Я стояла в коридоре, запахивая халат, и смотрела на Вову. Он улыбался — широко, довольно. Сумка в руке, пиджак небрежно перекинут через плечо.
— Маришка, ты чего? Не рада? — Он шагнул ближе, и я отступила на шаг.
— Рада. Просто… ты же через три дня должен был.
— Хотел сюрприз сделать. Получилось?
Получилось. Только не так, как он думал.
— Иди на кухню, я сейчас. Разогрею что-нибудь.
Вова кивнул и прошёл мимо меня. Я слышала, как он поставил сумку у стены, как скрипнул стул. А я всё стояла. Руки сами затянули пояс халата туже.
Господи, что теперь делать?
Я развернулась и пошла в спальню. Сергей сидел на краю кровати в шортах и майке, потирал переносицу.
— Он вернулся, — сказала я тихо.
— Слышал.
— И что теперь?
Сергей поднял на меня глаза. В них не было ни страха, ни сожаления. Просто усталость.
— Одевайся. Пойдём.
Я кивнула и быстро натянула джинсы, футболку. Руки дрожали, пальцы не слушались. Сергей встал, поправил майку и вышел первым. Я шла за ним, как на казнь.
На кухне Вова сидел за столом. Перед ним тарелка с жарким, салат, блинчики. Он жевал, не поднимая головы.
— Вова, я… Мы…
Он оторвался от тарелки и посмотрел на меня. Потом на Сергея. Потом снова на меня.
— Андрей? — Голос у него был ровный, почти спокойный.
— Да, Вов. Это я. — Сергей остановился у двери, скрестил руки на груди.
Вова медленно опустил вилку. Посмотрел на стол, на еду, на меня. Лицо его не изменилось. Только губы сжались чуть сильнее.
— Объясните, — сказал он. — Хотя, наверное, и так всё понятно.
Я сглотнула. Горло перехватило, но я заставила себя говорить.
— Я давно хотела сказать. Я… я люблю Сергея. Хочу быть с ним. Прости.
Тарелка выскользнула из рук Вовы и покатилась по полу. Остатки жаркого размазались по линолеуму.
— И вы, насколько понимаю… Только что.
— Да.
Вова кивнул. Встал, прошёл к раковине, налил себе воды. Выпил медленно, не отрываясь.
— Отлично. Просто замечательно. — Он поставил стакан на стол, повернулся к нам. — Дорогие мои люди. Аа, понял теперь. Ужин-то для кого готовила.
Я опустила глаза. Не могла смотреть на него.
— А Оля? Что с дочкой делать будем? Она знает?
— Нет. Она не в курсе.
— Где она сейчас?
— У соседки. Мультики смотрит.
— И часто ты её туда отправляешь?
— Полгода уже… как.
Вова снова налил воды. Сел обратно за стол, отпил. Молчал. Я стояла, сжав руки в кулаки. Сергей не двигался.
— Чтоб через десять минут тебя здесь не было, — сказал Вова, глядя на брата. — Время пошло.
Сергей шагнул вперёд.
— Не уйду, пока не получу согласия.
— Какого?
— На развод. Отпусти Марину. Она тебя не любит.
Вова усмехнулся.
— Вижу, кого она любит. Развод хотите? Будет развод. Через суд. Посмотрю, как деньги на адвокатов истратите.
Я подошла ближе, положила руку ему на запястье.
— Вова, давай мирно. Ты же добрый. Я знаю.
Он покачал головой.
— Ладно. Но не брат ты мне больше, Сергей Валентинович.
Я набрала воздуха.
— Мы ещё хотели попросить.
— Что?
— Оставь квартиру мне после развода, Вова. — Я погладила его по запястью, улыбнулась. — Оля так привязалась к этому месту. В школе друзья. Если делить будем, на новую денег нет. Придётся в деревню возвращаться.
Вова положил подбородок на сжатые руки, задумался. Я продолжала гладить его запястье.
— Вовочка, солнышко. Ну сделай дочке подарок. Ты же молодец, ещё заработаешь. Для неё стараюсь.
— Успокойся, Марина. — Он убрал руку. — Есть идея получше.
— Какая? — Я захлопала глазами. — Может, машину тоже оставишь? Олечка обрадуется.
— Оля со мной жить будет.
Я замерла.
— Что?! — Голос сорвался. — Ты с ума сошёл? Ты вообще с детьми не умеешь! Днями в командировках! Она даже не помнит, как тебя зовут.
— Сейчас проверим.
Он встал и вышел из кухни. Я обернулась к Сергею. Тот молчал, глядя в пол.
Через пару минут Вова вернулся. За руку вёл Олю. Девочка крепко держалась за него, улыбалась.
— Зачем ты её привёл? Чтоб в конфликте участвовала?! — Я шагнула вперёд, но Вова поднял руку.
Он сел, усадил дочку на колени.
— Олечка, доченька. Можно задам тебе пару вопросов?
— Конечно! — Девочка засияла.
— Только честно отвечай. Договорились? Буду говорить с тобой, как со взрослой.
— Прямо как с дядями в офисе?
— Именно так.
Оля кивнула, приоткрыла рот.
— Скажи, мама тебя обижает? Ударила хоть раз за последнюю неделю?
Девочка замолчала, отвела глаза. Пальцы её заскользили по ткани платья.
— Что ты себе позволяешь?! — Я шагнула к ним. — Оставь ребёнка в покое!
— Помолчи, Марина. Я с дочерью разговариваю. — Вова погладил Олю по голове. — Не бойся, солнышко. Помнишь, ты обещала честно?
Оля кивнула. Глаза её наполнились слезами. Она обхватила отца за шею, прижалась к груди.
— Да. Она шлёпала меня три раза. За тройку. За молоко. За то, что я накричала на дядю Сергея. Она целовалась с ним, когда ты был в командировке.
— Не плачь, детка. Я рядом. Теперь мама тебя не обидит.
— Врёт она! — Я шагнула ближе. — Я пальцем её не трогала!
— Значит, квартиру на благо дочери хочешь? — Вова посмотрел на меня. В глазах его было что-то холодное. — Олечка, ответишь ещё на один вопрос?
— Хорошо.
— Если бы тебе дали выбор, с кем жить — со мной или мамой, с кем бы осталась?
Девочка замолчала. Смотрела то на него, то на меня. Я протянула руки к ней.
— А ты обещаешь, что больше не уедешь надолго?
— Обещаю.
— Тогда хочу жить с тобой, папочка.
Я замахнулась, но Вова обнял девочку, закрыл её спиной. Сергей стоял у стены, не двигался.
— Ну вот, Марина. Поговорили. Больше ты её не увидишь.
Он встал, взял дочку за руку и вышел из кухни.
Я осталась стоять посреди комнаты. Сергей подошёл, положил руку на плечо.
— Марина…
Я стряхнула его руку, пошла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать. Руки сами потянулись к подушке. Я начала взбивать её, потом расправлять одеяло. Потом снова взбивать подушку.
Что я наделала? Что теперь будет?
Но слёз не было. Только холод внутри и желание что-то делать руками.
Прошло два месяца. Суд состоялся быстро. У нас с Сергеем не было постоянного дохода, жилья, возможностей воспитывать ребёнка. Судья постановил оставить Олю с отцом. Девочка сама сказала, что хочет жить с папой.
Владимир разделил квартиру, свою половину продал. Мне было дозволено видеться с дочерью по выходным. Но жить она стала с отцом в новой квартире. Он поменял расписание, чтобы уделять ей время. Командировок больше не было.
А я собирала вещи в коробки. Сергей помогал, но молчал. Мы переезжали к его матери в деревню. Временно, как он говорил.
Я стояла на балконе, курила. Соседка вышла на свой, помахала мне рукой.
— Марина, как дела?
— Переезжаем.
— Слышала. Жаль.
Я кивнула, затянулась. Дым ушёл в ночное небо.
— Жизнь меняет нас, — сказала я тихо. — Но я сильнее стала.
Соседка вздохнула, ушла обратно в квартиру. Я осталась стоять, глядя на огни города.
Теперь я сама себе хозяйка. Хоть и не так, как хотела.
Я затушила сигарету, вернулась в квартиру. Сергей спал на диване. Я прошла в спальню, легла на кровать. Закрыла глаза.
Завтра новый день. Новая жизнь. Без прошлого.
А вы бы на месте Марины поступили так же или попытались бы сохранить семью ради дочери?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.