучала чисто, ярко. Я не могла позволить ему намокнуть. Ни одной капли.
Дождь усиливался. Вода лилась с неба сплошной стеной. Туфли промокли насквозь. Ноги холодные. Но это не страшно. Главное – инструмент.
– Сильный ливень.
Голос прозвучал справа, и я вздрогнула. Обернулась. Рядом, под тем же козырьком, стоял мужчина. Как я его сразу не заметила?
Высокий. Плечи значительно шире, чем обычно бывает у людей его роста. Грудная клетка широкая, будто он занимался спортом или физическим трудом. Тёмные волосы слегка намокли. В руках он держал огромный чёрный зонт. Такой большой, что под ним поместилась бы целая семья.
– Да, – ответила я. – Внезапно.
Голос прозвучал глухо. Я всегда так разговаривала с незнакомцами. Коротко. Без лишних слов. Чтобы не продолжать разговор.
Он кивнул. Взгляд на небо, потом на меня. В глазах было что-то спокойное. Внимательное. Будто он видел больше, чем я показывала.
– Скрипка? – спросил он, кивнув на футляр.
Я инстинктивно обняла его сильнее. Прижала к груди. Пальцы коснулись застёжки. Кожа на подушечках утолщена от тысяч часов игры.
– Да.
– Ценный инструмент?
Я не ответила сразу. Что я могла сказать? Что это половина моей жизни? Что без него я не представляю своего существования?
– Очень, – сказала я коротко.
– Далеко идти? – спросил он.
Я глянула на улицу. Вода текла по тротуару маленькими ручейками.
– Минут двадцать пешком. Может, больше в такую погоду.
– Вам в какую сторону?
Я показала рукой направо.
Он молчал несколько секунд. Я чувствовала, как вода барабанит по козырьку над нами. Шум был оглушительным. Словно мир сузился до этого крошечного пространства под навесом. Двое незнакомых людей, прижатых друг к другу обстоятельствами.
Мне нужно было идти. Репетиция вечером, нужно успеть переодеться, согреться. Но дождь не утихал. Наоборот, только набирал силу.
– Мне налево, – сказал он тихо. – Но я могу проводить вас. Инструмент нельзя мочить, я понимаю. А у меня есть зонт.
Я всмотрелась в него внимательнее. Глаза спокойные, серые. Голос низкий, с небольшой хрипотцой, будто он простужен. Хотя это, похоже, было постоянное. Лет тридцать с небольшим. Одет просто – джинсы, куртка, свитер под ней. Ничего вызывающего.
В руках – зонт. Действительно огромный. Под ним мы точно поместимся вдвоём, и футляр останется сухим.
– Вы уверены? – спросила я осторожно. – Вам же в другую сторону. Это неудобно.
– Уверен. Мне не трудно. А вам с инструментом не добежать.
Он был прав. Не добежать. Даже если бы я попыталась, скрипка намокла бы. Лак испортился. Дерево могло разбухнуть. Я слишком много вложила в этот инструмент, чтобы рисковать.
Но это незнакомый человек. Я не знаю его. Даже имени не знаю. А ему нужно идти в противоположную сторону, но он предлагает проводить меня.
Я смотрела на него и пыталась прочитать намерения. Понять, можно ли доверять. Но в глазах не было ничего подозрительного. Только спокойствие и какая-то лёгкая неуверенность. Будто он сам не до конца верит, что предложил помощь незнакомке.
Я колебалась. Незнакомый человек. Март, ливень, пустая улица. Но инструмент важнее. Скрипке нельзя намокнуть. Ни капли.
– Хорошо, – сказала я наконец. – Спасибо большое. Я действительно боюсь, что инструмент промокнет.
– Не за что.
Он раскрыл зонт. Купол натянулся над нами, большой, надёжный. Я шагнула под него, и мир вокруг изменился. Стук капель стал громче, но теперь это был не враждебный звук, а что-то вроде защиты. Мы были внутри этого купола, отгороженные от ливня.
Мы пошли. Шаги осторожные, я боялась поскользнуться на мокром асфальте. Он шёл рядом, держа зонт так, чтобы я полностью была под защитой. Его плечо выглядывало из-под купола. Я видела, как ткань куртки темнеет от воды.
– Меня зовут Даниил, – сказал он через минуту.
– Кира.
– Приятно познакомиться, Кира.
Голос звучал тепло. Без наигранности. Просто тепло.
– Вы играете где-то? – спросил он. – Профессионально?
– В оркестре. Небольшой коллектив, мы выступаем на камерных концертах. И ещё даю частные уроки детям.
– Это, наверное, интересно. Учить детей.
Я усмехнулась.
– Бывает по-разному. Сегодня, например, девочка никак не могла взять ноту соль. Целый час мучились. Она расстроилась, я устала. Но иногда видишь, как ребёнок вдруг понимает. Глаза загораются. И тогда понимаешь, ради чего всё это.
Он кивнул.
– Понимаю. У меня похоже.
– Вы тоже преподаёте?
– Нет. Я архитектор. Иногда бывают проекты, которые действительно захватывают. Когда видишь, как твоя идея обретает форму на бумаге, а потом, может быть, станет зданием. Это похоже на ваше ощущение с детьми. Когда что-то щёлкает.
– Давно работаете?
– Лет десять. После института сразу устроился в мастерскую. Небольшая, частная. Рисую проекты коттеджей, пристроек, иногда офисные здания. Ничего грандиозного. Но своё.
Мы прошли ещё немного. Дождь бил по зонту ритмично, как метроном. Я вдруг осознала, что мне спокойно. Рядом незнакомый человек, мы знакомы всего несколько минут, а я не чувствую тревоги. Только этот монотонный стук капель и тепло, исходящее от его тела.
– Вы мокнете, – сказала я, заметив, как его плечо уже насквозь промокло.
– Ничего страшного. Переоденусь дома.
– Но зонт же большой. Мы оба поместимся.
Я подвинулась ближе. Почти вплотную. Наши плечи соприкоснулись. Теперь мы шли рядом, почти как одно целое. Я чувствовала тепло от его тела. Слышала дыхание. Ровное. Спокойное. А над нами капли продолжали свой монотонный танец, отгораживая нас от всего мира.
– Спасибо, – сказал он тихо.
Мы шли молча минуты три. Может, пять. Время под этим зонтом текло как-то странно. Замедленно. Будто мы не просто шли по улице, а существовали в какой-то параллельной реальности, где нет ничего, кроме стука капель и тепла рядом.
– Вы из этого района? – спросил он наконец.
– Снимаю квартиру неподалёку. Маленькую. На втором этаже старого дома. Но своя. Могу играть, когда хочу, соседи не против.
– Это важно для музыканта.
– Очень. Раньше жила с подругой, но она вышла замуж и переехала. А я осталась. Решила, что лучше одна, но в тишине, чем с кем-то, но с ограничениями.
Слова вырвались сами. Я обычно не рассказывала о себе. Особенно незнакомым людям. Но почему-то с ним говорить было легко. Может, дождь так действовал. Или зонт создавал иллюзию близости.
– Понимаю, – сказал он. – Я тоже живу один. В центре. В частной мастерской. Рисую то, что строят другие. Иногда это расстраивает. Хочется самому увидеть, как проект оживает. Но чаще просто отдаю чертежи и жду следующего заказа.
В его голосе слышалась усталость. Не физическая. Другая. Будто он устал от того, что всё остаётся на бумаге. Что его идеи не воплощаются так, как он задумывал.
– Понимаю, – сказала я. – Я тоже иногда играю ноты, которые кажутся мне чужими. Композитор хотел одно, а я чувствую совсем другое. Но приходится играть так, как написано. Особенно в оркестре. Там нет места импровизации.
– А хотелось бы?
– Иногда. Но скрипка – не джаз. Тут всё строго. Каждая нота на своём месте.
Он улыбнулся. Первый раз за всё время. Улыбка изменила лицо. Сделала его мягче.
– Значит, у нас похожие проблемы. Мы оба создаём что-то, но не до конца свободны в этом.
– Наверное, да.
Мы прошли ещё квартал. Дождь не ослабевал. Капли били по зонту, и этот ритм стал привычным. Я вдруг поняла, что не хочу, чтобы дождь заканчивался. Потому что тогда закончится и этот путь. Мы дойдём до моего дома, я скажу спасибо, и он уйдёт. И всё вернётся на круги своя.
Одинокие вечера в тесной квартире. Репетиции. Уроки. Музыка, которая одновременно спасает и изолирует от мира.
– Вы часто ходите этой дорогой? – спросил он вдруг.
Я кивнула.
– Каждый день. После репетиций или после уроков. Это самый короткий путь от музыкальной школы до дома.
– Удобный маршрут?
– Привычный, – поправила я. – Мимо этого кафе, потом через маленький сквер, и я уже дома. Минут двадцать пешком, если не торопиться.
– Красивый путь. Я знаю этот сквер. Там старые липы растут.
Я взглянула на него. Откуда он знает сквер? Это не самый известный уголок города. Небольшой, всего несколько скамеек и деревьев. Люди обычно проходят мимо, даже не замечая.
– Вы тоже ходите там?
– Бывал, – ответил он коротко.
Что-то в его голосе изменилось. Стало осторожнее. Будто он сказал лишнее. Я почувствовала это, но не стала настаивать. У каждого есть что-то, о чём не хочется говорить.
Мы повернули на мою улицу. Знакомые дома. Серые, старые, с облупившейся краской. Но родные. Я живу здесь уже три года.
– Хорошо, что весна, – сказала я, чтобы разорвать тишину.
– Да. Ещё месяц, и деревья зацветут.
– Я люблю весну. Город оживает. Люди выходят из спячки.
– А я люблю дождь, – сказал он. – Особенно такой. Внезапный. Когда небо резко темнеет, и ты понимаешь, что сейчас грянет. А потом вода льётся, и мир становится другим.
Я взглянула на него.
– Почему?
– Потому что в дожде всё становится чище. Воздух, улицы, даже мысли. А ещё в дожде люди сближаются. Ищут укрытие. Делятся зонтом. Вот мы, например. Не будь дождя, мы бы не познакомились.
Я задумалась. Он был прав. Но в его словах слышалось что-то ещё. Что-то, чего я не могла уловить. Будто он говорил не только о дожде вообще, а о чём-то конкретном. О сегодняшнем дне.
– Вы давно здесь живёте? – спросила я.
– В этом городе или..?
– В городе.
– Всю жизнь. Родился здесь, учился, работаю. Никуда не уезжал. А вы?
– Тоже здесь выросла. Училась в музыкальном училище, потом в консерватории. Хотела уехать в столицу, но не сложилось. Осталась.
Мы дошли до развилки. Направо – моя улица. Налево – его. Он остановился. Я тоже.
– Тут мне направо, – сказала я.
– Знаю.
Я вздрогнула.
– Откуда?
Он молчал. Смотрел на меня. В глазах было что-то похожее на растерянность. Или на решимость. Я не могла понять.
– Откуда вы знаете, где я живу? – повторила я.
Дождь продолжал барабанить по зонту. Капли стучали ритмично, без остановок. А он стоял и молчал. И я вдруг поняла, что боюсь его ответа.
– Я видел тебя, – сказал он наконец. Голос тихий. – Каждый день. Три недели. Ты проходила мимо того кафе в одно и то же время. С футляром. Шла всегда одной дорогой. Я запомнил твой маршрут.
Сердце ухнуло вниз. Я отступила на шаг назад. Почти выскочила из-под зонта. Капли упали мне на плечо, холодные, резкие.
– Ты следил за мной? – выдохнула я.
– Нет! – он качнул головой. – Нет, я не следил. Я просто... наблюдал. Случайно. Ненарочно.
– Как можно случайно наблюдать за человеком три недели?
Голос дрожал. Я не знала, что чувствую. Страх? Злость? Растерянность? Всё вместе.
– Я работаю в мастерской рядом с тем кафе, – сказал он быстро. – У меня окно выходит прямо на улицу. Я сижу за столом, рисую чертежи, и вижу, кто проходит мимо. Ты проходила каждый день. Ровно в четыре часа. С футляром. Всегда одна. Всегда быстро, не глядя по сторонам.
– И что?
– И я заметил тебя.
Тишина. Только дождь. Стук капель по куполу зонта стал оглушительным. Я смотрела на него и не понимала, что происходит.
– Заметил, – повторила я. – Просто заметил?
– Сначала да. Первый раз ты прошла мимо в понедельник. У тебя был серый шарф. Ты поправляла его, когда шла. И мне почему-то запомнился этот жест. А на следующий день ты прошла снова. И через день. Каждый день в одно и то же время. И я... не мог перестать смотреть.
Голос надломился. Я видела, как он сжимает рукоятку зонта сильнее. Как напряжены плечи. Как в глазах мелькает что-то похожее на стыд.
– Я хотел заговорить с тобой, – продолжил он. – Много раз хотел. Выходил из мастерской специально, чтобы оказаться на улице, когда ты идёшь. Но не мог. Ты всегда шла так быстро. Целеустремлённо. Будто у тебя нет времени ни на что, кроме пути от точки А до точки Б. А я не мог просто подойти. Это было бы странно. Навязчиво. «Здравствуйте, я вас каждый день вижу из окна» – это же безумие.
Он замолчал. Взгляд вниз, потом снова на меня.
– И я ждал. Ждал момента. Случая. Повода. Чего угодно, что дало бы мне возможность подойти к тебе так, чтобы это не выглядело странно.
– Дождя, – прошептала я. – Ты ждал дождя.
Он кивнул.
– Да. Я смотрел прогноз погоды каждый день. Когда обещали ливень, брал зонт. Самый большой, какой нашёл. И ждал. Стоял у окна и ждал, когда начнётся дождь и когда ты пойдёшь мимо. Сегодня всё сошлось.
Капли били по куполу. Стук стал ещё громче. Или мне просто так показалось. Я смотрела на этого человека и не знала, что чувствую. Страх ушёл. Злость тоже. Осталось только изумление. И какое-то странное тепло в груди.
– Ты специально ждал ливня, – сказала я медленно. – Три недели.
– Да.
– Купил огромный зонт.
– Да.
– Чтобы просто познакомиться со мной.
– Да.
Я обняла футляр сильнее. Пальцы коснулись застёжки. Холодный металл. Маленькая царапина, которая была там всегда. Я провела по ней большим пальцем и попыталась собраться с мыслями.
– Это странно, – сказала я наконец.
– Знаю.
– И немного пугает.
– Понимаю.
– Но...
Я замолчала. Но что? Что я хотела сказать? Что мне тоже было одиноко? Что я каждый день шла одна и мечтала, чтобы кто-то заметил меня? Что среди всех этих людей кто-то увидел бы не просто прохожую с футляром, а меня?
– Но мне не совсем страшно, – закончила я тихо.
Он поднял голову. Взгляд на меня. В глазах появилась надежда. Робкая. Неуверенная.
– Правда?
– Да. Потому что ты честный. Ты мог бы солгать. Сказать, что мы случайно встретились. Что ты просто шёл мимо. Но ты сказал правду. Всю. Какой бы странной она ни была.
Дождь начал стихать. Капли падали реже. Я взглянула на небо. Тучи расходились. Появились просветы. Скоро всё закончится.
– Прости, – сказал он. – Я не хотел тебя напугать. Просто не знал, как ещё подойти. Ты казалась... недоступной. Закрытой. Как будто живёшь в своём мире, куда нельзя просто так войти. И я решил подождать момента. Правильного момента.
– И ты решил, что это дождь.
– Да. Дождь и зонт. Это было единственное, что пришло в голову. Я думал, если будет ливень, ты захочешь защитить скрипку. А мне будет повод предложить помощь. И мы познакомимся. Нормально. Не как странный человек, который смотрит из окна, а как два обычных человека, которые случайно оказались под дождём.
Я взглянула на зонт над нашими головами. Огромный. Чёрный. Он действительно купил его специально. Три недели ждал. Смотрел прогноз. Надеялся.
– Я могу уйти, – сказал он вдруг. – Если хочешь. Просто скажи, и я уйду. Ты больше меня не увидишь. Я не буду больше смотреть в окно, когда ты проходишь мимо. Обещаю. Развернусь и пойду работать в другой конец мастерской. Просто скажи слово.
Дождь почти прекратился. Редкие капли ещё падали, но небо уже светлело. Просветы между тучами становились шире. Где-то вдалеке пробивался солнечный луч.
Я смотрела на Данила. Он стоял и ждал. Не давил. Не просил. Просто ждал моего решения. И в этом ожидании не было ничего требовательного. Только терпение.
И я вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уходил.
Почти тридцать минут. Мы провели под этим зонтом тридцать минут. Говорили о работе, о музыке, о весне, о дожде, о городе. О простых вещах. Но за этими словами было что-то большее. Тепло. Спокойствие. Ощущение, что я не одна. Что кто-то видит меня. Не скрипачку с футляром. А меня.
Я живу одна в тесной квартире на втором этаже старого дома, где скрипка – самое дорогое, что у меня есть. Хожу одной дорогой каждый день. Репетиции, уроки, дом. Репетиции, уроки, дом. Круг замкнут. Я привыкла быть одна. Привыкла не подпускать людей близко. Защищаться. Прятаться за футляром, за нотами, за закрытыми дверями.
А этот человек ждал дождя три недели. Стоял у окна мастерской. Смотрел прогноз погоды. Купил огромный зонт. Планировал, как подойти, что сказать. Всё это – чтобы просто заговорить со мной.
Не за что-то от меня. Не ради выгоды. Просто чтобы познакомиться. Потому что заметил.
– Ты действительно ждал именно дождя? – спросила я тихо.
– Да.
– А если бы его не было? Если бы прогноз ошибся?
Он усмехнулся. Грустно.
– Наверное, так и стоял бы у окна дальше. Смотрел, как ты проходишь мимо. Каждый день. Пока не набрался бы смелости подойти просто так. Или пока ты не заметила бы меня сама. Хотя второе маловероятно. Ты никогда не смотрела по сторонам.
– Я всегда спешила.
– Куда?
Я задумалась. Действительно, куда? Дом ждал пустой. Репетиция была только вечером. Уроков сегодня больше не было. Я просто привыкла спешить. Идти быстро. Не останавливаться. Не замечать людей вокруг.
– Не знаю, – призналась я. – Наверное, никуда. Просто привычка.
Дождь почти прекратился. Последние редкие капли падали на зонт, и звук стал тихим. Почти неслышным. Я вдруг осознала, как мне не хватает этого стука. Он создавал границу между нами и миром. А теперь мир возвращался.
– Мне пора, – сказала я.
Он кивнул. Протянул мне зонт.
– Возьми. Вдруг опять начнётся.
Я взяла. Рука коснулась его руки. Тёплая. Сильная. Пальцы мозолистые от карандашей и чертёжных инструментов. Я на секунду задержала руку. Просто чтобы почувствовать это тепло ещё немного.
– Спасибо, – сказала я. – За то, что проводил. И за честность. За то, что не соврал.
– Не за что. Я не мог иначе.
Мы стояли напротив друг друга. Развилка между нами. Направо – моя дорога. Налево – его. Тишина. Дождь закончился. Стука капель больше не было. Только тишина. Громкая. Пустая. Неудобная.
Футляр в руках. Потёртый. Я защитила скрипку. Довела её до дома сухой. Задача выполнена. Можно идти. Поблагодарить и уйти. Забыть эту странную встречу.
Но ноги не слушались.
Я смотрела на Даниила и думала о том, как он стоял у окна. Три недели. Каждый день. Смотрел, как я прохожу мимо. Запомнил мой серый шарф. Время, когда я иду. Маршрут. Мою походку.
Он мог бы не говорить. Мог бы сделать вид, что всё случайно. Что просто шёл мимо, увидел дождь, предложил помощь незнакомке. Я бы поверила. Не задала бы лишних вопросов. Поблагодарила, ушла, забыла через неделю.
Но он сказал правду. Пусть странную. Пусть немного пугающую. Но честную. Всю, без прикрас.
– Данил, – позвала я вдруг.
Он уже начал разворачиваться, чтобы идти в свою сторону, но обернулся.
– Да?
Я сжала рукоятку зонта. Почувствовала, как пальцы дрожат. Слова застряли в горле. Я не привыкла делать первые шаги. Не привыкла открываться. Всю жизнь ждала, когда кто-то сделает шаг ко мне. А когда делали – отступала.
Но что-то внутри подсказывало, что если я сейчас промолчу, если просто уйду, то потом буду жалеть. Очень долго жалеть.
– Завтра, – сказала я быстро, пока не передумала. – В это же время. Возле того кафе, где мы встретились. Я... я приду. Если хочешь, мы можем снова пройтись. Поговорить.
Он замер. Глаза расширились. На лице появилось выражение, которого я не ожидала увидеть. Не просто радость. Что-то большее. Будто он не верил, что это происходит на самом деле.
– Ты... придёшь? – переспросил он тихо.
– Если будет дождь, – сказала я. – Или если не будет. Просто приду. Мы можем... не знаю. Выпить кофе в том кафе. Или пройтись. Без зонта. Если захочешь.
Улыбка. Медленная сначала. Неверящая. Потом широкая. Яркая. Настоящая. Та самая улыбка, которая меняет всё лицо. Делает его моложе, светлее.
– Я буду там, – сказал он. – Обязательно. В четыре часа?
– В четыре.
– Я не опоздаю. Даже если будет дождь снова.
– Я тоже.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд. Будто хотел запомнить этот момент. Запечатлеть в памяти каждую деталь. Потом кивнул, развернулся и пошёл налево. Быстро. Шаги лёгкие. Почти летящие. Будто земля стала мягче под ногами.
Я смотрела ему вслед. Смотрела, как он доходит до угла. Как оборачивается на секунду. Машет рукой. Улыбается. Потом исчезает за поворотом.
Зонт в руках. Огромный. Чёрный. Мокрый. Капли ещё стекали с купола. Я подняла его, прикрыла себя, хотя дождь уже закончился.
Я обняла футляр одной рукой, зонт держала в другой и пошла направо. Домой. Шаги короткие. Осторожные. Но внутри что-то изменилось. Будто в груди зажегся маленький огонёк. Тёплый. Пугающий. Волнующий. Непривычный.
Я не знала, что будет завтра. Не знала, правильно ли поступила. Не знала, во что это выльется. Может, мы встретимся, выпьем кофе и поймём, что под дождём было одно, а в реальности – совсем другое. Может, нам нечего будет сказать друг другу без стука капель над головой.
А может, наоборот.
Дома я поставила футляр на привычное место у окна. Аккуратно. Открыла замок. Скрипка лежала внутри, сухая, целая, невредимая. Лак блестел в свете лампы. Дерево тёплое, живое. Я провела пальцами по грифу. По струнам. Тихо. Они откликнулись еле слышной вибрацией.
Маленькая царапина возле застёжки футляра блестела. Я провела по ней указательным пальцем и вспомнила его слова. «Я ждал дождя». «Три недели». «Специально».
Он ждал. Просто ждал. Не торопил события. Не пытался форсировать. Ждал правильного момента. И дождался.
Я подошла к окну своей маленькой квартиры. Раздвинула занавеску. Улица внизу. Лужи блестели в свете фонарей, отражая огни. Асфальт мокрый, тёмный, почти чёрный. Небо очистилось. Звёзды проступали сквозь разрывы в облаках. Яркие. Холодные. Далёкие. Где-то вдалеке мигал огонёк самолёта.
Завтра я пойду к тому кафе. С зонтом или без – это уже не важно. Важно, что я пойду. Не убегу. Не спрячусь. Не найду причину не прийти. Просто пойду. И увижу, что будет.
Впервые за много лет я не буду спешить. Впервые за много лет я буду идти не от чего-то, а к чему-то. К кому-то.
Я закрыла глаза. И услышала. Совсем тихо. Где-то в памяти, в самой глубине. Стук капель по куполу зонта. Ритмичный. Настойчивый. Как метроном, отсчитывающий такты. Как сердцебиение. Ровное. Спокойное.
Звук, который отгораживал нас от мира на целых полчаса. Создавал пространство, где были только мы двое. И который, может быть, откроет новый мир завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь.
Я улыбнулась. Сама себе. Открыла глаза и взглянула на зонт, стоящий в углу. Огромный. Чёрный. Чужой. Но уже немного мой.
Дождь закончился. Но что-то началось.
И это что-то пугало меня меньше, чем я ожидала.
Подписывайтесь на мой канал чтобы читать другие интересные истории
Ваш лайк и комментарий - лучшая награда для меня 💖
Пишу для вас с любовью, ваша Саша Грек