Он стал задерживаться на работе в марте.
Сначала — до восьми. Потом до девяти. Потом до одиннадцати.
Проект, говорил он. Горящий дедлайн. Начальник требует. Скоро закончится.
Не закончилось.
Я ужинала одна. Ложилась одна. Просыпалась — он уже уходил. Или ещё спал, потому что вернулся в час ночи.
Дима, ты когда домой приходишь нормально?
Скоро. Осталось немного.
Ты это говоришь два месяца.
Ну что я могу сделать? Работа такая.
Он целовал меня в лоб. Уходил. Я смотрела на закрытую дверь.
Восемь лет брака. Двое детей — Миша семь лет, Ане пять. Я думала, у нас всё хорошо.
В мае позвонила его коллега. Лена. Мы пересекались на корпоративах.
Марина, привет. Слушай, неловко спрашивать, но... у вас всё в порядке?
В смысле?
Ну, с Димой. Он последние месяцы уходит ровно в шесть. Раньше всех. Я думала, может, что-то дома случилось.
Я почувствовала, как холодеет внутри.
Уходит в шесть?
Да. Каждый день. Уже месяца два точно.
Спасибо, Лен. Всё нормально. Просто уточняла.
Положила трубку. Руки тряслись.
Уходит в шесть. Приходит в одиннадцать. Пять часов. Каждый день. Два месяца.
Куда?
Я не стала спрашивать его напрямую. Знала — соврёт. Как врал два месяца.
Вместо этого — посмотрела историю расходов. Карта общая. Семейный бюджет.
Кофейня на Ленина. Каждый день. Двести рублей. В шесть вечера.
Ресторан «Веранда». Три раза в неделю. По две-три тысячи.
Кинотеатр. Дважды.
Цветочный магазин. Один раз. Две тысячи пятьсот.
Мне он цветы не дарил с Восьмого марта. Три месяца назад.
Я сидела и смотрела на экран. Строчки расходов. Даты. Суммы.
Сорок семь тысяч за два месяца. На кофейни, рестораны, кино, цветы.
Не на семью. Не на детей. Не на меня.
На кого-то другого.
Я не плакала. Странно. Думала, буду рыдать. А внутри — пусто. Холодно. Как будто наркоз.
Вечером он пришёл в десять.
Как проект? спросила я.
Движется. Скоро закончим.
Ты устал?
Очень.
Может, кофе?
Не, спасибо. Уже пил.
Где?
На работе. Автомат там.
Автомат?
Да.
А кофейня на Ленина?
Он замер. На секунду. Потом расслабился.
Что?
Ты каждый день берёшь кофе в кофейне на Ленина. В шесть вечера. После работы. Перед тем как идти... куда?
Он молчал.
Дима, твоя коллега Лена позвонила. Сказала, что ты уходишь в шесть. Каждый день. Уже два месяца. А домой приходишь в одиннадцать. Пять часов. Куда?
Это не то, что ты думаешь.
А что я думаю?
Он сел на стул. Опустил голову.
Я не изменяю.
Кофейни. Рестораны. Кино. Цветы. На сорок семь тысяч за два месяца. Это не измена?
Это... другое.
Что другое?
Он молчал.
Дима. Я смотрела на него. Восемь лет. Двое детей. Ты мне должен правду.
Он поднял голову.
Я играю в покер.
Что?
В покер. В клубе. Каждый вечер.
Я не поняла.
Есть клуб. На Ленина. Подпольный. Там играют в покер. На деньги.
А кофейня?
Рядом с клубом. Я беру кофе перед игрой.
А рестораны?
После игры. С ребятами. Обмываем выигрыш. Или проигрыш.
А цветы?
Проиграл спор. Должен был купить цветы жене одного из игроков.
Я смотрела на него. Искала ложь.
Ты хочешь сказать, что два месяца играешь в покер? На деньги?
Да.
Сколько ты проиграл?
Он молчал.
Сколько?
Триста двадцать тысяч.
У меня потемнело в глазах.
Триста двадцать тысяч?
Я думал, отыграюсь. Но... не получилось.
Откуда деньги?
Накопления.
Какие накопления?
На отпуск. На ремонт. На... всё.
Я встала. Ноги не держали.
Ты спустил наши накопления на покер?
Я верну. Я уже почти в плюсе.
Триста двадцать тысяч — это «почти в плюсе»?!
Мне везло последние недели! Ещё немного — и...
Хватит!
Он замолчал.
Я стояла посреди комнаты. Руки тряслись. В голове гудело.
Триста двадцать тысяч. Накопления. Три года откладывали.
Мы хотели повезти детей на море. Летом. Миша никогда не видел моря.
Марина, я...
Молчи.
Я ошибся.
Ошибся?! Два месяца ты врал мне в лицо! Говорил, что работаешь! А сам играл на наши деньги!
Я не хотел тебя расстраивать.
Расстраивать?! Ты украл триста двадцать тысяч у семьи!
Я не украл! Это наши общие деньги!
Которые ты потратил без моего согласия! На игру! Это называется воровство!
Он встал.
Я верну. Клянусь. Я устроюсь на подработку. Буду работать по выходным.
Ты будешь работать по выходным?! А дети?! Ты их и так не видишь!
Я буду видеть!
Когда?! Ты уходишь в семь утра, приходишь в одиннадцать вечера! Они тебя забыли!
Это временно!
Два месяца — это временно?!
Я сел на стул. Тяжело. Устало.
Марина, я понимаю, что облажался. Понимаю. Но я исправлюсь.
Как?
Брошу играть.
Ты сможешь?
Да.
Почему ты начал?
Он молчал.
Почему?
Мне было плохо.
Плохо? Что значит плохо?
Тоска. Пустота. Каждый день одно и то же. Работа, дом, дети, сон. И так по кругу. Я чувствовал, что задыхаюсь.
И покер — это выход?
Там адреналин. Риск. Азарт. Я чувствовал себя живым.
А со мной ты чувствуешь себя мёртвым?
Он не ответил.
Дима.
Иногда — да.
Я села обратно. Ноги не держали.
Восемь лет. Двое детей. И он чувствует себя мёртвым.
Я не виновата в этом, сказала я.
Я знаю.
Ты мог поговорить со мной.
Не мог.
Почему?
Ты бы не поняла.
Откуда ты знаешь? Ты не пробовал.
Он молчал.
Я встала. Пошла в спальню. Достала подушку и одеяло. Вынесла ему.
Сегодня спишь на диване.
Марина...
Завтра поговорим. Сейчас я не могу.
Он взял подушку. Смотрел на меня.
Ты меня простишь?
Не знаю.
Закрыла дверь.
Легла в кровать. Потолок белый. Тишина.
Триста двадцать тысяч. Море, которого не будет. Ремонт, который не будет. Отпуск, который не будет.
И муж, которому со мной плохо.
Я заплакала. Впервые за весь вечер.
Прошёл месяц.
Он бросил клуб. Говорит, что бросил. Я проверяю расходы каждый день. Пока чисто.
Устроился на подработку. По субботам. Курьером. Смешно — менеджер среднего звена развозит заказы на своей машине.
Возвращает по двадцать тысяч в месяц. Триста двадцать разделить на двадцать — шестнадцать месяцев. Больше года.
Дети спрашивают, почему папа работает в субботу. Я говорю — надо.
Мы ходим к психологу. Раз в неделю. Он говорит про тоску, про рутину, про ощущение ловушки.
Я слушаю. Пытаюсь понять.
Но внутри — обида. Злость. Боль.
Он выбрал покер. Не разговор со мной. Не психолога. Не честность. Покер.
Два месяца врал в глаза. Каждый вечер. «Проект горит». «Начальник требует». «Скоро закончится».
Мама сказала: «Хоть не баба. Радуйся».
Подруга сказала: «Игромания — это болезнь. Ему нужна помощь».
Я не знаю, что хуже — измена или это.
Измена — это предательство тела. А это — предательство доверия. Денег. Будущего.
Он украл у детей море.
Перегнула я, что до сих пор злюсь? Или триста двадцать тысяч — это не то, что прощают за месяц?
Вам понравится: