Уже стемнело, когда около меня внезапно нарисовались Папазол и мой здоровяк с забавным именем Болюс.
– Что делаешь? – Папазол сытно рыгает.
– Пробовала утопиться, не получилось, – мне с ними всегда было хорошо, поэтому я предельно честна.
– А почему? – Болюс протягивает мне здоровенный кусок пирога и ставит около меня флягу. – Сок. Яблоко и лайм.
– Слышь, а я думала, что в основном кровью должна питаться. Я зверушек сырыми ела. Хотя… если честно, то всё равно спичек не было. Только последнюю неделю, ещё ела орехи, ягоду и грибы. Кстати, тоже сырые, всё равно уже не хотела жить, – я с аппетитом принимаюсь за еду. – Как вкусно! Люблю пироги, они напоминают мне детство и бабушку. Эх, знали бы вы, какие она пироги пекла?
– Какие? – интересуется любознательный Папазол.
– Разные, но мои любимые – со щавелем, а ещё пироги с буздылами лука и варёными яйцами, пироги с яблоками, с молодой тушенной капустой и луком. А ещё она умела печь ватрушки. Эх! Кое-что я научилась сама печь. Знаете в пироги с яблоками надо в яблоки чуть добавить нарубленного сливочного масло, тогда вкус становится необычным. М-да… Только теперь это никому не нужно.
Что происходит? Рядом с этими я становлюсь прежней. Разговариваю обо всём, и боль отступила.
Папазол подмигивает мне.
– Вкусно! Я такие пироги ел почти все, кроме пирогов с буздылами лука и варёными яйцами. Кстати, тебе постоянно кровь нужна только при сильных напрягах, – Папазол повторяет вопрос Болюса. – Зачем решила утопиться-то?
Я удивлена. Может издевается? Нет, смотрит серьёзно.
– А зачем жить? – я предельно честна. – Вот смотри, убила я шестерых негодяев-некромантов, остался седьмой. Ну, убью я его, а что потом? Ведь ничего не изменилось в мире! Всё, как и прежде. Солнце светит, море сияет. Ну и зачем мне тогда жить?
Оба переглядываются, магистр криво усмехается.
– Например, для того, чтобы узнать, кто убил твоих родителей.
– Что?! – это меняет дело, я резко теряю депрессию, потом опять становится плохо. – Папазольчик, ты же ничего не знаешь! Они погибли в аварии.
– Это ты ничего не знаешь, бaлдa! Я узнавал, твои родители были в состоянии зачать и родить ребёнка, – Папазол приподнимает брови. – Получается, что они спасали своего ребёнка, выбрав такой способ рождения. На твоих родителей шла охота и, чтобы ты родилась и жила, они вызвали огонь на себя.
Смотрю на него, вытаращив глаза. Значит, я была кому-то нужна? Меня любили? Боже, меня можно любить?!
Тьма обнимает меня и звенит от восторга, как серебряные колокольчики, я радуюсь вместе с ней. Всё становится таким важным. Тьма, любимая моя! Мы принимаем бой!
Папазол сочувственно улыбается мне. Я не позволю себя жалеть, поэтому заявляю ему:
– Скоро конец. Я готова. Я недавно от медведя сбежала, остались только волк и лиса. Я, как мой герой однофамилец, Колобок, действую.
– Не понял! – Папазол таращится на меня.
– У тебя, правда, фамилия Колобок? – озадаченно спрашивает Болюс.
– Почти, только по-гречески.
Папазол переглядывается с Болюсом, потом его брови взлетают.
– Ну, так причём тут сказка?
– Я и от деда, и от бабки сбежала, зайца убила, и от медведя сбежала. Скоро вот волка завалю.
– Ну-ка, а почему медведя не убила? – Папазол, кряхтя, садится.
– Ты что, мастер? Я не супермен, у него там целая армия! Я сбежала и всё, – мне стало весело от того, что они не всё читают в моих мыслях.
– Постой, а от какого медведя ты сбежала? – Папазол в недоумении.
– Какого-то сексуального маньяка. Он любит женщин до потери пульса, а потом своих беременных жён убивает, – у магистра вытягивается лицо, и я неожиданно понимаю, что мне совсем не хочется умирать. Однако нельзя расслабляться, и я поддерживаю боевой дух воплем. – Ненавижу некромантов!
– Это почему? – брови магистра взлетают
– Так именно шестой некромант из Совета Семерых меня в Сирам затащил. Чтобы тот подонок-король меня тpaxнyл.
– Ну и как? – Болюс весело подмигивает.
Что за мужики? Ну, прямо-таки патологически жизнерадостные!
– Я сама его тpaxнyлa бутылкой по голове.
Папазол сокрушённо вздыхает.
– Ты только не нападай на нас сразу, но мы с Болюсом тоже некроманты.
– Да? А выглядите нормальными, – я озадаченно чешу в затылке. – Оказывается, некроманты, как и люди, разные.
Они принимаются хохотать, а Болюс признаётся:
– Мы в гильдии голову сломали, как этих семерых из Игелма прищучить. Увы! Они так тонко действуют, что их ни в чём нельзя обвинить. Мерзавцы! Досконально изучили устав гильдии.
Э-хе-хе! Эти ребята, оказывается, местных преступников преследуют. Не зря я в них сразу защитников почуяла.
Папазол благодарно мне кивает и спрашивает:
– Так, что с тобой в Сираме случилось?
Я молчу. Всё в памяти заполняет тот костёр, точнее, как сую руки в него. Меня трясёт. Не могу говорить, но на мне долг – найти убийц родителей, которые любили меня. Вот только получится ли? Я слишком переполнена болью.
Папазол трогает меня за плечо. Боль выплёскивается.
Я кричу и кричу:
– Я не человек! Я треска! Вобла какая-то! Меня всё время ловят на удочку! Судьба, таких как я, приготовила, чтобы нас жарить.
– Джар! – зовёт Папазол.
– Что ещё плохого? – появляется неизвестно откуда красавец дроу.
– Вот что, того недоумка не подпускать к вратам! Пусть ножками ходит, если такой… – рычит Папазол.
Интересно, о ком это он? Кто это может ходить между мирами?
– Мастер! – укоризненно бурчит Болюс. – Ведь это же пророчество…
– Заткнись!! Хочешь несварение? Устрою! Я покажу ему пророчество! Мазохист поганый! Пусть ножками и ножками.
– Это ты про этого, которого я бутылкой? Так он жив. Мне девчонки дриады сказали.
– Что?!! – Папазол так заорал, что я подпрыгнула. – Говори!
– Про что?
– Что случилось во дворце Викейра-медведя?
Я соображаю, кто это, потом до меня доходит, что это тот в короне.
– Да ничего особенного! Мне надо было отвязаться от него, и я пообещала научить его фucтuнгy, он расслабился, и я...
Болюс смотрит на меня, на лице его бродит недоумение и смущение. Нет, не смущение, а прямо-таки паника. Он буквально багровеет на глазах. Господи, что я такое сказала?
Болюс задирает брови и предлагает:
– Мастер, давай сами посмотрим, иначе она нас запутает.
Как это посмотрим? Я что, телевизор? Я фыркаю на него:
– Ну и как ты это сделаешь? Мне самой интересно.
Болюс цапает меня за руку, и трое смотрят мне в глаза, потом валятся на землю от хохота. Что это они? Понимаю, что они видели всё, но почему ржут? Наконец, Джар, вытирая выступившие от смеха слёзы, говорит:
– Для меня это урок. Надо научиться доверять любимым, а то забавно получается фucтuнг, зaднuцa и бутылка. Любой расстроится. Вообще-то я его понимаю, я бы тоже взбесился.
Меня прямо, как одного героя в известном фильме, терзают смутные сомнения, поэтому интересуюсь:
– Болюс, а ты не скажешь, что такое ну это на букву «ф»? Я вообще-то это слово слышала, когда наши в лаборатории спорили по поводу какого-то любовного романа, но так тогда и не выяснила, что это такое?
– А Логан, значит, подслушал?! – сипит от смеха Джар, и некроманты опять ржут, как будто их щекочут.
Болюс шепчет мне на ухо:
– Это использование рук и предметов в сексе.
Я становлюсь красной, как помидор.
– Ах, он, грязная свuнья! Значит, он решил, что я… – теперь реву в голос. – Он подумал… Он посмел… Да чтоб его!.. Мерзавец!! Ненавижу!! Ненавижу его!
Потом вспомнила, как Логан смотрел, как я жгу ладони, как не дал мне руки, когда мы прыгнули с обрыва. Значит, он ждал, что я убьюсь… Ну, всё!
Ну что же, Логан, ты с самого начала убивал меня. Я терпила, какая-то! Тряпка половая, а он вытирает об меня ноги. Всё! Я простила тебя, когда ты уволок меня к черным, поняла, что тебя обманули, а ты… Ты почти убил меня!
Ладно, перетерпим и это, на мне долг оплатить за смерть тем, кто убил моих родителей. Ну, не убил же Логан меня и хорошо, дожжочек, что нарисовался я оплачу. Ладно! За одного битого двух не битых дают. Но как больно!
– Надья, – Папазол вздыхает и переглядывается с друзьями.
Ох, нельзя это было говорить!
Боль скрутила меня так, что я вскакиваю и с размаху луплюсь головой о скалу. Пусть лицо будет тыквой! Пусть! Нет больше Надьи, и нет того, кто впервые так меня назвал. Я не хочу его знать, помнить, любить! Не хочу!
Моя боль хором со мной кричит:
– Твapь! Как ты поверил в грязь?! Ты сам из грязи. Я думал ты из Тьмы. Нет!!! Ты из грязи.
Опять бьюсь лицом о скалу. У Джара расстроенное лицо, а Папазол мучительно морщится. Он переживает, как будто сам ударился. Эх, магистр-магистр, разве это боль? Боль, выжигающая душу, вот это – БОЛЬ!
Болюс вытирает кровь с моего разбитого лица.
– Тихо! Тебе не изменить той, кто уже родилась. Ты красавица, и ей будешь всегда. Поплачь, девочка! Слёзы унесут боль.
Смотрю на него, кровь заливает глаза, и не понимаю, что он говорит?
– Почему ты говоришь, что красавица? У меня даже волос нет.
– Ты наполовину дорг, наполовину оркенка.
– Кому я нужна?
Земля опять вздрагивает, и Папазол кричит:
– Успокойся! Ты не просто оркенка, у тебя связь с этой и той землёй. Ты же слышишь, она вздрагивает, когда ты переживаешь. Ей больно, как и тебе!
Так вот почему были эти сотрясения! Но мне так плохо, что всё вместе это превращается в гнев. Надо успокоиться, поэтому кричу:
– Почему?! Почему он не верит, а она поверила мне?!
– Потому что ты доверила ей на хранение единственное, что для тебя было ценным в том мире, – Папазол встряхивает меня за плечи.
– У меня нет ничего ценного в этом мире, да и никогда не было, – я всё ещё не готова к диалогу.
– А фарфоровая статуэтка, наследство твое? – Болюс достаёт из кармана разноцветный жемчуг, растирает в руках и осыпает порошком меня. – Сейчас будет полегче.
– Я не верю в это.
– И не надо! Думай, как жить будешь, – шепчет Папазол.
Хорошее предложение. Многое изменилось, я и сама изменилась, поэтому непримиримо хриплю:
– Не поможет! Но жить я буду! Надо долги оплатить. Только не говори про всепрощение и что все в руках Божьих. Если я все узнала, то может это и есть решение кого-то свыше. Правда, я не очень сама в это верю. Вот поэтому ваш цветной песок, это – сплошное внушение, и поэтому не поможет мне.
– Поможет! Болюс – хороший целитель. Ложись и спи, – Папазол гладит меня по голове. – Завтра ты отправишься на Землю, но в этот раз не одна.
– Зачем? – если честно, то это не вопрос, а радость. Я теперь не одна, мне помогут, а там будь, что будет! Главное понять, кто и почему убил моих родителей? Да и Мура пора пристукнуть.
– Надо ей рассказать всё, – угрюмо говорит Джар. – Нельзя, чтобы она мучилась ещё и от незнания ситуации.
Я превращаюсь в слух. Болюс переглядывается с магистром, тот покусывает край губы, наконец, решает мне довериться.
– Слушай внимательно! Во-первых, ты не просто убьёшь Мура, ты выяснишь, как это некроманты-люди проходят в ваш мир? Во-вторых, спросишь у него, кто взял право на охрану короны Игелма? В-третьих, узнаешь, кто убил твоих родителей? Я не просто в такой последовательности расставил твои действия. Я подозреваю, что именно всё так и связано.
Я удивлена тому, что всё-таки он доверился мне и рассказал, и принимаю решение чуть-чуть облегчить его волнение.
– Не суетись! Я знаю, как они ходят, – у них хором взлетают брови, но я стукаю кулаком по скале. – Знаю! Сама видела, когда убивала там троих. Они, используют кровь людей и какие-то чёрные свечи. Из крови и чёрных свечей они делают портал. Вы не представляете, они кровь выкачивали из живых людей и наливали её в здоровенный поднос. Я им этот портал поломала.
Папазол шипит, как рассерженная змея, и приказывает:
– Болюс, сообщи в гильдию, эти твари связали два мира кровью. Всё!! Прокололись! Пусть наши начинают расследование. Я им покажу, где раки зимуют!
Вот как? Похоже, мои любимые некроманты нашли, наконец, как те семеро преступили законы этого Мира. Однако они натворили разные гадости и на Земле. Да ладно, гадости! Они убивали там! А что, если они повлияли на оба Мира: на этот и на Землю? Ведь эти миры связаны! Ведь они попали на Землю не на космическом корабле, а через портал. Земля опять вздрагивает. Это хорошо, что мне и этот и тот Мир верит.
Папазол с интересом смотрит на меня и гладит по голове.
– Спасибо, малышка, что поняла и поверила!
Болюс достаёт доску с драгоценными камнями и начинает их двигать, заглядываю через его плечо – хороший планшет. Интересно, он ничего не печатает, значит камни как-то связанно с тем, что он думает или мысленно произносит. Здорово, а то я вечно делаю опечатки, когда тороплюсь. Судя по мелькающим надписям, Болюс рыскает по сайтам местной Сети.
Тихо, чтобы не мешать ему, шепчу Папазолу:
– Я всегда одна. Кто мне сможет помочь? Ты не представляешь, что эти гады на Земле творили!
Магистр качает головой.
– Не представляю, но ты не права, что тебе не помогали! У тебя всегда были помощники. Просто ты от обиды забыла про них. Спи и не волнуйся! В этот раз, я и Болюс будем сопровождать тебя. Спи!
Я счастливо засыпаю, и вижу сон. Моя балерина в лунном свете танцует на поляне с тонкой травой, там, где стоит дерево-портал.
Я любуюсь и от восторга хлопаю в ладоши. Она останавливается и спрашивает:
– Что ты хочешь? Подумай!
Я удивляюсь, но не вопросу. Почему она танцует именно здесь? Ведь здесь стоит портал, который связывает разные места. Она на что-то намекает мне? Может она намекает мне, что эти Миры связаны? Но я вроде это знаю, ведь мотаются некроманты туда-сюда. Может быть, эти некроманты что-то сделали со связью?
Балерина молчит и смотрит на меня, но она моё наследство, которое ожило, сердце напоминает о себе, и я честно говорю ей:
– Пусть забирает Логан, мою любовь. Зачем мне любовь, если нет веры?
– А Надежду?..
– А Надежду, он сам прогнал и почти убил.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: