Утро после бойни ничем не отличается от обычного. Орландо проснулся на койке, одеяло смято и зажато между колен. Подушка сброшена на пол. Мечник смотрит в низкий потолок, на лохмы паутины, тянущиеся с поперечной балки. За стеной слышны шорохи и приглушённые голоса, пахнет похлёбкой. Совсем недавно Орландо соскочил бы с кровати и побежал на запах. Сейчас же есть совершенно не хочется, только лежать и надеяться, что боль не вернётся. Наверное, также себя чувствовал Серкано, под конец первой жизни.
Мысли о названном отце выгнали из кровати. Орландо застонал и потянулся до треска суставов. Тело полно силы, но душа вымотана. В груди дремлет червь агонии, скоро он проснётся, но Орландо постарается подавить его. Развёл руки в стороны, напрягся.
Мышцы проступили во всей жутковатой красе. Но теперь они выглядят не сухими, а иссохшими. На куске полированного металла в углу отражается тощая фигура. Орландо методично разминает суставы и пучки мышц, прогревает сухожилия.
Если в нём что-то сломалось, то забывать про остальное всё же не нужно. Незачем усугублять.
Шпага наблюдает за разминкой с ложа, как сонная любовница. Свет из прорези в шторах отражается от витой корзины гарды, делая её похожей на золотые локоны. Орландо отвернулся.
Закончив ритуал, оделся и прицепил шпагу на пояс.
На улице весна врывается в мир, солнце греет, с севера дует прохладный ветерок. Откуда-то из-за домов доносится петушиный крик. Солнце поднимается над крышами, слегка подёрнутое туманной дымкой. Мир наполняется светом, утренняя свежесть сменяется мягким теплом.
Орландо остановился посреди улицы, настала самая тяжкая часть дня. Время решать, что делать. Он задержится в городе ещё на пару дней, отдохнёт, может, разживётся картой и продолжит путь. Таинственная фигура на крыше беспокоит не больше волков в окружающих лесах. Это всё проблемы местных, а он не герой, чтобы помогать всем встречным и поперечным.
За мыслями Орландо обнаружил себя бредущим по дороге к таверне. Тела успели убрать, а лужи крови во дворе присыпали опилками. Возможно, теми самыми, на которых он приехал. Орландо выбился из людского потока, повернулся к крышам соседних домов, ожидая увидеть чудовище.
Мимо проскочил упитанный рыжий кот, пересёк двор, вжимаясь в землю, и бросился на что-то в углу. Истошный писк, вверх полетела пыль и опилки. Кот выпрямился, держа в зубах нечто похожее на уродливого зайца. Орландо с удивлением признал крысу. Тварь размером едва уступает коту, а облезлый хвост волочится по земле, пока рыжий довольно гарцует.
Крысы помельче высовываются и глядят ему вслед, дёргая усами. Дневной свет и близость людей их нисколько не пугает.
В детстве Орландо видел скопления крыс, жизнь в портовом городе накладывает особенности. Порой крысы сбегали по сходням вперёд моряков. Однако таких наглых и отожраных видит впервые...
... Тонкая ладонь скользнула у кармана. Орландо среагировал прежде, чем осознал прикосновение. Внизу взвизгнуло от боли и удивления, забилось, силясь вырваться. Но проще разогнуть стальные гвозди, чем пальцы мечника. Орландо опустил взгляд и озадаченно посмотрел на ребёнка лет восьми. Грязный, лохматый, с невозможно даже понять, мальчик это или девочка. Рвётся отчаянно, кричит и пинается. Босые ступни оставляют на штанине отчётливые отпечатки. С тем же успехом можно сосиской бить по камню. До мальца это дошло довольно быстро. Он поднял взгляд, полный слёз и обиды на Орландо:
— Дяденька... отпустите, пожалуйста, я больше так не буду.
Дяденька? Орландо провёл ладонью по лицу: да... выглядит действительно старше своих лет. Голос ребёнка всё же девичий, хоть и сложно судить в этом возрасте. С противоположной стороны улицы к ним спешит стражник, с пышными усами. Которыми он сурово двигает, стискивая пояс и большим пальцем давя на пряжку. Маленький вор заметил его и забился активнее:
— Дяденька!
— Тихо. — Оборвал его Орландо и повернулся к стражнику.
— Ловко вы его поймали. — Прорычал тот, сверля мальца глазами. — Уж не переживайте, я ему всыплю по первое число. Ходить не сможет!
— Не стоит. — Ответил Орландо, без усилий поднял воришку и слегка тряхнул. — Я сам управлюсь.
— Господин? — Пробормотал стражник, сощурился, в суровом взгляде проступило беспокойство.
Одно дело быть наказанным стражником и другое дело человеком, явно привыкшим убивать. Усач облизнул пересохшие губы. Даже малец притих, глядя на него теперь уже с горячей мольбой, спасти.
— Жить будет. — Холодно ответил Орландо.
Он выше стражника на полголовы, моложе и легче, но от голоса и позы веет смертельной угрозой. Мужчина сглотнул, отступил на полшага. Что же, беспризорник не стоит проблем, которые можно получить, заступившись.
— Кхм... ну... я того это... пошёл... дела знаете ли...
— Иди.
Стражник невольно поклонился и поспешил, прочь не оглядываясь и горбясь. Воришка же скорчил рожицу, будто готовясь зареветь. Орландо тряхнул его.
— Будешь притворяться пожалеешь.
— Хорошо...
Орландо медленно поставил его на землю, навис как утёс, ребёнок полностью скрылся в его тени. Проходящие мимо торопливо отводят взгляды, ускоряют шаг.
— Город знаешь хорошо? — Спросил мечник.
— Да...
— Тогда веди туда, где кормят лучше всего.
***
Горячее рагу с перцами и мясом выглядит потрясающе, а пахнет и того лучше. Орландо ест через силу, тело отвергает еду, но это не повод не есть. Если в нём что-то сломалось, то остальному организму всё равно нужна пища. Иначе за одной поломкой последует другая, куда хуже.
Воришка сидит напротив и уплетает порцию, отгрызая огромные куски хлеба от батона. Другие посетители смотрят на них с некоторым удивлением, но, перехватив взгляд Орландо, быстро отворачиваются и прячут лица в тарелках.
— А вы, хоспадин, — с набитым ртом пробубнил ребёнок, — бродячий рыцарь?
— Странствующий. — Поправил Орландо, зачерпывая очередную ложку и думая, что с ним не так. — Нет, просто путник.
— У вас странный меч. Я такой видал, когда к бургомистру люди из столицы приезжали.
— Такой же?
В груди вспыхнула боль, но Орландо перетерпел её, всё становится привычно, если повторяется достаточно долго.
— Ну... похожий, длинный и тонкий, как прутик.
— А...
На миг Орландо почудилось, что люди Ватикана здесь уже бывали, а может, и сам Серкано. Вместе с болью всколыхнулась застарелая ненависть, и парень мысленно одёрнул себя. Нет причин бросаться на гвардейцев, больше нет. Разве что эфемерная справедливость, но если следовать ей, то придётся убить вообще всех людей.
— Вам плохо, господин? — Из раздумий вывел голос ребёнка и прикосновение. — У вас лицо такое стало...
— Какое?
— Бледное, как у мертвяка.
— Я болею. — Признался Орландо. — Не заразно.
— О, а давайте я вас отведу к ведьме! — Воришка просиял лицом, чумазым с полосами грязи на щеках. — Она меня лечит время от времени! Она добрая, она поможет.
Ведьме? Орландо дрогнул, вспомнив рыжую чаровницу, что... использовала его. Сердце залила горячая злость, а вместе с ней возбуждение и стыд. Ведьма знала слишком много о нём и даже его предках, если не соврала.
«Ты должен убивать, Орландо, внук Годдарда, потомок Роланда, Алариха и Аттилы!». Последние слова врезались в память против воли Орландо.
Годдард... кто это? Из всех перечисленных только его имя он не слышал до этого. Остальные же давно поросли легендами. Что ж, встретиться с ней уже на своих условиях будет... полезно.
— Ну, почему бы и нет? Вдруг она мне поможет.
— Конечно же, поможет! Она всегда помогает!
Орландо расплатился с хозяйкой, та с неудовольствием посмотрела на тарелку, опустевшую едва ли наполовину. Покачала головой и вернула парня часть меди. На улице день разошёлся вовсю. Солнце успело подняться к зениту и прогревает каменный город. Но всё равно и вполовину не такое жаркое, как осеннее светило его родины.
— Как тебя зовут-то? — Спросил Орландо, коснувшись плеча беспризорника.
— А? Тиль! — С радостью ответил тот, подумал и добавил осторожно. — от Оттилия...
— Девочка? — Орландо вскинул бровь.
— А что не похоже? — С вызовом спросила Тиль, упирая кулаки в бока и поворачиваясь к новому знакомому.
— Ни разу. — Мечник покачал головой и улыбнулся. — Зови меня Орландо.
— Странное имя... — Фыркнула Тиль и произнесла по звукам, будто пробуя на вкус.— Очень странное!
— Я издалека.
В памяти против воли всплывают образы из встречи с рыжей ведьмой. Её слова, движения. Спустя время, с холодной головой Орландо признаёт, что она была красива и... притягательна. Не за счёт внешности, но рвения и силы взять желаемое. Настоящая сила любит силу, от этого не деться. Слабые мужчины ищут женщин слабее и ниже. Сильные же не обращают на это внимания.
«Ты инструмент. У тебя не может быть собственного желания. Ты обязан исполнять, то, для чего был создан!»
Даже тогда это звучало, как пощёчина. Теперь же как удар в самое сердце. Но вместе со словами ведьмы в душе оживают и собственные клятвы.
Орландо вцепился в пояс левой рукой. Убить всех, кто встанет на пути, больше никогда не убегать! Но вот он, сбежавший от... отчего? Все враги мертвы! Нет смысла бежать и прятаться. Но всё же он сбежал, поджав хвост. На периферии появился образ Серкано, колеблющийся, словно сотканный из света, проходящего через туман.
Тиль шагает впереди, время от времени оглядываясь — не потерялся ли благодетель. Они давно покинули центр города, ступили в район бедняков, что едва сводят концы с концами, впахивая на полях или мастерских. Под ногами снуют крысы, в воздухе тяжёлый дух нестираного белья. Где-то за домами звенит молот.
Тиль шагает уверенно, это её дом. Покосившиеся дома взирают на девочку разбитыми окнами. Через которые в Орландо впиваются голодные и враждебные взоры. Вскоре район остался позади, сменившись мастерскими и ткацкими цехами.
Вскоре впереди выросли ворота, ленивая стража встрепенулась при виде беспризорника и мечника. Один нехотя вышел на встречу, ткнул в сторону Тиль тупым концом копья.
— Ты это куда собрался?
— Да вот, веду к ведьме! — Воришка ткнула большим пальцем за спину и взгляд стражника перескочил на Орландо.
Мужчина шагнул к нему и резко остановился, поймав взгляд. Попятился, пока не вернулся на место, и только тогда махнул рукой.
— П-проходите!
— Чего это с ним? — Пробормотала Тиль, когда они вышли из города и направились к далёкому лесу.
— Не знаю. — Соврал Орландо.
Вновь поскрёб щеку, он и раньше мог внушать людям ужас. Но теперь, когда забывается, лицо становится... очень неприятным. Люди резко вспоминают, что смертны и вообще умирать больно.
Ветерок коснулся лба, откинул пряди назад. Принёс с собой запахи трав и оживающий после зимы зелени. Вокруг поют птицы, с полей доносится рёв скота. По дороге к городу тянутся груженые телеги. Дрова, металлы и всё то, что нужно мастерским. Вдали кучкуется деревня. Орландо видит только соломенные крыши. Лес же подступает к городу близко. Это его территория, просто люди отбились и вырубили, расчистив пространство на два полёта стрелы.
Здесь никто не строится, и даже скот не пасётся.
— Где эта ведьма-то живёт? — Запоздало спросил Орландо.
— В лесу, где же ей ещё жить? — Тиль на ходу обернулась, будто пытаясь понять не, шутит ли мечник. — В городе нельзя, священник ругаться будет, а в деревне...
— Крестьяне доконают просьбами?
— Ага, ломятся и ломятся, то кура захворала, то корова пузыри пускает сзади. Они и в лес лезут, да только уже должно по-настоящему припечь!
— А я смотрю ты метишь в ученицы ведьмы?
Чумазая девочка тяжело вздохнула и махнула рукой. Они сошли на зеленеющее поле, покрытое белыми цветками скороцветами. Среди трав величаво курсируют сонные пчёлы, падают в жёлтые точки пыльцы. Орландо идёт медленно, вдыхая запахи весны полной грудью. Пока не стало плохо. Пока он жив. Есть время насладиться и такими мелочами. Далёкая линия леса уже не такая и далёкая. Видны отдельные деревья и тропы.
— Да я бы хотела. — Вздохнула Тиль и по-детски всплеснула руками. — Таланта нет. Ни на йоту. Она проверяла. Так что я самая обычная, даже не принцесса!
Она засмеялась, но за улыбкой читается горечь и обида. Каждый мнит себя особенным, самым лучшим, пока реальность не ткнёт мордой в истину. После человек только и остаётся, что смириться и жить дальше, серым и никчёмным. Ну, или бороться против судьбы. Особенность можно и вырвать из цепких лап предназначения. Заслужить право БЫТЬ КЕМ-ТО.
Лес принял их, приветствуя шелестом листьев и мелодичным скрипом. Под ногами похрустывает мелкий хворост, шуршат прошлогодние листья. Тиль насвистывает песенку, весело дрыгает руками и ногами, будто пародируя марширующего солдата. Сытный завтрак явно поднял настроение и вселил оптимизм. Орландо смотрит на неё, постукивает пальцами по груди. Девочка счастлива. Всего-то из-за еды и отсутствия наказания. Такая мелочь, а сколько эмоций... А что нужно ему самому для счастья?
Что заставит вот также улыбаться миру? Он уже достиг всего, чего хотел. Отомстил и выжил. Но сделало ли это его счастливым. Нет. Месть лишь удовлетворила мечущуюся душу, успокоила. Но принесла ничего более. Орландо согнул руку и сжал ладонь в кулак. Медленно разжал.
Казалось бы, счастье должно быть рядом. Но друзья мертвы, а новых нет, да и не хочется. Всё-таки дружба это не то что ищут, а то, что возникает само.
Лесная тропа петляет меж поваленных деревьев и оврагов, на дне которых темнеет грязный лёд. Тяжёлый, полный влаги воздух забивается в лёгкие и нос. За деревьями шумит ручей. Орландо различает, как вода плещет о камни на мелководье и порогах. В кронах трещат птицы, отчаянно радуясь теплу.
Мечник поймал себя на странной мысли: остаться здесь. В чаще, навсегда. Пусть всё забудется и пропадёт. Отмахнулся и пошёл дальше за молодой воровкой, невольно придавая ей черты Герды. Но между ними ничего общего, Тиль выше, нескладнее, а личико не похоже на крысиную мордочку.
— Мы почти пришли! — Заверила девочка, поворачиваясь к благодетелю и тыча пальцев поворот тропы.
Орландо и сам это понял. Запах леса переменился. Вплелись нотки жилья, сухого чердака, потрескавшихся досок и мха. За поворотом открывается широкая поляна, разрезанная мелким ручьём, через который проложен «мостик» из широких камней. Тиль пробежала по нему, Орландо перешёл в два шага. Сердце грохочет. Сейчас он получит все ответы! Шпага задрожала в ножнах, чувствуя возбуждение хозяина, выдвинулась.
Дом построен как попало, косая крыша покрыта травами и цветами. Печная труба кривая, как палец старика. Щели в стенах заткнуты сухим мхом и глиной. Дверь распахнулась навстречу ступившему на крыльцо ребёнку, и в проёме застыла женщина. Охнула, увидев гостей, на пол упал пузатый рюкзак.
— П-привет, деточка... — Пролепетала ведьма, низкая и пухлая, с тёмными кудрявыми волосами, неловкая даже на вид. — А я гостей не ждала!
Она косится на Орландо, что молча стоит позади Тиль. На лбу ведьмы выступает холодный пот, глаза дёргаются, а руки заметно дрожат. Что ж, похоже, она всё же знает что-то.
— Тётушка Мари? Ты уходишь? Надолго? На шабаш?
— Ну... — Протянула ведьма, нервно облизнула губы. — На месяцок, другой...
— А как же я? — Возмутилась воровка, притопнула ножкой, и ветхая ступень заскрипела.
Ветер дёрну её волосы, бросил пряди на лицо. Плащ Орландо потянуло вперёд, как чёрное крыло.
— Ты уже взрослая девочка. — Заверила Мари. — Справишься, я вернусь, обещаю.
— Нам надо поговорить. — Вклинился в разговор Орландо.
— Ой, — Тиль вспыхнула и залилась краской, указала на Орландо. — Тётечка, этот дядя мне помог, но он болен! Помоги!
— Я... попытаюсь. — Пробормотала ведьма, отступила к ограждению крыльца и подтолкнула девочку в дом. — Ты иди, там печенье на столе, а мы пока тут... поговорим.
Тиль счастливо пискнула и влетела в дом, сразу забыв и про Орландо, и про ведьму. Весь мир ребёнка охватили сладости. Столь редкие в её жизни, что каждая возможность полакомиться, как Вознесение для священника. Ведьма же, нервно сглотнув, спустилась с крыльца и встала перед мечником. Низкая и полная, она едва ли напоминает ту саму огневласую бестию.
— Я искал...
Начал Орландо, но Мари перебила взмахом руки. На запястье забренчал браслет из зелёных камней и крошечных монет.
— Я знаю, рыжую. Ты думал она будет сидеть тут?
— Предполагал. — Поправил Орландо. — Для меня она в равной степени может быть где угодно.
— Тут ты прав. — Вздохнула Мари. — Она может быть где и когда угодно.
— Точнее.
— Это самое точное, что тебе может дать кто-либо. — Ответила ведьма, отчаянно держа спину прямой, а голос твёрдым.
Её страх перетекает в силу и стойкость. Хорошее качество, но и им нужно уметь пользоваться. Ведьма не умеет. Она не подчинила себе страх, не обратила в оружие, просто перегоняет одно в другое, но страха становится только больше. Солнце отражается в полных ужаса глазах, играет бликами на мокром лбу. Если присмотреться, то в каплях пота виден лес за спиной мечника.
— Ты можешь вылечить меня? — Орландо коснулся груди, где уже нарастает жжение. — Я умираю.
— Нет. — Выдохнула ведьма. — Даже рыжая тебя не вылечит... точнее не станет. Ты ей больше не нужен. Инструмент выполнил свою работу. Как и твой отец, и твой дед, и прадед, и все предки на тысячу лет назад.
Орландо долго молчал, задумчиво глядя сквозь ведьму и сам мир. В ту зыбкую точку пространства, куда смотрит каждый мужчина, погружаясь в океан мыслей.
— Тогда почему ты боишься меня? Я не сделал тебе ничего плохого, никому из ведьм. Тем более сейчас.
— Человеку свойственно бояться встреченного волка. — Выдавила Мари, с трудом перебарывая хватку ужаса на горле. — Пусть он и машет хвостом, волк есть волк. Ты хоть представляешь, для чего он выводит вас? Да и не только тебя я боюсь...
— Его? — Орландо обернулся и кивнул в сторону города.
— Уже встречались? — Теперь голос Мари откровенно дрожит, как у испуганного ребёнка.
Орландо медленно кивнул. Не вдаваясь в подробности и не требуя пояснений.
— Уходи и ты. — Сказала Мари после долгой паузы. — Здесь тебя не излечат, а риск высок.
— А смысл? — Орландо пожал плечами. — Куда ни иди, ответ будет один, да и исход.
Теперь выражение глаз ведьмы переменилось, она судорожно вздохнула и... обхватила лицо парня ладонями. С неожиданной силой подтянула к себе, заглядывая в голубые глаза.
— Вот оно что... — Протянула она. — Ты не хочешь жить, да ты и не живёшь больше. Ты уже мёртв!
Орландо вырвался из хватки, оскалился, и ведьма сжалась в комок. Совсем как ребёнок, закрывающийся от удара. Орландо шумно выдохнул и отступил.
— Нет. Я жив. Я дышу, вижу и думаю. Что это, как не жизнь?
— Простое существование. — Ответила Мари, осторожно опуская руки, готовая вновь закрыться в случае угрозы. — Уходи отсюда и найди новый смысл жить. Может быть, удастся протянуть подольше или не просто так. Доживи для себя, а не для Мары.
— Мара... — повторил Орландо. — Хоть что-то. Может быть, это станет моей новой целью?
— Не стоит. — Мари покачала головой. — В мире есть цели куда лучше. Даже просто жить. Попробуй. В прошлом нет для тебя успокоения, просто посмотри вокруг...
Орландо поджал губы, и ведьма умолкла. Взгляд впился в рукоять шпаги, что отражает солнечный свет и будто бы смотрит в ответ.
— Уходи.
Орландо отступил в сторону, и ведьма, не теряя шанса, подхватила мешок, понеслась к лесу прочь от города. Мечник смотрел ей в спину, пока пухлая фигура не затерялась на фоне деревьев. Опустился на крыльцо и подпёр голову кулаком. Вопросов стало только больше, но не единого намёка где искать ответы. Ему теперь по всему миру выискивать ведьм, пока не найдёт эту Мару? Бред... так можно до конца жизни бегать, как собака за туманом.
Откинулся на ступени, упёрся локтем и запрокинул лицо к небу. Часть блёклой синевы перекрыта косым краем крыши, с края свисает красная нить с нанизанными монетами. Что такое видел у торговцев с архипелага полумесяца. Ветер усиливается, будто старается сдуть покинутое убежище ведьмы. Нить вытягивается, монеты звенят.
Скрипнула дверь, осторожные шаги. Рядом опустилась Тиль, в уголках губ девочки остались крошки.
— Я и тебе взяла...
В ладонь ткнулась рассыпчатая плитка, Орландо взял с осторожностью, бросил в рот. Печенье растаяло, едва коснувшись языка, среди теста проступили кусочки сушёных ягод.
— Спасибо.
Он оттолкнулся от лестницы, побрёл в сторону города. Тиль нагнала, пошла рядом.
— Может, останешься? — Орландо кивнул на покинутый всеми дом, грустно смотрящий им вслед. — Не думаю, что она обидится.
— Посреди леса, одна? — Воришка вздёрнула брови. — Дядь, а вы головой не ударились? Ведьму-то крестьяне прикармливали, а меня кто будет? Лес? Может волк? Ну нет, я в город!
Орландо промолчал. Может статься, в ночном лесу будет безопаснее.