Девочки, сил моих больше нет молчать. Сижу на пустой кухне, руки трясутся, чай остыл. Решила написать, потому что иначе просто взорвусь от такой несправедливости.
Мне сорок три года. Три из них я тащила маму одна. Она слегла после инсульта. Памперсы, лекарства по космическим ценам, специальные матрасы, бессонные ночи. Я уволилась из бухгалтерии, устроилась консьержкой, чтобы хоть как-то по графику успевать домой.
У меня есть старшая сестра. Света. Ей сорок восемь, живет в соседнем районе в шикарной новостройке, муж бизнесмен. Знаете, сколько раз она приехала к нам за эти три года? Пять. Привозила сетку дешевых апельсинов, вздыхала у порога минут десять и говорила:
— Тань, у меня столько проблем. Салон мой закрывается, у мужа налоги. Денег вообще нет. Ты тут как-то сама держись, ладно?
И уезжала в свои Дубаи.
А я как-то сама. Брала микрозаймы, когда маме выписывали новые таблетки. Спала на полу, чтобы спина не так болела после того, как натаскаюсь с тяжестями.
Две недели назад мамы не стало.
Я организовывала всё сама. Одна. Влезла в кредитку на огромную сумму. Звонила Свете. Трубку взял ее муж, сухо сказал, что Света сильно расстроена, пьет успокоительное, и чтобы я ее не беспокоила в такой тяжелый для нее момент.
На прощании сестра пробыла полчаса. В темных дорогих очках. Поплакала показательно перед соседями и уехала. Денег не дала ни копейки. Сказала, сейчас совсем пусто, по нулям.
А сегодня утром звонок в дверь. Открываю.
Стоит моя Света. При макияже, в шубке, улыбается. А с ней какой-то мужик с лазерной рулеткой.
— Танюш, привет! — говорит она, проходя в квартиру прямо в грязной обуви. — Это оценщик из агентства. Нам же надо мамину квартиру срочно продавать. Ну и дачу в Заречном заодно. У меня тут с кредитами завал, мне моя половина денег нужна. Прям позарез.
Я так и обалдела у двери.
— Свет, ты о чем? — у меня аж дыхание сперло. — Квартира? Я же тут живу. Я ухаживала всё это время. Я в долгах вся сижу. Мы даже девять дней еще не отметили!
А сестра повернулась ко мне, губы поджала, и такой холодный, злой тон включился. Куда делась расстроенная овечка.
— Тань, не начинай вот эту шарманку, — говорит она раздраженно. — Мама нас обеих любила. По закону нам обеим пятьдесят на пятьдесят положено. Ты и так три года в ее двушке жила на халяву. Не нравится продавать — выкупай мою долю. Полтора миллиона мне на счет кидаешь, и делай что хочешь. А дачу я прямо сейчас забираю в счет того, что мне срочно надо. И вообще, собирай свои вещи из маминой спальни, там будет показ покупателям на следующей неделе.
Она махнула оценщику рукой, и тот начал комнаты замерять.
Я постояла в коридоре с полминуты. Ни слез не было, ни истерики. Просто как будто рубильник выключили.
Я подошла к шкафу в прихожей. Достала папку со всеми мамиными документами. Нашла нужный файл. Подошла к сестре на кухню и положила перед ней синюю папку.
— А теперь читай, Светлана, — спокойно так говорю.
Мама хоть и лежачая была, но голова у нее до последнего светлая оставалась. Год назад мы с ней вызвали нотариуса на дом. Она прекрасно видела, как старшенькая любимая доченька ни разу к ней не пришла полы помыть.
Света взяла бумаги. Начала читать. Покраснела, потом побледнела так, что пудра кусками проступила.
Мама оформила дарственную. На меня. И квартиру, и дачу в Заречном. С полным вступлением в права еще при жизни. Я специально об этом молчала. Думала, у Светы совесть проснется.
Не проснулась.
— Да я это в суде оспорю! — заорала Света так, что оценщик вздрогнул. — Ты ее заставила! Это мошенничество! Мой адвокат тебя в порошок сотрет! Поняла меня?! Ты еще на коленях приползешь ко мне просить копейку!
Я подошла к плите, выключила чайник.
— У меня камера в коридоре висит последний год, — говорю ей. — Так, на всякий случай, когда я на смены уходила. Там прекрасно видно, что ты за год тут ни разу не появилась. Адвокатам твоим очень понравится. И да. Документы у тебя в руках — копии. Оригиналы лежат там, где надо.
Я подошла к двери в прихожую и распахнула ее.
— Вон пошли оба, — сказала я. Без мата, но так, что мужик-оценщик сразу понял и выскочил на лестницу.
Света кинула в меня эту папку. Развернулась, стуча каблуками, назвала меня тварью и тоже выбежала.
А я закрыла за ними дверь на все три замка. Села на пуфик.
Сижу сейчас, смотрю на обои, которые я сама тут клеила, пока мама спала. У меня долги, зарплата маленькая. Никаких принцев рядом нет. Но у меня есть моя честная двушка. И никаких, абсолютно никаких фальшивых родственников в моей жизни больше никогда не будет.
(💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы)