Запах камфорного спирта въелся мне прямо в кожу. Я стирала руки до красноты самым дешевым хозяйственным мылом, а он всё равно оставался.
Поясница опять стрельнула так, что в глазах потемнело. Я оперлась о край раковины. Выдохнула. Сполоснула пластиковое судно и поставила его на пол.
Мне сорок восемь лет. Из них последние пять я работаю бесплатной сиделкой в своей собственной квартире.
Анне Васильевне, тетке моего мужа, восемьдесят один. Женщина она грузная, характер всегда был тяжелый. Властная. Когда-то она вырастила моего Костю, забрала его к себе, спасла от детдома.
А пять лет назад у нее отнялись ноги. Возраст.
Костя тогда чуть не плакал. Умолял забрать ее к нам. Клялся, что наймет помощниц, что будет сам по вечерам дежурить, купать ее.
— Марин, это же моя кровь, — говорил он, заглядывая мне в глаза. — Она меня на ноги поставила. Выучила. Мы справимся, мы же семья. Я всё на себя возьму, только не отдавай ее в казенный дом.
Я дура добрая. Согласилась.
Только Костю хватило ровно на полторы недели. Потом начались задержки на работе. Срочные командировки. По выходным — рыбалка с мужиками с ночевкой, потому что «ему надо снимать стресс, он в этом запахе аптеки с ума сходит».
А я осталась.
Ворочала тяжелую Анну Васильевну на простынях. Мыла, кормила с ложечки. Стирка каждый день по три раза.
А она меня терпеть не могла.
— Опять суп пустой сварила? — ворчала она каждый день, отпихивая тарелку. — Руки у тебя дырявые. Костик мой с тобой исхудал совсем. Подушку поправь! Не так, бестолковая! Чему тебя мать учила?
Я глотала обиду. Списывала всё на ее болезнь. Себя запустила страшно. В парикмахерской не была года четыре. Поправилась от недосыпа, обрюзгла. Спина болела круглосуточно, тянула ночами так, что я спала на полу на жестком коврике.
В ту среду я просто не смогла разогнуться над ее кроватью. Защемило нерв. Легла на пол прямо в коридоре и плачу от бессилия.
Вечером Костя пришел. Поужинал на кухне. Я к нему подхожу, держусь за стенку.
— Кость, я больше физически не тяну, — говорю. — Давай наймем профессиональную сиделку. Хотя бы на три дня в неделю. Я на работу хочу выйти, с людьми общаться. Мне спину лечить надо, я уже ходить не могу.
Костя аж чайной ложкой по столу стукнул. Покраснел весь.
— Ты вообще себя слышишь? — орет. — Какая сиделка? Чужая баба будет в нашем доме шарить? К моей тете прикасаться? Она мне мать заменила! А ты бездушная эгоистка. Тебе только о себе бы думать. Никакой эмпатии к больному человеку!
Я даже ответить ничего не успела.
Костя пошел в спальню. Достал с полки спортивную сумку и начал кидать туда свои вещи.
— Мне этот негатив дома не нужен, — заявляет он. — Я работаю как лошадь, а прихожу в скандалы. Мне покой нужен. Поживу пока у Лены из нашего отдела. У нее тихо и лекарствами не воняет. Подумай над своим поведением, Марина. Остынь.
И ушел.
Хлопнул входной дверью. Оставил меня стоять в коридоре с больной спиной.
И свою больную тетку мне оставил. Которая тут же начала кричать через стенку, чтобы я ей горячего чаю принесла.
Я стояла в темноте. И тут до меня вдруг дошло.
Я же ей никто. Просто чужая тетка по документам. И Косте я, получается, просто удобная бесплатная опция. Он пошел в чистую чужую квартиру к молодой бабе снимать стресс. А свой великий родственный долг повесил на мои больные плечи.
Я пошла в спальню. Достала с антресолей чемодан. Скинула туда всё, что под руку попалось. Паспорт, карточку, пару свитеров, белье.
Зашла в комнату к Анне Васильевне. Она телевизор смотрела.
Положила ключи от квартиры прямо ей на тумбочку.
— Ты куда намылилась? — скривилась тетка. — Время девять, мне кефир пить пора.
— Костя нальет, — спокойно ответила я. — До свидания.
Вызвала такси. Сняла в тот же вечер самую дешевую комнатку в коммуналке на окраине.
Отправила Косте одно короткое сообщение: «Твоя кровь — твоя забота. Я уехала насовсем».
И симку вытащила из телефона. И выкинула в мусорку.
Конечно, общие знакомые мне потом всё рассказали.
Косте пришлось вернуться в тот же вечер. Лена его быстро турнула, узнав, что на нем теперь висит лежачая больная. Он теперь сам бегает с суднами и пеленками после работы. Вынужден был нанять сиделку за бешеные деньги, потому что тетка его матом кроет круглосуточно. Денег у него теперь ни на какие рыбалки нет.
А я сижу в своей маленькой комнатке. Завариваю дешевый чай в пакетиках.
Спину лечу, на уколы хожу в поликлинику. Денег мало, устроилась фасовщицей на склад. Ноги к вечеру гудят.
Но я прихожу в свой угол. Ложусь на диван. И никто не орет мне из соседней комнаты. В воздухе пахнет только жареной картошкой от соседей. И мне так легко дышать, девочки. Вы даже не представляете, какая это невыносимо прекрасная свобода — перестать быть хорошей для тех, кто просто ездит на твоем горбу.
(💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы)