Я разбудила Дениса в семь утра, как обычно. Он сонно потянулся и поплелся в ванную, а я пошла к Максиму.
— Любимый, вставай, — я присела на край кровати и легонько потрясла его за плечо.
Максим застонал и отвернулся к стене.
— Слушай, я сегодня останусь дома, — он повернулся ко мне, и я вздрогнула. Лицо у него было серое, под глазами залегли тени. — Сейчас на работу позвоню.
— Что случилось?
— Голова раскалывается. И подташнивает.
Я приложила ладонь к его лбу. Не горячий вроде.
— Может, мне тоже остаться?
— Не надо, Оль. Отвезешь Дениса в школу и езжай на работу. Я просто посплю.
Денис уже сидел на кухне, когда я вернулась. Он молча жевал бутерброд и смотрел в телефон.
— Папа заболел, — сказала я. — Останется дома.
— Угу, — он даже не поднял глаза.
Мы собрались быстро. Максим так и не вышел из спальни. Я заглянула к нему перед уходом — он лежал, отвернувшись к окну.
— Если что, звони.
— Конечно, — он не повернулся. — Увидимся вечером.
Весь день я не могла отделаться от странного чувства. Будто что-то сжималось внутри, не давая вдохнуть полной грудью. Я проверяла телефон каждые полчаса — вдруг Максим написал. Но экран молчал.
В три часа я отпросилась пораньше, заехала за Денисом к его другу Мише и поехала домой. Сын смотрел на меня с заднего сиденья.
— Мам, ты чего такая бледная? Тоже заболела?
— Просто волнуюсь за папу.
— Ну он же взрослый, — Денис пожал плечами. — Сам справится.
Я припарковалась у подъезда и почти бегом пошла к лифту. Денис плелся следом, волоча рюкзак по полу.
Дверь я открыла дрожащими руками. В квартире стояла тишина — такая плотная, что уши заложило.
— Макс? — я прошла в зал, потом в спальню. Пусто.
Вернулась в коридор. Денис стоял у стены, держа в руке листок бумаги. Лицо у него было белое, губы дрожали.
— Что там?
Он молча протянул мне листок.
«Оля, прости. Я полюбил другую. Ухожу. Квартира останется вам. Прости, что так тихо, не предупредив. Я не мог видеть твои слезы, поэтому оставил записку. Поверь, мне тоже нелегко… Поцелуй за меня сына».
Я перечитала три раза. Буквы расплывались перед глазами, но смысл не менялся.
— Урод, — тихо сказал Денис.
— Не говори так, — я посмотрела на него. — Он твой отец.
— Он бросил нас! — голос сына сорвался на крик. — Я его ненавижу!
Он развернулся и ушел к себе. Дверь хлопнула так, что задрожали стены.
Я стояла посреди коридора и смотрела на листок. Внизу был еще текст.
«Я встретил Лизу два года назад. Все это время не мог уйти от вас. Но теперь вынужден. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Прошу, не показывай это Денису. Не хочу, чтобы он обо мне плохо думал».
Я усмехнулась. Поздно. Денис все прочитал раньше меня.
Два года. Значит, все это время он приходил домой, целовал меня, спрашивал, как прошел день — и врал. Каждый день врал.
Я зашла в спальню. Открыла шкаф — его вещей не было. Ни рубашек, ни джинсов, ни куртки. Даже зубная щетка исчезла из ванной.
Ноги подкосились. Я опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к стене. Холод от плитки пробирал сквозь джинсы, но мне было все равно.
Слезы полились сами — тихо, без всхлипов. Просто текли по щекам, капали на руки, на листок с запиской.
Как я не заметила? Как могла не понять?
Вспоминала последние месяцы. Максим стал задерживаться на работе. Говорил, что проект горит, что начальство требует. Я верила. По выходным он все чаще уезжал к друзьям — футбол посмотреть, в гараж помочь. Я не спрашивала.
Идиотка. Я полная идиотка.
Не знаю, сколько просидела на полу. Стемнело. Из комнаты Дениса доносились приглушенные звуки — то ли музыка, то ли голоса из игры.
Я встала, умылась холодной водой и пошла к сыну. Постучала тихонько.
— Денис, можно?
Он лежал на кровати, уставившись в потолок. Лицо опухшее, глаза красные.
— Мам, почему он так сделал?
Я села рядом, погладила его по руке.
— Сынок, я не знаю. Он разлюбил меня, но не тебя. Ты по-прежнему его сын.
— Нет, — Денис резко сел. — Он написал, что вынужден уйти. Значит, у нее ребенок будет. Я знаю, мам, я не маленький. Значит, я ему больше не нужен.
Горло сдавило. Мой мальчик сидел передо мной и пытался понять, почему отец бросил его.
— Может, я что-то сделал не так? — голос Дениса дрожал. — Мы же на выходных собирались на футбол пойти. Договаривались. Может, я слишком много хочу? Надоел ему?
— Нет, — я обняла его за плечи. — Ты ему не надоел. Он просто… выбрал по-другому. Но это не твоя вина. Слышишь? Совсем не твоя.
— Он предал тебя, — мрачно сказал Денис.
Я кивнула. Да, предал. И меня, и его.
Следующие дни прошли как в тумане. Я вставала, готовила завтрак, отвозила Дениса в школу, шла на работу. Возвращалась, готовила ужин, проверяла уроки. Ложилась спать. И так по кругу.
Денис почти не разговаривал. Приходил из школы, уходил к себе, выходил только поесть. Иногда ночью я слышала, как он плачет за стенкой.
Я подала на развод через неделю. Максим не звонил. Ни мне, ни сыну.
Прошел месяц. Потом второй. Третий.
Я начала убираться. Много. Каждый день мыла полы, протирала пыль, перестирывала все подряд. Руки двигались сами, а в голове была пустота.
Почему я не заметила? Почему молчала, когда он задерживался? Почему не спросила?
Денис стал тише. Замкнулся. На вопросы отвечал односложно. Учителя жаловались, что он стал рассеянным.
Однажды вечером я стояла у окна на кухне и смотрела на двор. Дети играли в футбол. Смеялись, толкались, бегали.
Мы справимся. Я не знаю как, но справимся.
Прошло полгода.
Я возвращалась с работы. Поднималась по лестнице — лифт опять сломался — и услышала голоса. Громкие. Один из них был Денисов.
Ускорила шаг.
На площадке перед нашей дверью стояли двое. Денис — взъерошенный, красный от злости. И Максим.
— Уходи отсюда! — кричал Денис. — Ты не имеешь права быть здесь! Я тебя ненавижу! Мама тебя тоже больше не любит!
— Денис, послушай меня, — Максим протянул руку, но сын отшатнулся. — Сынок…
— Уходи!
Я подошла ближе. Максим обернулся. Лицо у него осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Он шагнул ко мне.
— Оль, я вернулся. Денис меня не пускает, но ты-то меня простишь?
— Мам, нет! — Денис схватил меня за руку.
Я смотрела на Максима. Когда-то я любила этого человека. Не представляла жизни без него. А сейчас стояла и смотрела — и ничего не чувствовала. Пустота.
— Так что? — Максим улыбнулся неуверенно. — Пустите отца и мужа домой?
— Ты был им полгода назад, — мой голос звучал ровно. — Больше ты не имеешь права приходить в наш дом. Захочешь половину квартиры — подавай на раздел. Но мы больше не семья.
— Что? — он шагнул ближе. — Оля, прости меня! Я не знаю, что на меня нашло. Я не могу без вас жить!
— Я простила тебя, — я достала ключи и открыла дверь. — Но жить с тобой мы не будем.
Зашла в квартиру. Денис проскользнул следом. Я закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, сердце колотилось.
— Мам, не расстраивайся из-за него, — Денис обнял меня. — Нам и так хорошо. Вдвоем.
Я погладила его по голове. Подошла к глазку. Максим стоял на площадке, смотрел на дверь. Потом развернулся и медленно пошел к лестнице.
— Илюшка, а ты молодец, — я улыбнулась сыну.
— Может, тогда пиццу закажем? — он посмотрел на меня с надеждой. — Отпразднуем?
— Почему бы и нет? — я достала телефон. — И пирожные.
Денис просиял. Первый раз за полгода я увидела на его лице настоящую улыбку.
Мы сидели на кухне, ели пиццу прямо из коробки и смеялись над глупыми видео в интернете. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Мы справимся. Вдвоем.
Я посмотрела на сына. Он уже почти взрослый. Через пару лет пойдет в институт, заведет друзей, встретит девушку. А я буду рядом. Всегда.
Я простила Максима. Но это не значит, что я должна впустить его обратно.
За окном зажглись фонари. Город жил своей жизнью. И мы тоже.
А вы смогли бы закрыть дверь перед человеком, с которым прожили столько лет?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.