Я открыла холодильник и достала яйца. Сегодня мне исполнилось сорок восемь. Никого не позвала, никого не ждала. Просто сварю себе ужин, как обычно.
За окном уже темнело. Февральский вечер опускался на город быстро, поглощая последние остатки света. Фонари на улице загорелись один за другим, рассыпая жёлтые круги по снегу. Я поставила кастрюлю на плиту и включила конфорку. Синий огонь вспыхнул и замер.
Стояла тишина. Только тиканье часов на стене да гудение холодильника. И ещё шум ветра за окном, который гнал по двору снежную крошку.
Я посмотрела на свои руки. Они двигались привычно, без лишних движений. Разбить яйца, посолить, размешать. Всё это я делала тысячу раз. Руки знали каждое движение наизусть.
День рождения. Раньше это слово значило что-то другое. Радость, ожидание, гости. Мама пекла пирог, ставила на стол лучшую посуду. Подруги приходили с открытками. А теперь просто дата в календаре. Ещё один год.
***
Мама умерла одиннадцать лет назад. С тех пор я живу одна. Подруг почти не осталось. Кто-то уехал, кто-то завёл семью и погрузился в свои заботы. Я не обижалась. Так бывает. Люди расходятся.
На работе меня поздравили. Принесли коробку конфет и сказали несколько дежурных фраз. Я поблагодарила, улыбнулась. Конфеты оставила в офисе. У меня их некому есть.
Пока яичница шипела на сковороде, я прошла в комнату. Остановилась у старого комода. В нижнем ящике, под стопкой постельного белья, лежала маленькая коробка. Я не открывала её месяцами, но сегодня рука потянулась сама.
Внутри было несколько пожелтевших фотографий. И рисунок.
Детский рисунок дома с забором. Выцветший, с потёртыми краями. Я провела пальцами по бумаге. Углы истёрлись, в некоторых местах бумага стала тонкой, просвечивала.
Дима нарисовал его тогда. Мне было восемь лет.
Мы познакомились в детдоме. Мне было шесть, ему восемь. Я попала туда после того, как маму увезли в больницу. Она упала дома, потеряла сознание. Я вызвала скорую. Врачи приехали быстро, но маму увезли надолго. Инсульт, сказали соседке.
Папы у меня не было, родственников тоже. Соседка присмотрела за мной неделю, но потом сказала, что больше не может. Приехала женщина из органов опеки. Собрала мои вещи в сумку и отвезла в серое здание на окраине города.
Детский дом номер три.
Первые дни я не могла ни есть, ни спать. Всё было чужим. Кровати в спальне стояли в два ряда, в комнате пахло хлоркой и чем-то кислым. Дети смотрели на меня с любопытством, но не подходили. Я сидела на своей кровати и молчала.
Дима был в группе старше. Высокий для своих лет, худой. Руки длинные, ноги тоже. Двигался он осторожно, как будто боялся задеть что-то. Волосы у него были тёмные, коротко остриженные. Глаза серые.
Я помню, как он однажды подошёл ко мне в столовой. Была среда, на обед давали перловую кашу. Я сидела над тарелкой и не могла есть. Всё внутри сжималось. Я думала о маме, о том, что с ней сейчас. Живая ли она. Вспомнила ли обо мне.
Он сел рядом.
– Не хочешь? – спросил он.
Я покачала головой. Слёзы подступили к горлу, но я сдержалась.
– Тогда дай мне.
Я пододвинула тарелку. Он съел мою кашу быстро, не жуя почти. Потом вытер рот рукавом и протянул мне яблоко из кармана.
– Держи. Это вкуснее.
Яблоко было маленькое, красное с одной стороны. Я взяла его и впервые за несколько дней улыбнулась.
С того дня мы стали друзьями.
Дима оказался не таким, как другие дети. Он не дрался, не кричал, не отнимал игрушки. Просто был рядом. Когда мне было страшно ночью, он подходил к моей кровати и говорил тихо, чтобы никто не слышал.
– Не бойся. Всё будет хорошо.
Когда старшие девочки дразнились, он вставал между нами и говорил им одно слово.
– Отстаньте.
И они отставали. Потому что Дима был старше, и его уважали.
Два года мы были неразлучны. Я привыкла к нему, как к брату. Он учил меня играть в города, рассказывал истории про космос, которые читал в книжках. Мы гуляли во дворе детдома, сидели на скамейке под старой берёзой.
Дима любил рисовать. У него был альбом, который ему подарила воспитательница. Он рисовал дома, деревья, животных. Рисовал карандашами, которые выдавали на занятиях. Линии у него получались ровными, уверенными.
Однажды он нарисовал дом. Большой, с окнами, с забором вокруг.
– Вот здесь я буду жить, – сказал он. – Когда вырасту.
Я посмотрела на рисунок.
– А где я?
Он задумался.
– Ты будешь жить со мной. Мы построим такой дом. И будем там вместе.
Я не понимала тогда, что он имел в виду. Мне было восемь. Будущее казалось далёким и непонятным. Но мне нравилось, что он говорит «мы».
Этот дом он нарисовал в последний день.
В тот день к нам приехали люди. Мужчина и женщина. Их провели в кабинет директора. Потом вызвали Диму.
Я сидела в игровой комнате и ждала. Ждала долго. Когда он вернулся, лицо у него было странное. Радостное и грустное одновременно.
– Меня забирают, – сказал он. – Усыновляют.
Я не сразу поняла.
– Куда?
– В другой город. Далеко отсюда.
Внутри меня что-то оборвалось. Я посмотрела на него и не смогла ничего сказать.
Он взял меня за руку.
– Лиза, не плачь. Я вернусь. Обязательно вернусь. Найду тебя. Обещаю.
Он достал из кармана листок бумаги. Развернул. Там был дом с забором.
– Держи. Это тебе. Я нарисовал его для нас. Когда я вырасту, я найду тебя. Мы будем жить в таком доме. Вместе. Я обещаю.
Я взяла рисунок. Бумага была тёплой от его рук.
– Обещаешь? – прошептала я.
– Обещаю.
На следующий день приехали те же люди. Они забрали Диму. Собрали его вещи в сумку, одели в новую куртку. Дима успел обернуться в дверях и помахать мне рукой.
Я стояла в коридоре и плакала. Воспитательница погладила меня по голове, но ничего не сказала.
Дима уехал. И я осталась одна.
***
Через год маму выписали из больницы. Она была слабой, левая рука почти не двигалась, речь была нечёткой. Но она была жива. Меня забрали из детдома. Мы вернулись домой.
Я сохранила рисунок. Положила его в коробку вместе с фотографиями. Иногда доставала и смотрела. Вспоминала Диму. Думала, вернётся ли он.
Годы шли. Я училась в школе, потом поступила в техникум. Выучилась на бухгалтера. Устроилась на работу. Мама становилась всё слабее. Я ухаживала за ней, работала, приходила домой уставшая.
Дима не появлялся.
Я перестала ждать. Поняла, что он, наверное, забыл. Зажил новой жизнью, нашёл новых друзей. Обещание, данное ребёнком, ничего не значит. Дети вырастают и забывают.
***
Мама ушла одиннадцать лет назад. Я осталась одна. Работа, квартира, тишина. Иногда встречалась с бывшими одноклассниками, но разговоры были пустыми. Все жили своими заботами.
Я привыкла к одиночеству. Оно стало частью жизни, как дыхание.
Сорок лет прошло с тех пор, как Диму увезли.
Я вернула рисунок в коробку и закрыла ящик. Яичница, наверное, уже остыла. Надо было идти на кухню. Убрать всё.
Звонок в дверь раздался резко, как удар.
Я вздрогнула всем телом. Кто это может быть? В этот час, в мой день рождения? Уже девятый вечера. Соседка, наверное. Опять что-то нужно. Соль или спички.
Я прошла через коридор и подошла к двери. Не стала смотреть в глазок. Просто повернула ключ и открыла.
На пороге стоял мужчина.
Высокий. Широкие плечи, тёмный пуховик. Снег лежал на воротнике тонким слоем. Лицо незнакомое – резкие черты, глубокие морщины у глаз, щёки обветренные. Он смотрел на меня и молчал. В руках у него был пакет.
Я сделала шаг назад. Сердце ухнуло вниз. Кто это? Я его не знаю. Ошибся адресом?
– Вы ко мне? – выдавила я.
Он кивнул медленно. Ладони его были расширены в нижней части, пальцы крепкие, костяшки увеличены. Руки человека, который всю жизнь работал. Он переложил пакет из одной руки в другую.
– Лиза, – сказал он.
Голос низкий, с паузами между словами. Каждое слово он произносил будто с усилием, будто взвешивал.
Я замерла. Откуда он знает моё имя?
Он сделал шаг вперёд, но остановился, увидев моё лицо.
– Это я, – добавил он. – Дима.
Внутри меня всё оборвалось.
Я смотрела на него и не могла дышать. Дима? Тот самый Дима? Из детдома? Тот мальчик, который уехал сорок лет назад?
Не может быть.
– Дима? – переспросила я. Голос сорвался на шёпот.
Он кивнул снова.
– Обещал приехать, – добавил он тихо. – Приехал.
Слёзы хлынули сами. Я не сдержалась. Сорок лет. Сорок лет я думала, что он забыл. Что жизнь унесла его далеко, в другой мир, где нет места воспоминаниям о худенькой девочке из детдома. Что обещание, данное ребёнком, растаяло, как снег весной.
А он помнил.
Он шагнул вперёд и обнял меня. Крепко, как обнимают самых близких. Я уткнулась ему в плечо и разрыдалась. Пуховик был холодным, пах морозом и чем-то ещё, незнакомым. Но объятия были тёплыми.
Мы стояли на пороге, и я плакала, как тогда, в восемь лет, когда его увозили. Только тогда я была маленькой, а сейчас мне сорок восемь. Половина жизни прошла.
Но он вернулся.
Когда слёзы немного схлынули, я отстранилась и вытерла лицо ладонями. Щёки были мокрыми, глаза горели.
– Прости, – пробормотала я. – Просто... не ожидала. Совсем не ожидала. Думала, ты забыл.
– Я не забыл, – сказал он. – Никогда не забывал.
Я посмотрела на него внимательнее. Лицо изменилось, конечно. Морщины, усталость. Но глаза остались теми же. Серые, спокойные.
– Прости, что так поздно, – добавил он. – Я приехал днём, но не решался сразу подняться. Ходил по городу. Думал, как начать разговор. Что сказать. Боялся, что ты меня не узнаешь. Или прогонишь.
– Прогоню? – повторила я. – Как я могу тебя прогнать?
Он улыбнулся слабо.
– Не знал. Сорок лет прошло. Люди меняются.
Я помолчала, потом отступила.
– Входи. Не стой на пороге.
Дима вошёл, снял пуховик. Под ним была тёмная рубашка, немного помятая. Он повесил пуховик на вешалку и огляделся. Коридор узкий, старые обои, линолеум потёртый. Он ничего не сказал, но я почувствовала себя неловко.
– Извини за беспорядок, – начала я.
– Всё нормально, – перебил он. – У меня дома тоже не всегда порядок.
Я закрыла дверь и повела его на кухню. Яичница действительно остыла. Сковорода стояла на плите, в ней застыла масса. Я включила конфорку и поставила чайник. Руки дрожали.
– Садись, – сказала я, указывая на стул.
Дима сел. Положил пакет на стол. Я посмотрела на него.
– Что это?
– Торт, – ответил он. – Купил по дороге. Подумал, что нужен торт. На день рождения.
Я открыла пакет. Внутри была коробка. Белая, с надписью «Кондитерская». Я достала её и открыла крышку. Торт небольшой, с кремовыми розами. На нём было написано «С днём рождения».
Горло перехватило снова.
– Спасибо, – прошептала я.
Дима кивнул.
Я достала чашки, заварку. Насыпала чай в заварник, залила кипятком. Движения были автоматическими. Я делала всё это много раз, но сейчас руки не слушались. Чашки звенели, когда я ставила их на стол.
– Как ты меня нашёл? – спросила я, не оборачиваясь. Голос дрожал.
Дима помолчал. Потом заговорил. Медленно, с паузами.
– Пять лет искал. Не сразу. Началось всё пять лет назад. Дети выросли, разъехались. Жена умерла. Я остался один в большом доме. И вспомнил о тебе. Вспомнил обещание. Подумал, что пора его сдержать.
Я села напротив него. Налила чай в чашки.
– Пять лет, – повторила я. – Это долго.
– Да, – согласился он. – Сначала поехал в тот детдом. Помнишь адрес?
Я кивнула.
– Улица Ленина, дом двенадцать.
– Здание снесли десять лет назад, – сказал Дима. – На его месте теперь торговый центр. Но архив сохранился. Я нашёл контакты, позвонил. Поехал в архив. Там были старые журналы, карточки. Нашёл твою фамилию. Ковалёва Елизавета Сергеевна. Дата рождения – девятое февраля тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Запомнил сразу.
Он замолчал, сделал глоток чая.
– Потом искал через интернет. Лиза Ковалёва – таких много. Сотни, наверное. Пришлось проверять по фотографиям. Смотрел профили в соцсетях. Искал знакомые черты. Это заняло годы. Иногда казалось, что нашёл, но оказывалось не ты. Однажды написал женщине, думал, что это ты. Она ответила, что никогда не была в детдоме.
Я слушала его и не могла поверить. Пять лет. Он искал меня пять лет.
– Год назад увидел тебя в одной группе, – продолжил Дима. – В группе нашего города. Там была фотография. Ты стояла на фоне дома. Я посмотрел и сразу узнал. Глаза. Они не изменились.
Я вспомнила ту фотографию. Коллега сделал её на корпоративе. Я не хотела, но он настоял.
– И что дальше? – спросила я.
– Я написал тебе сообщение, – сказал Дима. – Но не отправил. Испугался. Подумал, может, ты не захочешь общаться. Может, у тебя своя жизнь, муж, дети. Зачем тебе прошлое?
– Но ты всё-таки приехал.
– Да. Решил, что если не приеду, буду жалеть всю жизнь. Обещание есть обещание.
Я взяла чашку, но не пила. Держала её в руках, чувствовала тепло.
– Как ты жил?
Дима посмотрел на меня. В глазах была грусть.
– Когда меня усыновили, увезли в Воронеж. Далеко отсюда. Приёмные родители были хорошими людьми. Дали мне фамилию, любовь, дом. Я учился, старался быть благодарным. Школу закончил, потом техникум. Пошёл работать на стройку. Тяжело было, но я привык.
Он замолчал, сделал глоток чая.
– В двадцать пять женился. Познакомился с Аней на работе. Она была бухгалтером в нашей конторе. Хорошая женщина. Мы прожили вместе двадцать пять лет. Родились дети. Сын Игорь, дочь Катя. Я работал, строил дом. Открыл свою фирму. Всё шло нормально.
Он остановился. Лицо его стало жёстче.
– Три года назад Аня умерла. Быстро всё случилось. Диагноз поставили в апреле, а в октябре её не стало. Я не успел ничего. Даже попрощаться нормально.
Я протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
– Мне очень жаль.
Он кивнул.
– Спасибо. После её смерти я остался один. Дети живут отдельно. Сын в Москве, дочь в Санкт-Петербурге. Приезжают редко. Дом большой, пустой. Я работал, но понимал, что живу на автомате. Встаю, еду на объект, возвращаюсь, ложусь спать. И так каждый день.
Он посмотрел мне в глаза.
– И тогда я вспомнил тебя. Вспомнил детдом. Вспомнил, как обещал вернуться. Подумал, что если не найду тебя сейчас, то так и проживу остаток жизни с этим грузом. С невыполненным обещанием.
Внутри меня что-то сжалось.
– Аня знала про меня?
– Знала. Я рассказывал ей про детдом, про тебя. Она понимала. Когда я сказал, что хочу тебя найти, она поддержала. Даже помогала искать в интернете. Перед смертью она сказала мне: «Найди её. Обещание надо держать».
Слёзы снова подступили к горлу. Я сглотнула.
– Она была хорошим человеком, – сказала я тихо.
– Была, – согласился Дима.
Мы помолчали. За окном ветер стих. Снег падал тихо, укрывая город.
– А ты? – спросил Дима. – Расскажи про свою жизнь.
Я пожала плечами. Что рассказывать? Моя жизнь была скучной по сравнению с его.
– Обычная история, – начала я. – Маму выписали из больницы через год после того, как тебя увезли. Болезнь оставила последствия. Левая рука почти не работала, речь была нечёткой. Но она могла ходить, обслуживать себя. Мы жили вдвоём. Я училась в школе, помогала ей по дому. После школы поступила в техникум. Выучилась на бухгалтера.
Я сделала паузу, вспоминая.
– Работала в разных местах. Сначала на заводе, потом в магазине. Сейчас работаю в небольшой торговой компании. Зарплата маленькая, но стабильная. Мамы не стало одиннадцать лет назад. С тех пор живу одна.
– Замуж не выходила? – спросил Дима осторожно.
Я покачала головой.
– Не сложилось. Были отношения, но ничего серьёзного. Один раз думала, что выйду замуж. Познакомилась с мужчиной на работе. Встречались два года. Он обещал жениться, но потом просто исчез. Узнала, что у него была другая семья. Жена, дети. Я была просто развлечением.
Дима нахмурился.
– Подлец.
– Да, – согласилась я. – После этого решила, что не буду больше никого искать. Живу одна. Привыкла.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Не одиноко?
Я задумалась. Одиноко ли мне? Конечно. Но я привыкла не думать об этом.
– Иногда, – призналась я. – Но что поделаешь. Так получилось.
Дима взял чашку, допил чай. Поставил её на стол и наклонился. Достал из кармана рубашки сложенный листок бумаги.
Протянул мне.
Я развернула его и ахнула.
Рисунок. Дом с забором. Тот самый. Линии, окна, крыша – всё как тогда.
– Откуда? – прошептала я. – Я же его сохранила. Он у меня в комоде.
Дима улыбнулся. Первый раз за весь вечер. Улыбка была мягкой, тёплой.
– Это копия. Я нарисовал его заново. По памяти. Хотел подарить тебе сегодня. На день рождения.
Я посмотрела на рисунок. Бумага новая, краски свежие. Но линии были точно такими же, как сорок лет назад. Он помнил каждую деталь.
– Ты помнишь, – сказала я. Голос сорвался.
– Помню всё, – ответил Дима. – Помню, как мы сидели под берёзой. Помню, как ты плакала, когда меня увозили. Помню, как обещал вернуться.
Я прижала рисунок к груди.
– Спасибо.
Он кивнул.
Мы сидели молча несколько минут. Потом я встала и пошла к холодильнику. Достала колбасу, сыр, хлеб. Поставила разогревать суп, который сварила вчера.
– Голодный, наверное? – спросила я.
– Очень, – признался Дима. – Ехал весь день. Из Воронежа. Остановился только заправиться.
Я нарезала продукты, накрыла на стол. Дима смотрел на меня и молчал. Когда суп был готов, мы сели есть.
Он рассказывал мне про свою жизнь. Про приёмных родителей, которые дали ему всё. Про отца, который научил его строить. Про мать, которая научила читать и писать. Они умерли десять лет назад, с разницей в полгода. Дима говорил о них с теплом.
Рассказывал про детей. Сын Игорь работает программистом в большой компании. Женат, растит дочку. Дочь Катя преподаёт английский в университете. Тоже замужем, но детей пока нет.
– Они хотели приехать со мной, – сказал Дима. – Когда я сказал, что еду к тебе. Но я отказался. Решил, что сначала приеду сам. Не знал, как ты отреагируешь. Может, не захочешь меня видеть. Может, прогонишь.
Я усмехнулась.
– Прогнать тебя? После сорока лет ожидания?
Он улыбнулся в ответ.
Мы проговорили до полуночи. Вспоминали детдом, воспитателей, других детей. Я рассказала ему про Нину Петровну, строгую воспитательницу, которая всегда ходила в синем халате. Дима помнил её. Рассказал, как она однажды застукала его с яблоками, которые он украл на кухне.
– Она отругала меня, – сказал он. – Но яблоки не отобрала. Сказала: «Раз уж взял, съешь сам. Только больше не воруй».
Я засмеялась.
– Помню эти яблоки. Одно ты дал мне.
– Да, – подтвердил Дима. – Ты сидела в углу и плакала. Я не знал, как тебя успокоить. Подумал, яблоко поможет.
Мы вспоминали и другие моменты. Как играли в прятки во дворе. Как зимой лепили снежную бабу. Как летом собирали цветы за забором.
– А помнишь Сашку? – спросил Дима. – Рыжего мальчишку, который всегда дрался?
Я кивнула.
– Помню. Он меня однажды толкнул. Я упала и разбила колено.
– И я дал ему по морде, – добавил Дима. – Потом нас обоих наказали. Поставили в угол на час.
– Я об этом не знала.
– Ты же тогда в медпункте была. Колено обрабатывали.
Я посмотрела на него с благодарностью.
– Спасибо. Что защищал меня.
Он пожал плечами.
– Ты была маленькой. Я не мог допустить, чтобы тебя обижали.
Мы замолчали. Я налила ещё чаю. Вспомнила про торт.
– Давай разрежем торт, – предложила я.
Дима кивнул.
Я достала нож, тарелки. Разрезала торт на куски. Мы съели по кусочку. Торт был вкусным, с кремом и вишнями.
– Вкусно, – сказала я.
– Рад, что понравилось.
Мы доели торт. Я убрала тарелки в раковину. Дима достал телефон, посмотрел на время.
– Уже полночь, – сказал он. – Мне пора.
Я не хотела, чтобы он уходил. Но понимала, что он устал. Долгая дорога, эмоции.
– Где ты остановился? – спросила я.
– В гостинице, – ответил Дима. – Недалеко отсюда. На площади.
Я кивнула.
– Когда приедешь снова?
– Завтра, – сказал он. – Если ты не против.
– Конечно, не против. Приезжай.
Он встал. Я проводила его до двери. Дима надел пуховик, застегнул молнию. Обернулся.
– Лиза, – сказал он. Голос стал серьёзным. – Я хочу тебе кое-что предложить.
Я замерла.
– Что?
Он помолчал, подбирая слова.
– Я не просто так приехал. Не только чтобы выполнить обещание. Я хочу, чтобы мы больше не расставались. У меня есть дом. Большой, в Подмосковье. Детей там нет, они живут отдельно. Много комнат пустует. Переезжай ко мне.
Я не сразу поняла.
– Переехать? Насовсем?
– Не обязательно насовсем, – быстро добавил Дима. – Просто попробуй. Приедешь, посмотришь. Если не понравится, вернёшься. Но я не хочу снова потерять тебя. Сорок лет мы были порознь. Хватит.
Я молчала. Мысли крутились в голове. Переехать? Бросить всё здесь? Работу, которая не приносит радости? Квартиру, в которой я одна? Город, где никого не осталось?
Я посмотрела на Диму. Его лицо было напряжённым. Он ждал ответа.
– Дай мне подумать, – сказала я.
Дима кивнул.
– Конечно. Не спеши. Подумай спокойно. Завтра поговорим ещё.
Он протянул руку и сжал мою ладонь.
– Спокойной ночи, Лиза. С днём рождения.
– Спокойной ночи.
Он обнял меня на прощание. Крепко, по-братски. Я прижалась к нему и закрыла глаза. Чувствовала тепло его объятий, запах морозного воздуха на пуховике.
Когда дверь закрылась за ним, я вернулась на кухню. Рисунок всё ещё лежал на столе. Я взяла его и прижала к груди.
Потом пошла в комнату. Достала из комода старый рисунок. Положила рядом с новым. Они были одинаковыми. Как две капли воды.
Я села на кровать и смотрела на них.
Сорок лет. Сорок лет я ждала, даже не зная, что жду. И вот он вернулся. Нашёл меня. Выполнил обещание.
Я думала о его предложении. Переехать в Подмосковье? Жить в его доме? Это казалось нереальным. Мы не виделись сорок лет. Мы выросли в разных мирах. Может, мы стали слишком разными?
Но что-то внутри меня говорило другое.
Мы друзья. Были друзьями тогда, в детстве. И эта дружба не умерла. Она просто ждала. Так же, как я ждала его.
Я легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. Вспоминала сегодняшний вечер. Как он стоял на пороге. Как обнимал меня. Как рассказывал про свою жизнь.
Он помнил. Всё эти годы помнил.
И я тоже помнила.
Утром я проснулась поздно. Солнце светило в окно. Я встала, умылась. Посмотрела на телефон. Без пятнадцати одиннадцать.
Дима писал, что приедет в двенадцать.
Я быстро убралась в квартире. Помыла посуду, протерла стол. Переоделась в чистое платье. Причесалась.
Ровно в двенадцать раздался звонок.
Я открыла дверь. Дима стоял на пороге с букетом цветов. Розы. Белые и красные.
– Доброе утро, – сказал он.
– Доброе утро. Проходи.
Он вошёл. Протянул мне цветы.
– Это тебе. Вчера не успел купить.
Я взяла букет. Розы были свежими, пахли сладко.
– Спасибо. Очень красивые.
Я поставила цветы в вазу, налила воды. Мы прошли на кухню. Я поставила чайник.
– Думала? – спросил Дима.
Я кивнула. Села напротив него.
– Думала всю ночь. И решила. Я поеду с тобой.
Лицо Димы просветлело.
– Правда?
– Правда. Здесь меня ничего не держит. Работа, которую я не люблю. Пустая квартира. Одиночество. А там будешь ты. Мой друг. Тот, кто помнил меня сорок лет.
Дима встал, обошёл стол. Обнял меня.
– Спасибо, – сказал он. – Я так боялся, что ты откажешь.
Я обняла его в ответ.
– Не откажу. Обещание ведь работает в обе стороны. Ты обещал вернуться. А я обещала ждать. И дождалась.
Мы стояли так несколько минут. Потом сели обратно за стол.
– Когда поедем? – спросила я.
– Можем в ближайшие дни, – сказал Дима. – Я остановился в гостинице на неделю. Помогу тебе собраться. Уволиться с работы.
– А что я буду делать там? – спросила я. – На работу устраиваться?
Дима покачал головой.
– Не обязательно. Если хочешь работать, найдём что-нибудь. Но можно и просто жить. Помогать мне по хозяйству. Дом большой, много работы. Я буду рад, если ты будешь рядом.
Я подумала.
– Хорошо. Попробуем. Если не получится, всегда можно вернуться.
– Всё у нас получится, – уверенно сказал Дима. – Я знаю.
Мы пили чай и строили планы. Дима рассказывал про свой дом. Про участок, где растут яблони и вишни. Про соседей, тихих и приветливых. Про речку неподалёку, где летом можно купаться.
Я слушала и представляла себе эту жизнь. Мне хотелось верить, что всё получится.
***
Через неделю мы уехали.
Я уволилась с работы. Начальник не удивился. Сказал только: «Желаю счастья». Квартиру я решила не продавать. Просто оставила. На всякий случай.
Дима помог мне собрать вещи. Их оказалось немного. Одежда, книги, несколько фотографий. Всё поместилось в два чемодана.
Мы погрузили их в машину и поехали.
Дорога заняла целый день. Дима вёл спокойно, без спешки. Мы останавливались в придорожных кафе, пили кофе. Разговаривали обо всём. О прошлом, о настоящем, о будущем.
Я смотрела в окно на проплывающие мимо поля, леса, деревни. Чувствовала, что еду к чему-то новому. К чему-то важному.
Мы приехали вечером. Дом оказался действительно большим. Двухэтажный, деревянный, с верандой. Вокруг участок, обнесённый забором. Точь-в-точь как на рисунке.
Я вышла из машины и замерла.
– Это тот дом? – спросила я. – Из рисунка?
Дима улыбнулся.
– Да. Я построил его по тому рисунку. Специально. Чтобы обещание сбылось полностью.
Внутри меня что-то тёплое разлилось.
Он помнил. Помнил всё. Даже рисунок. И построил дом, о котором мечтал в детстве.
Мы вошли внутри. Дом был уютным. Большая гостиная с камином, кухня, несколько спален. Дима показал мне мою комнату. Светлая, с окном на сад.
– Это твоя, – сказал он. – Обживайся.
Я кивнула.
Вечером мы сидели на веранде. Пили чай, смотрели на звёзды. Было тихо. Только сверчки стрекотали в траве.
– Спасибо, – сказала я.
– За что?
– За то, что вернулся. За то, что не забыл. За то, что сдержал обещание.
Дима взял меня за руку.
– Это я должен благодарить тебя. За то, что дождалась. За то, что поверила. За то, что приехала.
Мы сидели, держась за руки. Два человека, которые потеряли друг друга сорок лет назад. И нашли снова.
Обещание, данное ребёнком, сдержал взрослый.
И жизнь началась заново.
Подписывайтесь на мой канал чтобы читать другие интересные истории
Ваш лайк и комментарий - лучшая награда для меня 💖
Автор Саша Грек