Врач медленно разматывал бинты. Профессиональная привычка: не торопиться, дать пациенту время подготовиться. Но Нобукадзу Курики не отворачивался. Он смотрел. Один большой палец на правой руке — всё, что осталось. Врач что-то говорил про реабилитацию, про новую жизнь, про то, что многие люди после таких травм находят себя в другом.
Курики кивал. И думал об одном: теперь ему нужно переделать рукоятки ледорубов.
Нобукадзу Курики
Он родился в 1982 году на Хоккайдо — самом северном острове Японии, где зима длится дольше, чем где-либо в стране. Детство без особых примет. Тихий, спокойный мальчик, который не выделялся ни в школе, ни среди сверстников.
Горы появились в университете через горный клуб, как у тысяч японских студентов. Ничего особенного. Люди вступают в горные клубы, ходят в походы, потом заканчивают университет и начинают работать в офисе. Курики был на этом пути, пока не случился зимний переход по Хоккайдо.
Неделя в снегах между Саппоро и Отару. Температуры, при которых разумный человек сидит дома. Курики шёл. И в какой-то момент на этом маршруте у него, по его собственным словам, «перещёлкнуло» восприятие предела. Парень обнаружил в себе странную особенность: холод его почти не беспокоил. Температуры, при которых другие разворачивались и шли назад, для него были терпимы.
В июне 2004 года, он полетел на Аляску и в одиночку поднялся на Денали — 6190 метров, одну из самых суровых вершин мира. Не в составе группы, не с гидом. Один. Это была его первая зарубежная экспедиция, и она сразу задала стандарт.
Дальше он двигался уверено и точно, как человек, закрывающий список.
Январь 2005-го — Аконкагуа в Аргентине. Июнь того же года — Эльбрус. Октябрь — Килиманджаро, Танзания. Октябрь 2006-го — Пирамида Карстенса в Океании. Декабрь 2007-го — Винсон в Антарктиде, одна из самых холодных вершин на планете.
Шесть континентов за три с половиной года. Почти везде — один.
Другие альпинисты замечали этого тихого японца, который появлялся на серьёзных горах без команды и без особых объяснений. Его техника была достаточной, физическая подготовка — хорошей. Но главным его качеством была не физиология и не техника. Главным была эта странная, почти патологическая терпимость к дискомфорту: холоду, одиночеству, отсутствию гарантий. Там, где другие искали комфорт или хотя бы приемлемые условия, Курики, кажется, не замечал разницы между приемлемым и невыносимым.
Тогда это выглядело как редкое достоинство.
В 2009 году, в двадцать семь лет, он впервые приехал на Эверест.
Первые две попытки
Первая попытка закончилась ещё до того, как по-настоящему началась. В 2009 году Китай праздновал шестидесятилетие образования КНР, и власти сжали сроки альпинистских разрешений так, что нормального окна для восхождения попросту не осталось. Он уехал. Но Курики изучил маршрут, понял логистику и совершенно точно был уверен, что вернётся.
Вернулся в 2010-м, уже с непальской стороны.
На этот раз его остановил ветер. Он был такой силы, что он буквально сдувал людей со склонов. Курики дошёл до определённой высоты и понял: идти дальше означает умереть. На спуске он чувствовал себя плохо и, по сообщениям, воспользовался кислородом, который приготовили шерпы. Он спустился живым и снова пометил для себя: ветер, состояние на высоте, нужна другая подготовка.
Третья попытка, 2011 год. Причина возврата стала самой абсурдной.
Курики готовился, он заранее поднялся и зарыл в снегу на высоте примерно 7800 метров еду, части палатки, газовые баллоны. Стандартная тактика: оставить запасы выше, чтобы не тащить весь груз за один раз. Когда он добрался до тайника, он был разграблен. Высокогорные вороны, которые живут на Эвересте так же уверенно, как в городских парках, добрались до склада и уничтожили его запасы. Но самое главное, газ пропал. Без газа нельзя растопить снег, без воды нельзя подниматься выше. Курики развернулся.
Три попытки. Три разные причины.
Другой человек на его месте, возможно, нашёл бы в этом знак. Или повод посмеяться и найти другую гору. Курики увидел совсем другое: доказательство, что он сам ещё ни разу не был причиной провала. Его побеждали обстоятельства, а с ними можно работать.
Это была опасная логика, но в ней была своя железная последовательность.
Четвёртая попытка началась в 2012 году с ощущением, что всё наконец складывается правильно.
Четвёртая попытка и конец игры?
Осень 2012 года. Погода держалась, акклиматизация прошла хорошо, и впервые за три года попыток у Курики было что-то похожее на уверенность, что в этот раз все получится.
13 октября он добрался до лагеря на высоте примерно 7200 метров. Погода резко испортилась. Видимость упала до нуля за минуты. Ветер с силой бил в лицо, каждый шаг требовал усилия. Температура быстро опустилась до -20°C. Большинство опытных альпинистов в такой ситуации разворачиваются, но Курики разворачиваться не захотел. Он принял решение подождать. Мужчина вырыл снежную пещеру и забился внутрь.
17-го числа он даже предпринял попытку восхождения и остановился на 7500, понял, что идти дальше в таких условиях — верная смерть. Он вышел на связь с базовым лагерем через рацию, которая к тому моменту была наполовину замёрзшей. Сообщил о погодных условиях и о своем намерении вернуться.
В ожидании улучшения погоды, он сильно обморозил пальцы. Когда пришло время спускаться к нижнему лагерю, он понял, что руками уже не управляет: хват, верёвки, карабины. И в одиночку он может просто не дожить до следующей точки.
Он снова взял рацию и запросил спасательную операцию.
Вечером 19-го шерпы добрались 7500 метров и всю ночь они спускались вместе к лагерю два. Это были несколько часов, о которых Курики потом писал скупо: темнота, лёд, руки, которые он уже почти не чувствовал.
Из второго лагеря его забрал вертолёт.
В больнице Катманду ему объясняли подробно и терпеливо. Девять пальцев ампутируют, ткани мертвы, не восстановятся. Останется только большой палец правой руки. Нервные окончания повреждены необратимо. Чувствительность к температуре и давлению будет минимальной. На практике это означало следующее: он больше не сможет чувствовать, когда его руки начнут замерзать, а также он не почувствует ранние признаки обморожения.
Курики слушал. Кивал. И уже мысленно чертил схемы новых рукоятей для ледорубов.
Мать Курики поначалу поддерживала его увлечение альпинизмом, понимала, что горы дают ему что-то важное. Но теперь она смотрела, как сын пытается есть палочками, как он учится заново застёгивать пуговицы, завязывать шнурки — элементарные действия, превратившиеся в испытания. Она просила его найти другую мечту. Что угодно другое.
Японское альпинистское сообщество высказывалось осторожнее, многие сомневались, что Курики вообще способен безопасно продолжать восхождения при таких травмах. Потеря пальцев — это не просто потеря хвата. Это потеря баланса, контроля снаряжения.
Курики проводил время не на реабилитации, а в мастерских. Работал с производителями снаряжения над специализированными ледорубами, которые можно держать ладонью и культями. Разработал системы крепления, которые фиксировали инструменты на руках без необходимости сжимать. Придумал техники работы с верёвками, не требующие пальцев. Это была инженерная работа высокого класса — детальная, умная.
Умная во всём, кроме главного вопроса: зачем? Чтобы пытаться снова.
Продолжение
Пятая попытка — 2015 год, осенний сезон, непальская сторона.
Осень на Эвересте — это не запасной вариант. Это другая гора. Снега больше, окна короче, погода непредсказуемее. Большинство восхождений делают весной. Курики выбрал осень, отчасти потому, что весенние сезоны были уже израсходованы, отчасти потому, что осень означала меньше людей. Одиночество на горе он по-прежнему считал преимуществом.
27 сентября он объявил об отступлении после первого штурма — глубокий свежий снег и погода закрыли маршрут. Он остался в базовом лагере и ждал второго окна.
8 октября Курики поднялся до 8150 метров. До вершины оставалось немного. Снег был глубоким, рыхлым, нестабильным. Ветер не давал двигаться вперёд. Курики развернулся.
Шестая попытка пришлась на 2016 год. На этот раз он выбрал северную сторону — Тибет, маршрут, с которого начинал в 2009-м.
2 сентября он вошёл в базовый лагерь. К 7 октября новости уже сообщали, что штурм прекращён. Официальный максимум сезона — около 7400 метров.
Шесть попыток.
С каждым провалом семья умоляла настойчивее. Врачи становились категоричнее. Коллеги-альпинисты, встречавшие его на тренировочных восхождениях, наблюдали кое-что тревожное: он расходовал вдвое больше энергии и всё равно не был уверен в захвате.
С каждым поражением Курики говорил об Эвересте иначе. Уже не как о спортивной цели. Как о личном враге. Как о существе, которое ему задолжало. Друзья замечали: он начал употреблять формулировки про «долг горы», про то, что пальцы — это плата, а вершина — то, что ему причитается.
Психологи называют это явление «эскалацией обязательств» — когда человек продолжает вкладывать ресурсы в убыточное предприятие именно потому, что уже вложил слишком много. Рациональная часть мозга умеет считать. Но есть часть, которая считает иначе: я уже заплатил слишком высокую цену, чтобы выйти из игры.
Отказ принять поражение
Седьмая попытка началась 9 апреля 2017 года. Дата вылета из страны появилась в японских медиа: Курики превратился в публичную фигуру, в знаменитость. Человек без пальцев, который возвращается снова и снова, — хорошая история для заголовков.
На этот раз маршрут менялся несколько раз. Он метался между китайской и непальской стороной, просчитывая погодные окна, разрешения, логистику. В итоге остановился на непальском классическом маршруте. 29 мая 2017 года, поднявшись примерно до 6800 метров, он объявил об отказе от штурма.
Те, кто был рядом в том сезоне, говорили: он выглядел измотанным ещё в базовом лагере. Не сломленным, а именно измотанным, как механизм, который работает исправно, но ресурс которого подходит к концу.
В 2017 году, после очередного провала, близкие попытались помочь. Собрались все: родственники, друзья, медики, коллеги-альпинисты. Несколько часов разговора. Каждый говорил своё: про медицинские риски, про статистику, про то, что семь попыток — это уже не упорство, это что-то другое, нездоровое. Один из участников той встречи позже рассказывал, что Курики сидел спокойно, не перебивал, не злился. Слушал каждого. Кивал в нужных местах.
А потом вежливо объяснил, что возвращается на Эверест.
Восьмая попытка. Весна 2018 года.
Ночью 20 мая Курики достиг высоты около 7400 метров. Это был хороший результат по меркам сезона, хорошая позиция для штурма. Он планировал выйти выше. Рано утром вышел на связь с базовым лагерем и сообщил, что ему плохо: ухудшение состояния, возможно, усилилась болезнь, которая преследовала его с самого начала экспедиции. Сказал, что спускается. Один.
Потом рация замолчала.
Его ждали в лагере, смотрели вверх по склону, ждали огня фонаря. Фонарь не появился. Радиоконтакт не восстанавливался. Группа начала поиск.
Они нашли его на высоте около 6400 метров. Он был без сознания. Дальше в сообщениях звучало разное: переохлаждение, резкое ухудшение на высоте, иногда даже предположение о падении на спуске. Но итог был один: он не дошёл до лагеря, и на такой высоте второй шанс не выдают.
Официальная дата гибели Нобукадзу Курики — 21 мая 2018 года.
Что это было?
В Японии семья получила известие, которого боялась с 2009 года. Альпинистское сообщество отреагировало так, как реагирует обычно: некрологи, воспоминания, осторожные слова об «исключительном мужестве» и «преданности мечте».
Но если быть честной, а история Курики требует честности, здесь не всё сводится к мужеству.
Мужество — это когда человек преодолевает страх ради чего-то, что важнее страха. Курики давно перестал преодолевать страх. Он перестал его чувствовать. И это — принципиальная разница. Страх существует затем, чтобы мы оставались живыми. Когда он отключается — это не освобождение. Это потеря инстинкта выживания. Годы неудач и упрямства, годы ставки на одну карту убили внутренний сигнал тревоги.
Он не мог остановиться, потому что потерял способность оценивать, когда нужно остановиться.
В популярной психологии это описывают как туннельное мышление. Человек сужает горизонт до одной точки настолько, что перестаёт воспринимать информацию из всего остального пространства. Сотни предупреждений — врачей, матери, друзей, коллег — разбивались о стену, которую поставил Курики. Его мозг в буквальном смысле перестал обрабатывать эту информацию как важную. Всё, что не вело к вершине, было шумом.
Есть и другое объяснение.
Люди, которые делают ставку на одну цель и теряют ради неё что-то невосполнимое: здоровье, отношения, время, пальцы, — попадают в особую ловушку. Отступить означает признать, что потери были напрасными. Что девять пальцев, годы жизни, семь попыток, всё это инженерное творчество с ледорубами — впустую. Человеческая психика сопротивляется этому признанию с той же силой, с которой Курики сопротивлялся штормам на восьми тысячах метров.
Продолжать больно, но остановиться невыносимо.
Поэтому он продолжал.
Подписывайтесь на мой Telegram, там я публикую то, что не входит в статьи.
Или подписывайтесь на мой канал в MAX.