Может ли неслышащий человек служить в военном ведомстве царской России? Сегодня о незаурядном человеке, удивительной судьбе и негласной пенсии вдове.
И сейчас, в век биотехнологий, служба в армии человека с ограниченными возможностями — повод для удивления / восхищения. А о художнике-гравере Николае Ивановиче Ивашенцове я вам сегодня расскажу. Будете рыться в изданиях, посвященных отечественным художникам, то даже в самых «толстых» справочниках
сведения об Ивашенцове скупы до безобразия: не упоминаются ни годы жизни, ни отчество, ни происхождение, ни служба в военном ведомстве Российской империи.
Ивашенцовы (другое написание Ивашинцовы) — старинный дворянский род, «приписанный» к двум уездам Костромской губернии. Николай родился в 1803 году в семье поручика Ивана Петровича, мальчик от рождения не слышал.
Как сложилась бы его судьба — гадать не станем. К 7 годам Николай лишился семьи: за пару лет не стало двух маленьких братьев, матери и отца. И тут вмешалась Судьба в лице вдовствующей императрицы Марии Федоровны.
Причин для вмешательства две.
Иван Петрович Ивашенцов в 1796 году служил в лейб-гвардии Конном полку. В тот год еще Цесаревна Мария Федоровна родила третьего сына, нареченного Николаем.
Императрице Екатерине II нужно было сообщить радостную весть. Из Царского Села в столицу нарочным отправился вахмистр Конного полка.
Как вы знаете, Екатерины II не стало в том же году, а новая императрица Мария Федоровна перевела Ивана Петровича Ивашенцова в Кавалергардский полк. Т.е. отца героя статьи лично знала семья царя.
Второе обстоятельство, которое повлияло на Судьбу 7-летнего Николая, тоже связано с императрицей. В Павловском парке Мария Федоровна повстречала глу-хо-не-мо-го мальчика Александра Меллера (сына генерала и внука генерала - по матери).
Ради этого ребенка и таких же детей императрица решила и создать особое училище, для чего «выписала» в столицу из Варшавы человека, который в начале XIX века считался специалистом суперкласса по обучению таких детей, как Александр Меллер и Николай Ивашенцов.
Так, по повелению императрицы, сын костромского дворянина стал воспитанником экспериментального училища.
Николая не только обучили грамоте (писать и читать), но дали в руки профессии: рисовальщик, гравер, литограф. В заведении, которое опекала вдовствующая императрица, работали наставниками детей известные в те годы граверы: Н.И. Уткин
и такой же, как воспитанники, неслышащий Карл Карлович Гампельн.
Воспитанники училища бывали в Павловском дворце, так что общение Марии Федоровны с детьми — не формальное, для пиара, а человеческое, тем более, что там обучались не только сын генерала Меллера, но и племянники генеральши Ахвердовой.
И хотя Мария Федоровна не знавала диковинного слова «пиар», что-то она в этой жизни понимала. Юный Николай Ивашенцов для кабинета императрицы изготовил несколько офорт:
- «Три головы восточного типа» (1819),
- «Голландские мужики за столом» (1820) и др.,
- и литографию «Скачущий казак…» (1822)
Для дворян 1819-1820 гг. подобные работы — беззвучный сигнал: к кому обращаться, если возникла необходимость украсить свой кабинет. Ну, в наши дни кофточки / брючки/ платьица покупают, в каких принцессы/герцогини появляются, а тогда людям тоже хотелось копировать августейших особ. Раз у императрицы в кабинете есть работы определённого художника, значит,...
Дворянки, например, заказывали Ивашенцову изображения цветов для своих альбомов.
Но зарабатывать на жизнь литографией и рисованием цветов дворянину в те годы - непрестижно. Статусной считалось служба военная, меньше ценилась — по гражданскому ведомству.
20-летний Николай Ивашенцов был представлен своему тезке — Великому князю Николаю Павловичу, весть о рождении которого отвозил в Санкт-Петербург отец-вахмистр.
Николай Павлович в семье пошел не просто по военной части, а специализировался на инженерных войсках. Он и определил своего тезку в чертежную инспектора военных частей. Правда, вольнонаемным художником, но зато с предоставлением служебного жилья в Инженерном замке. Работа предстояла несложная, но кропотливая: каллиграфия, копирование чертежей и раскрашивание изображений обмундирования российских военных.
Ситуация изменилась, когда на трон взошел военный инженер Николай I. Уже в апреле 1826 года Ивашенцов стал чиновником XIV класса. Да, это самый низкий чин в «Табели о рангах», но система службы при царе была такова, что безупречная работа позволяла подняться очень быстро до определенного чина любому, даже бывшему крепостному.
Это алаверды к комментарию-удивлению под второй статьей о пропавшем сюртуке Пушкина. Михаил Погодин — не единственный, чья судьба удивляет. Из отпущенных крепостных до личных и потомственных дворян дослуживались многие, на слуху в 2026 году - единицы. Главное - «преодолеть» два рубежа: чин, дававший право на личное дворянство, и чин, дававший право на потомственное дворянство.
А Николай Ивашенцов — потомственный дворянин из старинного рода. Ему невидимые преграды преодолевать при помощи влиятельных знакомых не требовалось. Он служил вопреки своему состоянию, что уже удивляет.
8 августа 1832 года г л у х о н е м о й Николай Иванович Ивашенцов ЗАЧИСЛЕН НА действительную ВОЕННУЮ СЛУЖБУ. Его регулярно награждали, в том числе поощряли рублем.
Цифры для тех, кто считает, что злой Николай I обижал Александра Пушкина, когда платил ему 5000 рублей в год ассигнациями за написание «Истории Петра Великого», а поэт работу так и не закончил, потому что…
В 1830 и 1834-м — по 250 рублей, весной 1837 — 500 рублей. Далее цифры смешно выглядят: 214 р. 28 4/7 к. - в 1842-м и т. д.
Я подозреваю, что Российская империя тогда перешла на серебряный рубль (умножаем на 3.5, чтобы получить цифру в ассигнациях), и эта деталь в статьях об гравере Н.И. Ивашенцове убирается, получается странность: то 500 рублей награды, а то в 2 с лишним раза меньше, но с 4/7 копейки.
Будете интересоваться жизнями графа Ф.П. Толстого, князя М.С. Волконского или графа Остен-Сакена, обращайте внимание на подписи к их портретам. Теперь будете знать, кто их автор.
Тот же человек, что и иллюстрировал «Робинзона Круза» в 1850-м и «Мертвые души» в 1857-м.
А как же имения в Костромской губернии, которые должен был унаследовать после матери и отца единственный их взрослый сын? Унаследовал, и даже как-то, несмотря на недуг и жизнь в столице, умудрялся управлять. В архивах есть дела, связанные с имениями Николая Ивашенцова: то его в суд вызвали из-за неуплаты налогов после продажи имения в 1857-м, то со вдовой своего дяди судился.
Представьте такая ситуация: отца не стало в далеком 1810-м, а сын судится с Каролиной Карловной Ивашенцовой из-за права владеть имением своего отца… в 1857 году.
Я люблю читать такие работы (научные о малоизвестных людях) еще и потому, что их авторы «сливают» информацию, которую толком не найдешь в работах общего порядка о XIX веке. Все как попугаи повторяют одно и то же, а конкретики нет:
«На пять тысяч рублей в год Пушкин с семьей не мог жить в столице!»
Открываешь статью о бедной младшей дочери Пушкина, а там: Михаил Дубельт в первый же месяц проиграл приданое жены: 28 тысяч рублей серебром. А это сколько? Имение или дачу на них можно было приобрести?
А в работе о малоизвестном гравере — конкретика:
Николай Иванович женился, причем на титулованной дворянке: баронессе Елизавете-Ксаверии фон Эйбен.
Ее отец - первый директор одной гимназии, барон Август-Вильгельм-Готлиб (Август Христианович) фон Эйбен. Это имя вы встретите, если будете подробно интересоваться биографиями Дмитрия Менделеева (его отец работал в той гимназии), Петра Ершова,
Автор диссертационного исследования о дворянском роде Ивашенцовых предположил, что дочь директора тоже имела что-то врожденное. Правда, основывается на том, что брак Николая и Елизаветы-Ксаверии оказался бездетным.
За годы службы Николай Иванович регулярно получал чины и пару раз переводился в другие департаменты, но к 50 годам подвело здоровье. Его жизнь формально ничем не отличается от карьер других чиновников и военных, которые не вышли в большие чины. Если не знать о его творчестве и особенности здоровья...
В возврате около 50 лет случилось то, что называется на языке позапрошлого века «удар», затем — частичный па-ра-лич.
Обратите внимание на даты: пока на троне Николай I – его тезка все еще на военной службе (т.е. болеет, но жалованье получает). На троне оказался Александр II, и Ивашенцова отправляют в отставку по состоянию здоровья с пенсией в 350 рублей в год!
Не торопитесь ругать царя! Когда гравера не стало в 1864-м году, вдова написала прошение на имя царя о назначении ей пенсии мужа. Представьте себе: ей очень нужны эти 350 рублей в год, потому что она на руках имела старушку-мать и болеющую сестру, баронессу Софию фон Эйбен.
В ходатайстве указывалось: других средств к существованию не имеем. (см. в каком году гравер стал десятины продавать бывшим крепостным).
Вдовам назначалась не полная пенсия мужей, а только часть. Александр II Высочайше повелел платить вдове 250 рублей ежегодно и «негласно», потому что сумма была выше той, которую должна была получать Елизавета Августовна в соответствии с чином мужа. Вдова прожила до 1895 года, получая свои 250 рублей «негласно».